Телефон только зазвонил, как на том конце мгновенно сняли трубку.
Ли Муян даже не успел перевести дыхание, а сестра Хун уже врубила на полную свой привычный «режим заботливой мамочки»:
Как там виза? Как проходить досмотр? Что можно везти, а что нельзя? Каков лимит по долларам? Задекларировал ли электронику? Как упаковал багаж?
Она даже составила для него список вопросов, которые чаще всего задают при въезде в США. Наставляла профессиональнее любой иммиграционной службы!
Слова сыпались одно за другим – будто она боялась, что он потеряется в аэропорту в ту же секунду.
Спустя минут пятнадцать у Ли Муяна едва уши не задымились.
Наконец она перевела дух... и переключилась с бытовых тем на рабочие:
— Лео, я нашла тебе работу ассистента преподавателя в моём родном университете, — заговорила она. — Поработаешь год, сможешь перейти на постоянную ставку, и вопрос с рабочей визой решится. Учебное заведение предоставляет жильё, субсидии вполне достойные, а нагрузка небольшая...
Она говорила так искренне и обстоятельно, что у Ли Муяна щипало в носу.
Не прошло и дня, а она уже вымостила для него дорогу на весь следующий год.
В эту секунду у него возникло странное, но знакомое чувство...
Совсем как в прошлой жизни, когда его молчаливая жена без лишних слов брала на себя все бытовые заботы, оберегая его от житейских невзгод. Без пафоса, без громких слов — но от этого тепла на душе становилось так уютно и спокойно.
Он видел немало женщин: свободолюбивых, ярких, эксцентричных, ослепительно красивых. Но этой тихой, чуткой, не требующей ничего взамен нежностью обладали только восточные девушки.
Кейт могла превратить комнату в руины, Софи понятия не имела, где лежат его носки, Дженнифер никогда не заходила на кухню, а Вера даже не помнила номер его дома.
И только сестра Хун...
Когда она рядом, вилла блестит, как образцовый шоурум; во дворе не найдёшь ни единого сорняка; она между делом приготовит обед, постирает вещи и подгонит с учёбой. Настоящая хранительница очага.
И надо же — раньше он совсем не понимал её чувств.
Лишь после её отъезда на родину жизнь мигом превратилась в хаос. Тогда-то он и осознал: она давно стала неотъемлемой частью его жизни.
Теперь и он возвращается. А она, как и прежде, молча всё для него устроила.
Многое из этого её вовсе не касалось, но он с трепетом чувствовал, какая это роскошь и счастье – быть окружённым её заботой.
Нет. Нельзя свешивать всё на неё. Ему тоже нужно действовать.
Например... заранее подготовиться к появлению ребёнка. Когда она закончит съёмки, пока животик ещё не заметен, уговорить её приехать в США. Здесь медицина передовая и куда более приватная. Это лучше и для неё, и для малыша.
Пока он размышлял, из динамика раздался несмелый голос:
— Алло? Лео? Ты ещё здесь?
— Да, — опомнился Ли Муян. — Я хотел сказать, что виза готова. Билет на двадцать четвёртое, двадцать пятого вечером буду в Пекине.
Он коротко рассказал об обмене студентами.
На том конце провода надолго воцарилась тишина. Похоже, её поразила его оперативность, или же она пыталась унять внезапно учащённое сердцебиение.
Спустя некоторое время она тихо произнесла:
— Тогда... я встречу тебя в аэропорту.
Ли Муян отозвался с непривычной нежностью:
— Как ты себя чувствуешь? Ходила на осмотр? Не переутомляйся.
— Уже лучше, — мягко ответила она. — На осмотр ещё не ходила... Подожду тебя. В Пекине открылась новая частная международная клиника, там отличная конфиденциальность, отвезёшь меня.
Она прекрасно понимала всю неловкость дородового осмотра вне брака, потому и выбрала такое место.
Сердце Ли Муяна окончательно растаяло:
— Не волнуйся. Я позабочусь о тебе и о малыше.
В трубке снова возникла пауза.
На самом деле обоим хотелось спросить: «Может, распишемся?»
Но слова застыли на губах, и никто не решился сделать первый шаг.
Он боялся отказа. Она... была слишком смущена. Всё-таки не девушке заводить подобные разговоры.
В итоге тема так и осталась нетронутой. Они обменялись ещё парой фраз с затаёнными мыслями и тихо повесили трубки.
В воздухе остался лишь этот трепет — когда вы близки, между вами искрит, но сделать шаг навстречу никто не решается.
