Глава 14

Время текло неспешно, и для учеников выпускного класса каждый день тянулся целую вечность.Жизнь превратилась в бесконечный марафон: если они не писали тест, значит, были на полпути к следующему. Учеба стала единственной реальностью. И если редкие отличники еще умудрялись «плавать в океане знаний», то большинство в нем просто тонуло.Лу Цинфэн же пошел еще дальше – он просто побродил по щиколотку в прибое.Парень прекрасно понимал, что в этой жизни ему не светит поступить в университет благодаря оценкам. Он давно махнул на это рукой и с головой ушел в писательство.Черновиков для журналов накопилось уже порядочно, но отправлять их он не спешил – решил сначала дописать еще несколько штук.Параллельно шла работа над Конкурсом сочинений «Новая концепция». Каждый день Лу Цинфэн выкраивал время, чтобы обсудить свои идеи с учительницей Чэнь, закладывая фундамент для будущего текста.Его рацион тоже стал куда разнообразнее. В прошлые выходные он заглянул на рынок и закупился яйцами, молоком и даже наварил целую кастрюлю говядины, которую теперь каждый день брал в школу для перекуса.Иногда он баловал себя в кулинарии – покупал жареную курицу или свиные копытца, чтобы сменить вкус. Такая диета дала свои плоды.Глупо было бы сказать, что тело мгновенно вернулось в норму, но парень заметно преобразился: в глазах появился живой блеск, кожа перестала быть восково-желтой, а на впалых щеках наконец-то появилось немного мяса.Разглядывая себя в зеркале, Лу Цинфэн ловил себя на мысли, что теперь выглядит куда приятнее, чем в тот день, когда только очнулся в этом мире.Он уже подумывал о том, чтобы в скором времени добавить в свое расписание спорт и тренировки.Слухи в школе потихоньку утихли. Оно и понятно: любой хайп мимолетен. Главная задача учеников – подготовка к экзаменам, и ни у кого не было лишнего времени, чтобы бесконечно мусолить чужие дела.Разве что во втором классе третьего года обучения градус обсуждений не падал – Хуан Цинъян и Чжоу Цзин со своей компанией то и дело подливали масла в огонь, припоминая Лу Цинфэну и конкурс, и его попытки пробиться в журналы.В остальном же жизнь текла без потрясений.Незаметно наступило восьмое число. Утром старый Сунь, дежуривший на проходной, принял бандероль.На упаковке значилось: «Третья средняя школа, 12-й класс, 2-я группа, Чэнь Мэйхуа».В школьную дежурку часто доставляли посылки и заказы еды, так что старый Сунь постоянно общался с учителями и знал всех в лицо. Чэнь Мэйхуа, если он правильно помнил, вела китайский язык у выпускников.На ощупь в пакете была книга.Решив, что это какие-то учебные материалы, старик положил сверток на самое видное место.Когда пришло время занятий, ворота открылись, и поток учителей и учеников хлынул во двор. Старый Сунь как раз заметил учительницу Чэнь и, недолго думая, крикнул:— Учительница Чэнь, учительница Чэнь! Вам посылка.Она обернулась в недоумении. Вроде бы ничего в последнее время не заказывала.— Спасибо, Лао Сунь, — поблагодарила она, подходя к окошку.Решив, что просто забыла о какой-то мелочи, она забрала сверток.— Да пустяки. Там что-то похожее на книгу, методичка какая-то? — Весело полюбопытствовал словоохотливый старик.— Скорее всего, — вежливо ответила она, хотя сама понятия не имела, что внутри.Вернувшись в учительскую, она не успела вскрыть пакет. Первым уроком в седьмом классе был китайский, и она планировала занять время утренней самоподготовки, чтобы провести тест, так что бандероль пришлось отложить.После урока она сразу села за проверку работ, и ей снова стало не до посылки.Лишь когда закончился второй час, и от бесконечных иероглифов в глазах начало рябить, она случайно наткнулась взглядом на сверток.— Что же это всё-таки такое? — Пробормотала она, откладывая ручку и разрывая упаковку.К её удивлению, внутри оказался журнал. Когда она вытаскивала его, на стол выпала плотная, качественная бумажная карточка.