Насилу рассеяв подозрения Гэн Пэна, Ван Ци скорым шагом направился в сторону трапезной.
Насилу рассеяв подозрения Гэн Пэна, Ван Ци скорым шагом направился в сторону трапезной.
Из-за незапланированной задержки зал успел изрядно опустеть. Ван Ци окинул взглядом просторное помещение и почти сразу заметил в дальнем углу знакомую оранжевую макушку. Получив свою порцию ужина, он подхватил короб с едой и пошел к Мао Цзымяо.
Из-за незапланированной задержки зал успел изрядно опустеть. Ван Ци окинул взглядом просторное помещение и почти сразу заметил в дальнем углу знакомую оранжевую макушку. Получив свою порцию ужина, он подхватил короб с едой и пошел к Мао Цзымяо.
Рыжеволосая полукровка сидела рядом с другой девушкой-зверолюдкой, обладательницей длинных серебристо-серых волос и пушистых ушек. Обе вовсю предавались девичьим нежностям, шутливо толкая и пощипывая друг друга. В глазах Ван Ци подобное зрелище выглядело как... вопиющее, кощунственное расточительство.
Рыжеволосая полукровка сидела рядом с другой девушкой-зверолюдкой, обладательницей длинных серебристо-серых волос и пушистых ушек. Обе вовсю предавались девичьим нежностям, шутливо толкая и пощипывая друг друга. В глазах Ван Ци подобное зрелище выглядело как... вопиющее, кощунственное расточительство.
Влекомый священным долгом спасти мир от бездарной растраты столь прекрасных ресурсов, Ван Ци бесцеремонно опустился на скамью напротив девушек.
Влекомый священным долгом спасти мир от бездарной растраты столь прекрасных ресурсов, Ван Ци бесцеремонно опустился на скамью напротив девушек.
— Привет, красавицы! Могу я присоединиться к вашим забавам?
— Привет, красавицы! Могу я присоединиться к вашим забавам?
Мао Цзымяо мгновенно насторожилась. Она поспешно прижала ладонями собственные ушки и одновременно приобняла подругу за голову, закрывая ту от чужого взора.
Мао Цзымяо мгновенно насторожилась. Она поспешно прижала ладонями собственные ушки и одновременно приобняла подругу за голову, закрывая ту от чужого взора.
— Нельзя, мяо! Ни за что не дам тебе их потрогать!
— Нельзя, мяо! Ни за что не дам тебе их потрогать!
Вторая девица, ловко вывернувшись из объятий Мао Цзымяо, с любопытством уставилась на парня.
Вторая девица, ловко вывернувшись из объятий Мао Цзымяо, с любопытством уставилась на парня.
— Так это ты тот самый Ван Ци, друг Мяо-мяо, лу?
— Так это ты тот самый Ван Ци, друг Мяо-мяо, лу?
Из-за звериной природы у полудемонов частенько проскальзывали забавные речевые повадки, так что Ван Ци давно перестал удивляться подобным мелочам. Он благожелательно кивнул.
Из-за звериной природы у полудемонов частенько проскальзывали забавные речевые повадки, так что Ван Ци давно перестал удивляться подобным мелочам. Он благожелательно кивнул.
— Именно так. Я Ван Ци.
— Именно так. Я Ван Ци.
— Пресвятые угодники, лу! Настоящий живой гений, лу!
— Пресвятые угодники, лу! Настоящий живой гений, лу!
Ван Ци от столь бурного восторга даже слегка опешил.
Ван Ци от столь бурного восторга даже слегка опешил.
— Эм... неужто я настолько знаменит?
— Эм... неужто я настолько знаменит?
Девушка часто-часто закивала, отчего ее серые ушки забавно заколыхались.
Девушка часто-часто закивала, отчего ее серые ушки забавно заколыхались.