«Так не пойдёт, нужно попросить Сьюзан действовать заранее», – подумал Ли Муян, глубоко вздохнув.
Порыв решимости мгновенно охватил его: хотелось немедленно обеспечить матери и ребёнку лучшие условия.
Но не успел он набрать номер, как дверь открылась, и вошли Лю Сяоли с дочерью.
Едва переступив порог и даже не успев сменить обувь, обе синхронно наморщили носы:
— Чем это протухшим пахнет?
Ли Муян судорожно принюхался, мгновенно всё понял и бросился действовать: распахнул окна, включил потолочный вентилятор, зажёг благовония и принялся протирать подлокотники дивана – одно движение за другим, как по нотам.
— Да пришёл тут один любитель не мыться, — ругался он на ходу, — чуть душу из меня не выкурил!
В мыслях же он был ещё беспощаднее: «Больше этого старину Стива на порог не пущу! Вонь хуже биологического оружия!»
После экстренной очистки воздух наконец вернулся в пригодное для жизни состояние.
Ли Муян поднял глаза и спросил:
— А где Софи?
— У неё вечером рейс в Район Залива, она не вернётся, — ответила Лю Сяоли, сняв пальто. Она протянула два чека:
— Они с Джулией просили передать. Сказали, это аванс за сценарий.
Два чека, каждый на пятьсот тысяч.
Типичный стиль Софи: сама испарилась, зато деньги прислала моментально. Будто уверена, что Ли Муян вот-вот останется без гроша.
Ли Муян стесняться не стал и сунул их в карман. В конце концов, хоть альфонсом зови, хоть честным тружеником — деньги не пахнут. Если чувства настоящие, то какая разница, кто платит?
Лю Сяоли же просто опешила.
Пятьсот тысяч за сценарий? Неужели расценки сценаристов настолько безумные? Это же почти гонорар Энди Лау за фильм!
Чем больше она об этом думала, тем сомнительнее всё казалось. Взгляд невольно скользил по его лицу – невероятно привлекательному как для Запада, так и для Востока, как для женщин, так и для мужчин.
Сопоставив скандалы последних дней, сцены ревности и его развязные высказывания, она пришла к ужасающей мысли: «Неужели он из этих... элитный альфонс? Кормится, лавируя между кинозвёздами?»
От этой догадки ей стало не по себе. Слишком опасно! Нужно держать дистанцию! Отправить на карантин и наблюдать! Ни в коем случае не втягиваться, а то до добра не доведёт!
Ли Муян и понятия не имел, что ему только что присвоили новый титул «короля жиголо Лос-Анджелеса», и небрежно спросил:
— Ну как, посмотрели школы?
— Частная Хаси стоит безумных денег, — вздохнула Лю Сяоли. — А для муниципальной Ривьер нужно ждать вида на жительство.
Она беспомощно развела руками. Подобные бюрократические процедуры способны довести обычную семью до отчаяния.
Сейчас США переживали период образовательных реформ. Девяносто процентов школ были государственными, но без долгосрочной визы туда не поступить. Частные составляли лишь десять процентов и могли напрямую оформить визу F1, но стоимость обучения превышала десять тысяч долларов в год – около ста тысяч сяби. Даже для представительницы китайской элиты, такой как Лю Сяоли, это была ощутимая сумма.
У Ли Муяна не было времени раздумывать над этим. Он просто хотел поскорее устроить мать с дочерью, чтобы развязать себе руки для подготовки к отъезду на родину.
Он взглянул на Сяо Тяньсянь, которая только что сняла куртку и переобулась в тапочки, и с улыбкой спросил:
— Сиси, какая школа тебе больше понравилась?
Стоило ли спрашивать? Разумеется, Хаси. По признанию всей Калифорнии – лучшая. Вековая история, превосходные успехи как в науках, так и в искусствах, а процент поступления в Лигу плюща просто запредельный.
Единственный минус – цена заоблачная.
Девочка была рассудительной не по годам, отчего сжималось сердце. Она взглянула на маму и слегка прикусила губу:
— Я сделаю так, как скажет мама.
Увидев их тоскующий взгляд, Ли Муян сразу вынес вердикт:
— Значит, Хаси! Я сам её окончил. К тому же директор – ученик старого профессора, присмотрит.
— Но... — попыталась возразить Лю Сяоли.
Не успела она закончить, как Ли Муян уже набрал номер.