Учительница подняла её, вчиталась – и её глаза округлились.Смесь шока и недоверия отразилась на её лице.— На старт, внимание, марш! — Донеслось с далекого стадиона. Началась перемена и общая зарядка....— Люй Хуэй, чтоб я тебя перед собой на зарядке больше не видел! — Проворчал Лю Синь.Лу Цинфэн слышал, что в старших классах зарядку проводят редко, но в Третьей средней школе свято чтили эту традицию. Говорили даже, что музыку выбирали голосованием среди учителей и учеников.Получилось весьма энергично.Но зарядка всегда выявляет скрытые таланты. Люй Хуэй оказался тем самым «непризнанным танцором».То, как он изгибал руки, как вращал талией и как вилял задом – во всем этом было столько порочного изящества, что стоящему позади Лю Синю нестерпимо хотелось отвесить ему хорошего пинка. Зрелище было не для слабонервных.— Ты ничего не понимаешь. Только в моей версии раскрывается истинный дух современного старшеклассника! — Пафосно заявил Люй Хуэй.— Иди ты... Еще раз начнешь припадки изображать – не обижайся, — Лю Синь сложил пальцы «пистолетом» и сделал выпад вперед.Люй Хуэй инстинктивно сжался.— Эй! Всё, больше не дам тебе свои чипсы.Шутя и подталкивая друг друга, четверка вернулась в класс. Лу Цинфэн достал пакет молока и принялся пить. Лю Синь только собрался позвать всех в туалет, как через заднюю дверь ввалился Хуан Цинъян с парой прихлебателей.— Ну что, великий писатель, есть новости из редакции? — С ехидной ухмылкой протянул он. — Мы все ждем не дождемся, когда сможем прикоснуться к твоему шедевру.Его спутники тут же зашлись в подхалимском смехе. Лу Цинфэн искренне не понимал, зачем он это делает – выгоды никакой, один яд. Но в любой школе всегда найдутся такие персонажи.Прикинув время, Лу Цинфэн подумал, что «та самая вещь» уже должна была прийти.— Тебе-то какое дело? — Не дав другу вставить и слова, отрезал Лю Синь, яростно глядя на задиру. — За собой бы лучше следил.— Ой, Лю Синь, не надо так. Хуан Цинъян хоть звездами с неба не хватает, но он по крайней мере не лезет на рожон, чтобы выставить себя посмешищем, как некоторые.Это заговорила Чжоу Цзин. Она подошла, скрестив руки на груди и высоко задрав подбородок.— Вот именно! — Хуан Цинъян заметно приободрился.Лю Синь хотел было огрызнуться, но Лу Цинфэн придержал его за руку.— Мне вот что странно, — спокойно начал он. — Участие в конкурсе «Новая концепция» мне разрешила учительница Чэнь. Отправка рукописей в журналы – моё личное дело. Почему вы так на этом зациклились?— Да, я плохо учусь. Но разве где-то написано, что отстающим запрещено пробовать себя в чем-то еще? — Лу Цинфэн обвел их взглядом. — Опубликуют меня или нет, займу я место в конкурсе или провалюсь – это касается только меня. Вас это не касается ни капли.— И раз уж на то пошло: да, я участвую в конкурсе. И да, я отправил рукописи в журналы. И что вы мне сделаете? Есть претензии – попробуйте сами написать хоть что-то стоящее.Чжоу Цзин и Хуан Цинъян оторопели. Возразить было нечего.Пока в классе висело неловкое молчание, в дверях появилась учительница Чэнь со стопкой учебников.Чжоу Цзин и Хуан Цинъян, словно получив помилование, поспешили на свои места.Учительница Чэнь, не заметив стычки, буквально светилась от счастья.— Ребята, извините, что отнимаю время, но у меня есть для вас потрясающая новость! — Объявила она.Класс тут же загудел. Хорошая новость? Какие новости могут быть хорошими для тех, кому через полгода сдавать Гаокао?Сердце Лу Цинфэна екнуло. Он перевел взгляд на книги, которые она положила на стол.Учительница не спешила прерывать обсуждение, лишь с улыбкой наблюдала за учениками. Когда стало ясно, что сами они не догадаются, Чжоу Цзин, как староста по предмету, подняла руку, озвучив общий вопрос:— Учительница Чэнь, что за новость?Та не стала больше тянуть интригу и высоко подняла журнал.— Произведение одного из наших учеников было опубликовано в журнале «Детская литература»!