— Конечно, лу! Немногие способны прорваться через стадию Постижения Небес еще до официального поступления в Академию! Да и сейчас далеко не каждый здесь сумел достичь Концентрации Ци! Наша Мяо-мяо невероятно крута, но ты ведь еще удивительнее, лу!
— Конечно, лу! Немногие способны прорваться через стадию Постижения Небес еще до официального поступления в Академию! Да и сейчас далеко не каждый здесь сумел достичь Концентрации Ци! Наша Мяо-мяо невероятно крута, но ты ведь еще удивительнее, лу!
Ван Ци мимоходом оценил ауру собеседницы — судя по всему, сама она пока застряла на стадии Постижения Небес.
Ван Ци мимоходом оценил ауру собеседницы — судя по всему, сама она пока застряла на стадии Постижения Небес.
— Кстати, мы ведь так и не познакомились. Как тебя зовут?
— Кстати, мы ведь так и не познакомились. Как тебя зовут?
— Ван Чжэньци, лу! — радостно отозвалась зверолюдка. — Раз уж ты дружишь с Мяо-мяо, значит, мы с тобой тоже друзья, лу!
— Ван Чжэньци, лу! — радостно отозвалась зверолюдка. — Раз уж ты дружишь с Мяо-мяо, значит, мы с тобой тоже друзья, лу!
«Какая, однако, общительная особа...»
«Какая, однако, общительная особа...»
Ван Ци с легким недоумением покосился на Мао Цзымяо, и та поспешила пояснить:
Ван Ци с легким недоумением покосился на Мао Цзымяо, и та поспешила пояснить:
— У Цици характер такой от природы, кровь предков сказывается, мяо.
— У Цици характер такой от природы, кровь предков сказывается, мяо.
Услышав это, Ван Ци непроизвольно перевел взгляд на ушки на макушке Ван Чжэньци. Заметив его хищный взгляд, Мао Цзымяо тут же задергалась, пытаясь прикрыть уши подруги своими ладошками. Но в глазах серошерстной девицы мелькнул лукавый огонек; она ловко увернулась от рук спасительницы и подалась вперед, почти уткнувшись носом в лицо Ван Ци.
Услышав это, Ван Ци непроизвольно перевел взгляд на ушки на макушке Ван Чжэньци. Заметив его хищный взгляд, Мао Цзымяо тут же задергалась, пытаясь прикрыть уши подруги своими ладошками. Но в глазах серошерстной девицы мелькнул лукавый огонек; она ловко увернулась от рук спасительницы и подалась вперед, почти уткнувшись носом в лицо Ван Ци.
— Слышала, тебе жутко нравятся звериные ушки, лу?
— Слышала, тебе жутко нравятся звериные ушки, лу?
В полупустой притихшей трапезной ее звонкий голосок прозвучал неожиданно отчетливо. Десятки ужинающих неофитов разом прекратили жевать и уставились в их сторону. Ван Ци мгновенно почувствовал себя так, словно ему в спину вонзилась сотня невидимых игл.
В полупустой притихшей трапезной ее звонкий голосок прозвучал неожиданно отчетливо. Десятки ужинающих неофитов разом прекратили жевать и уставились в их сторону. Ван Ци мгновенно почувствовал себя так, словно ему в спину вонзилась сотня невидимых игл.
«Какого черта?! Чего они все смотрят на меня так, будто я враг всего рода человеческого?!»
«Какого черта?! Чего они все смотрят на меня так, будто я враг всего рода человеческого?!»
Тем временем Ван Чжэньци, ничуть не смущаясь, заговорщически прошептала:
Тем временем Ван Чжэньци, ничуть не смущаясь, заговорщически прошептала:
— Мои ушки совсем не такие чувствительные, как у Мяо-мяо, лу! Хочешь, погладь, мне не жалко, лу!
— Мои ушки совсем не такие чувствительные, как у Мяо-мяо, лу! Хочешь, погладь, мне не жалко, лу!