Гарри Мур на другом конце провода был самым «непутёвым» среди многочисленных учеников его отца. Выпускник исторического факультета, консервативный, педантичный, с нулевыми навыками общения – за десяток лет работы в школе не выслужился даже до руководителя секции. Если бы отец не пожертвовал солидную часть роялти и лично не поспособствовал его продвижению, тот бы и близко не подошёл к директорскому кабинету.
— Лео? Почему ты вдруг звонишь? — Раздался в трубке непривычно мягкий голос Гарри.
Но в ушах Ли Муяна он всё равно звучал с привычным сухим и занудным оттенком.
Окинув взглядом сияющие глазки Сяо Тяньсянь, он перешёл прямо к делу:
— Моя сестра хочет учиться в Хаси. Устрой это.
— Хорошо, — ответил Гарри практически без паузы. — Приводи её завтра, я лично всё оформлю.
Лаконично, словно подпись на заявлении.
— Угу, — буркнул Ли Муян. — Я попрошу Сьюзан связаться с тобой.
Он уже собирался повесить трубку, но Гарри поспешно добавил:
— Лео! Тебе ведь пора выпускаться? Не хочешь пойти к нам в Хаси преподавателем? Я могу...
Типичная забота в стиле Гарри: искренняя, топорная и невероятно заторможенная. Он и понятия не имел о нынешнем статусе и доходах Ли Муяна – просто хотел позаботиться о младшем ученике своего наставника.
— Это только в следующем году, пока не горит, — ровно ответил Ли Муян и сбросил вызов.
После щелчка отбоя в комнате на три секунды воцарилась тишина.
Лю Сяоли с дочерью остолбенели.
Ещё днём, во время экскурсии, администрация школы держалась свысока: подавай табель успеваемости, рекомендательные письма, проходи собеседование, да ещё и «как карты лягут». Процент зачисления – всего пять процентов!
А у Ли Муяна? Одно слово – и вся бюрократия испарилась.
Сердце Лю Сяоли ёкнуло. Но вспомнить про астрономическую плату за обучение было достаточно, чтобы сразу включить задний ход:
— Сяо Ли... Может, я ещё посоветуюсь с родными...
— Не о чем совещаться, — отрезал Ли Муян. — Хаси – лучшая школа в Лос-Анджелесе.
— Об оплате не беспокойся, — добавил он. — Старик учредил там стипендиальный фонд, я попрошу Гарри оформить заявку.
Предлог был найден безупречно: и гордость её не задел, и все пути к отступлению отрезал.
На самом же деле никакой стипендии не существовало – чистейшая импровизация на ходу.
Но Лю Сяоли обомлела. Не прошло и двух дней, а вид на жительство решён, жильё решено, работа решена, поступление ребёнка тоже решено. Скорость как на ракете. Это совершенно не вяжется с её представлением о «прагматичных и холодных американцах».
Чего он добивается?
Она сжала пальцы, сердце билось невпопад:
— Почему ты... так добр к нам?
Ли Муян опешил. Вопрос был слишком в лоб и слишком опасный.
В его голове пронеслась куча рискованных вариантов: нельзя сказать, что у него нет иммунитета перед «мамой-красавицей» и «будущей богиней»; нельзя сказать, что он хочет заранее инвестировать в её будущее; нельзя сказать, что у него мягкое сердце или что клюнул на внешность... Всё мимо, за такое и убить могут.
Подумав пару секунд, он выбрал самый безупречный ответ:
— Наверное... это судьба. Как будто случайно находишь удивительное семечко и хочешь лично посадить его, чтобы увидеть, какой цветок вырастет.
С этими словами он невольно потянулся погладить Сяо Тяньсянь по голове:
— Сиси и есть это семечко. Мне хочется увидеть, каких высот она сможет достичь в будущем.
В глазах Лю Сяоли всё ещё читалось недоверие:
— Неужели только поэтому?
— К тому же на меня повлиял старый профессор, — продолжал гнуть линию позитива Ли Муян. — Вот взять старину Джима – того, который снял «Терминатора». Он ведь сначала был просто уличным шалопаем, подслушивавшим лекции профессора. А когда его поймали, старик не выгнал его, а поселил у себя и воспитал как родного сына. Только благодаря этому он добился сегодняшних успехов.
— У меня предчувствие: Сиси в будущем засияет не хуже старины Джима.
Звучало высокопарно, но искренне.
Лю Сяоли колебалась, желая расспросить подробнее, как вдруг замок щёлкнул.
Пришёл старина Джим.

Комментарии

Загрузка...