Время текло неспешно, и для учеников выпускного класса каждый день тянулся целую вечность.

Жизнь превратилась в бесконечный марафон: если они не писали тест, значит, были на полпути к следующему. Учеба стала единственной реальностью. И если редкие отличники еще умудрялись «плавать в океане знаний», то большинство в нем просто тонуло.

Лу Цинфэн же пошел еще дальше – он просто побродил по щиколотку в прибое.

Парень прекрасно понимал, что в этой жизни ему не светит поступить в университет благодаря оценкам. Он давно махнул на это рукой и с головой ушел в писательство.

Черновиков для журналов накопилось уже порядочно, но отправлять их он не спешил – решил сначала дописать еще несколько штук.

Параллельно шла работа над Конкурсом сочинений «Новая концепция». Каждый день Лу Цинфэн выкраивал время, чтобы обсудить свои идеи с учительницей Чэнь, закладывая фундамент для будущего текста.

Его рацион тоже стал куда разнообразнее. В прошлые выходные он заглянул на рынок и закупился яйцами, молоком и даже наварил целую кастрюлю говядины, которую теперь каждый день брал в школу для перекуса.

Иногда он баловал себя в кулинарии – покупал жареную курицу или свиные копытца, чтобы сменить вкус. Такая диета дала свои плоды.

Глупо было бы сказать, что тело мгновенно вернулось в норму, но парень заметно преобразился: в глазах появился живой блеск, кожа перестала быть восково-желтой, а на впалых щеках наконец-то появилось немного мяса.

Разглядывая себя в зеркале, Лу Цинфэн ловил себя на мысли, что теперь выглядит куда приятнее, чем в тот день, когда только очнулся в этом мире.

Он уже подумывал о том, чтобы в скором времени добавить в свое расписание спорт и тренировки.

Слухи в школе потихоньку утихли. Оно и понятно: любой хайп мимолетен. Главная задача учеников – подготовка к экзаменам, и ни у кого не было лишнего времени, чтобы бесконечно мусолить чужие дела.

Разве что во втором классе третьего года обучения градус обсуждений не падал – Хуан Цинъян и Чжоу Цзин со своей компанией то и дело подливали масла в огонь, припоминая Лу Цинфэну и конкурс, и его попытки пробиться в журналы.

В остальном же жизнь текла без потрясений.

Незаметно наступило восьмое число. Утром старый Сунь, дежуривший на проходной, принял бандероль.

На упаковке значилось: «Третья средняя школа, 12-й класс, 2-я группа, Чэнь Мэйхуа».

В школьную дежурку часто доставляли посылки и заказы еды, так что старый Сунь постоянно общался с учителями и знал всех в лицо. Чэнь Мэйхуа, если он правильно помнил, вела китайский язык у выпускников.

На ощупь в пакете была книга.

Решив, что это какие-то учебные материалы, старик положил сверток на самое видное место.

Когда пришло время занятий, ворота открылись, и поток учителей и учеников хлынул во двор. Старый Сунь как раз заметил учительницу Чэнь и, недолго думая, крикнул:

— Учительница Чэнь, учительница Чэнь! Вам посылка.

Она обернулась в недоумении. Вроде бы ничего в последнее время не заказывала.

— Спасибо, Лао Сунь, — поблагодарила она, подходя к окошку.

Решив, что просто забыла о какой-то мелочи, она забрала сверток.

— Да пустяки. Там что-то похожее на книгу, методичка какая-то? — Весело полюбопытствовал словоохотливый старик.

— Скорее всего, — вежливо ответила она, хотя сама понятия не имела, что внутри.

Вернувшись в учительскую, она не успела вскрыть пакет. Первым уроком в седьмом классе был китайский, и она планировала занять время утренней самоподготовки, чтобы провести тест, так что бандероль пришлось отложить.

После урока она сразу села за проверку работ, и ей снова стало не до посылки.

Лишь когда закончился второй час, и от бесконечных иероглифов в глазах начало рябить, она случайно наткнулась взглядом на сверток.

— Что же это всё-таки такое? — Пробормотала она, откладывая ручку и разрывая упаковку.

К её удивлению, внутри оказался журнал. Когда она вытаскивала его, на стол выпала плотная, качественная бумажная карточка.

Учительница подняла её, вчиталась – и её глаза округлились.

Смесь шока и недоверия отразилась на её лице.

— На старт, внимание, марш! — Донеслось с далекого стадиона. Началась перемена и общая зарядка.