— Цици! — взвизгнула Мао Цзымяо и испепелила Ван Ци грозным взглядом, безмолвно предупреждая: «Только попробуй согласиться — и тебе конец, мяо!»
— Цици! — взвизгнула Мао Цзымяо и испепелила Ван Ци грозным взглядом, безмолвно предупреждая: «Только попробуй согласиться — и тебе конец, мяо!»
Окружающие тоже не заставили себя ждать: их немые взоры мгновенно эволюционировали из просто неприязненных в леденящее душу осуждение: «Мама дорогая, да тут завелся извращенец...»
Окружающие тоже не заставили себя ждать: их немые взоры мгновенно эволюционировали из просто неприязненных в леденящее душу осуждение: «Мама дорогая, да тут завелся извращенец...»
Ван Ци честно признался себе, что на какую-то долю секунды его сердце предательски екнуло. Однако убийственный взгляд Мао Цзымяо и волны презрения, исходящие от соседей по столовой, быстро привели его в чувство, уколов остатки угасающей гордости. Он деланно закашлялся и затараторил, пытаясь оправдаться:
Ван Ци честно признался себе, что на какую-то долю секунды его сердце предательски екнуло. Однако убийственный взгляд Мао Цзымяо и волны презрения, исходящие от соседей по столовой, быстро привели его в чувство, уколов остатки угасающей гордости. Он деланно закашлялся и затараторил, пытаясь оправдаться:
— Кхм-кхм! Да я... я просто хотел узнать, чья именно кровь течет в твоих жилах, Чжэньци! Исключительно научный интерес!
— Кхм-кхм! Да я... я просто хотел узнать, чья именно кровь течет в твоих жилах, Чжэньци! Исключительно научный интерес!
Ван Чжэньци разочарованно надула губки.
Ван Чжэньци разочарованно надула губки.
— Ой, неужели не хочешь, лу? Значит, тебе только кошачьи ушки подавай, лу? А ведь при первой же встрече ты сотворил с нашей Мяо-мяо такое...
— Ой, неужели не хочешь, лу? Значит, тебе только кошачьи ушки подавай, лу? А ведь при первой же встрече ты сотворил с нашей Мяо-мяо такое...
«Твою же налево, потрудись выражаться яснее! Я уже вижу, как на нас косятся дежурные из Дисциплинарного отдела!»
«Твою же налево, потрудись выражаться яснее! Я уже вижу, как на нас косятся дежурные из Дисциплинарного отдела!»
— Да я просто спросить хотел! — взмолился Ван Ци, повысив голос. — У тебя уши собачьи или волчьи, в конце-то концов?!
— Да я просто спросить хотел! — взмолился Ван Ци, повысив голос. — У тебя уши собачьи или волчьи, в конце-то концов?!
— Собачьи, мяо! — пришла на выручку раскрасневшаяся подруга. — Предком Цици был великий Король Снежных Псов Бэймина. Тысячу лет назад, во времена Смуты Девяти Демонов, его клан присягнул на верность Современному Закону, мяо.
— Собачьи, мяо! — пришла на выручку раскрасневшаяся подруга. — Предком Цици был великий Король Снежных Псов Бэймина. Тысячу лет назад, во времена Смуты Девяти Демонов, его клан присягнул на верность Современному Закону, мяо.
«Бэйминский снежный пес... Отчего в моей голове сразу всплывает образ сибирских хаски с Земли? На вид свирепый северный хищник, а на деле — феноменально глупое, но чертовски обаятельное создание, торгующее мордашкой ради пропитания...»
«Бэйминский снежный пес... Отчего в моей голове сразу всплывает образ сибирских хаски с Земли? На вид свирепый северный хищник, а на деле — феноменально глупое, но чертовски обаятельное создание, торгующее мордашкой ради пропитания...»
Зверолюдка тем временем все еще пребывала в легком унынии.
Зверолюдка тем временем все еще пребывала в легком унынии.