...— Люй Хуэй, чтоб я тебя перед собой на зарядке больше не видел! — Проворчал Лю Синь.

Лу Цинфэн слышал, что в старших классах зарядку проводят редко, но в Третьей средней школе свято чтили эту традицию. Говорили даже, что музыку выбирали голосованием среди учителей и учеников.

Получилось весьма энергично.

Но зарядка всегда выявляет скрытые таланты. Люй Хуэй оказался тем самым «непризнанным танцором».

То, как он изгибал руки, как вращал талией и как вилял задом – во всем этом было столько порочного изящества, что стоящему позади Лю Синю нестерпимо хотелось отвесить ему хорошего пинка. Зрелище было не для слабонервных.

— Ты ничего не понимаешь. Только в моей версии раскрывается истинный дух современного старшеклассника! — Пафосно заявил Люй Хуэй.

— Иди ты... Еще раз начнешь припадки изображать – не обижайся, — Лю Синь сложил пальцы «пистолетом» и сделал выпад вперед.

Люй Хуэй инстинктивно сжался.

— Эй! Всё, больше не дам тебе свои чипсы.

Шутя и подталкивая друг друга, четверка вернулась в класс. Лу Цинфэн достал пакет молока и принялся пить. Лю Синь только собрался позвать всех в туалет, как через заднюю дверь ввалился Хуан Цинъян с парой прихлебателей.

— Ну что, великий писатель, есть новости из редакции? — С ехидной ухмылкой протянул он. — Мы все ждем не дождемся, когда сможем прикоснуться к твоему шедевру.

Его спутники тут же зашлись в подхалимском смехе. Лу Цинфэн искренне не понимал, зачем он это делает – выгоды никакой, один яд. Но в любой школе всегда найдутся такие персонажи.

Прикинув время, Лу Цинфэн подумал, что «та самая вещь» уже должна была прийти.

— Тебе-то какое дело? — Не дав другу вставить и слова, отрезал Лю Синь, яростно глядя на задиру. — За собой бы лучше следил.

— Ой, Лю Синь, не надо так. Хуан Цинъян хоть звездами с неба не хватает, но он по крайней мере не лезет на рожон, чтобы выставить себя посмешищем, как некоторые.

Это заговорила Чжоу Цзин. Она подошла, скрестив руки на груди и высоко задрав подбородок.

— Вот именно! — Хуан Цинъян заметно приободрился.

Лю Синь хотел было огрызнуться, но Лу Цинфэн придержал его за руку.

— Мне вот что странно, — спокойно начал он. — Участие в конкурсе «Новая концепция» мне разрешила учительница Чэнь. Отправка рукописей в журналы – моё личное дело. Почему вы так на этом зациклились?

— Да, я плохо учусь. Но разве где-то написано, что отстающим запрещено пробовать себя в чем-то еще? — Лу Цинфэн обвел их взглядом. — Опубликуют меня или нет, займу я место в конкурсе или провалюсь – это касается только меня. Вас это не касается ни капли.

— И раз уж на то пошло: да, я участвую в конкурсе. И да, я отправил рукописи в журналы. И что вы мне сделаете? Есть претензии – попробуйте сами написать хоть что-то стоящее.

Чжоу Цзин и Хуан Цинъян оторопели. Возразить было нечего.

Пока в классе висело неловкое молчание, в дверях появилась учительница Чэнь со стопкой учебников.

Чжоу Цзин и Хуан Цинъян, словно получив помилование, поспешили на свои места.

Учительница Чэнь, не заметив стычки, буквально светилась от счастья.

— Ребята, извините, что отнимаю время, но у меня есть для вас потрясающая новость! — Объявила она.

Класс тут же загудел. Хорошая новость? Какие новости могут быть хорошими для тех, кому через полгода сдавать Гаокао?

Сердце Лу Цинфэна екнуло. Он перевел взгляд на книги, которые она положила на стол.

Учительница не спешила прерывать обсуждение, лишь с улыбкой наблюдала за учениками. Когда стало ясно, что сами они не догадаются, Чжоу Цзин, как староста по предмету, подняла руку, озвучив общий вопрос:

— Учительница Чэнь, что за новость?

Та не стала больше тянуть интригу и высоко подняла журнал.

— Произведение одного из наших учеников было опубликовано в журнале «Детская литература»!