— А я ведь всего лишь хотела отблагодарить тебя вместо Мяо-мяо, лу... Она у нас такая стеснительная, сама бы в жизни на подобное не решилась, лу...
— А я ведь всего лишь хотела отблагодарить тебя вместо Мяо-мяо, лу... Она у нас такая стеснительная, сама бы в жизни на подобное не решилась, лу...
Мао Цзымяо пулей подскочила и намертво зажала подруге рот ладонью.
Мао Цзымяо пулей подскочила и намертво зажала подруге рот ладонью.
— Цици, замолчи!
— Цици, замолчи!
«Надо же, как интересно, — хмыкнул про себя Ван Ци. — Оказывается, кошачьи и собачьи и впрямь могут прекрасно уживаться под одной крышей».
«Надо же, как интересно, — хмыкнул про себя Ван Ци. — Оказывается, кошачьи и собачьи и впрямь могут прекрасно уживаться под одной крышей».
Рыжеволосая кошечка украдкой зыркнула на Ван Ци и тут же уставилась в стену, смущенно оправдываясь:
Рыжеволосая кошечка украдкой зыркнула на Ван Ци и тут же уставилась в стену, смущенно оправдываясь:
— И вовсе я ничего такого не думала, мяо! Это все глупые выдумки Цици, мяо!
— И вовсе я ничего такого не думала, мяо! Это все глупые выдумки Цици, мяо!
«Ого! Да у нас тут классическая скрытая цундэрэ!»
«Ого! Да у нас тут классическая скрытая цундэрэ!»
Только после этого Мао Цзымяо соизволила выпустить из захвата эту хас... кхм, Ван Чжэньци.
Только после этого Мао Цзымяо соизволила выпустить из захвата эту хас... кхм, Ван Чжэньци.
Освобожденная пленница тяжело вздохнула и уже серьезно произнесла:
Освобожденная пленница тяжело вздохнула и уже серьезно произнесла:
— Но если без шуток, мы действительно бесконечно признательны тебе за то, что произошло в полдень, лу! Если бы Мяо-мяо поддалась порыву и наглупила, то пострадала бы репутация всех учеников-полудемонов в Академии. Да и ее собственная мечта — поступить на Гору Духовных Зверей в Горном Хребте Небесных Духов — пошла бы прахом, лу!
— Но если без шуток, мы действительно бесконечно признательны тебе за то, что произошло в полдень, лу! Если бы Мяо-мяо поддалась порыву и наглупила, то пострадала бы репутация всех учеников-полудемонов в Академии. Да и ее собственная мечта — поступить на Гору Духовных Зверей в Горном Хребте Небесных Духов — пошла бы прахом, лу!
Ван Ци небрежно отмахнулся.
Ван Ци небрежно отмахнулся.
— Пустяки, забудьте. Раз уж зашел разговор, у меня к вам есть одно важное дело. Хотел кое-что спросить.
— Пустяки, забудьте. Раз уж зашел разговор, у меня к вам есть одно важное дело. Хотел кое-что спросить.
Мао Цзымяо недовольно надула губки.
Мао Цзымяо недовольно надула губки.
— Вот всегда так, мяо! Братец Ци никогда не вспомнит о друзьях, пока ему от нас что-то не понадобится, мяо!
— Вот всегда так, мяо! Братец Ци никогда не вспомнит о друзьях, пока ему от нас что-то не понадобится, мяо!
— Ну полно тебе, — примирительно улыбнулся парень. — Скажите, как именно зарабатываются очки заслуг Альянса Бессмертных? Существует ли способ быстро раздобыть действительно крупную сумму?
— Ну полно тебе, — примирительно улыбнулся парень. — Скажите, как именно зарабатываются очки заслуг Альянса Бессмертных? Существует ли способ быстро раздобыть действительно крупную сумму?
Девушки переглянулись и в один голос выпалили:
Девушки переглянулись и в один голос выпалили:
— Братец Ци, ты что, умом повредился, мяо?
— Братец Ци, ты что, умом повредился, мяо?
— Если бы существовала такая лазейка, разве стали бы мы целый месяц впахивать здесь простыми уборщицами, лу?
— Если бы существовала такая лазейка, разве стали бы мы целый месяц впахивать здесь простыми уборщицами, лу?
Ван Ци удрученно вздохнул.
Ван Ци удрученно вздохнул.
— Ладно, уговорили... А у вас самих есть свободные очки заслуг? Не одолжите немного?
— Ладно, уговорили... А у вас самих есть свободные очки заслуг? Не одолжите немного?
Мао Цзымяо на мгновение задумалась.
Мао Цзымяо на мгновение задумалась.
— И сколько же тебе нужно, мяо?
— И сколько же тебе нужно, мяо?
— Около тысячи.
— Около тысячи.
— Ты с ума сошел, мяо?!
— Ты с ума сошел, мяо?!
— Да ты шутишь, лу!
— Да ты шутишь, лу!
Зверолюдка даже подскочила на месте, с размаху хлопнув ладонью по столу.
Зверолюдка даже подскочила на месте, с размаху хлопнув ладонью по столу.
— У нас двоих, если все до копейки растрясти, от силы наберется очков пять, лу!
— У нас двоих, если все до копейки растрясти, от силы наберется очков пять, лу!
Ван Ци сокрушенно покачал головой.
Ван Ци сокрушенно покачал головой.
— Дела-а... Ладно, слушайте. Вчера ночью, когда я мирно предавался медитации, прямо из пространственной прорехи вывалился один почтенный старец...
— Дела-а... Ладно, слушайте. Вчера ночью, когда я мирно предавался медитации, прямо из пространственной прорехи вывалился один почтенный старец...
На лицах девушек застыло одинаковое красноречивое выражение: «Ты кого тут за дур держишь?»
На лицах девушек застыло одинаковое красноречивое выражение: «Ты кого тут за дур держишь?»
— Эх, почему в наше время никто не верит чистейшей правде? — сокрушался юноша. — В общем, один великий мастер стадии Свободного Полета дал мне пару ценных наставлений и велел во что бы то ни стало раздобыть книги вот по этому списку.
— Эх, почему в наше время никто не верит чистейшей правде? — сокрушался юноша. — В общем, один великий мастер стадии Свободного Полета дал мне пару ценных наставлений и велел во что бы то ни стало раздобыть книги вот по этому списку.
С этими словами он бережно развернул листок бумаги.
С этими словами он бережно развернул листок бумаги.
Едва скользнув взглядом по исписанным строчкам, Ван Чжэньци зажала руками виски и жалобно застонала:
Едва скользнув взглядом по исписанным строчкам, Ван Чжэньци зажала руками виски и жалобно застонала:
— Ой-ой-ой! Голова кругом пошла, лу!
— Ой-ой-ой! Голова кругом пошла, лу!
«Неужели старейшина Гильберт наложил на бумагу особое заклинание, чтобы читать ее мог только я?»
«Неужели старейшина Гильберт наложил на бумагу особое заклинание, чтобы читать ее мог только я?»
Мао Цзымяо укоризненно покачала головой, смерив подругу усталым взглядом.
Мао Цзымяо укоризненно покачала головой, смерив подругу усталым взглядом.
— Цици, тебе явно пора подтянуть математику, мяо. Нельзя же падать в обморок от одного только перечня учебников по вычислениям!
— Цици, тебе явно пора подтянуть математику, мяо. Нельзя же падать в обморок от одного только перечня учебников по вычислениям!
— Да ладно тебе, сама-то не лучше, лу! — буркнула серошерстная.
— Да ладно тебе, сама-то не лучше, лу! — буркнула серошерстная.
Поскольку с началом занятий на новоиспеченных учениц лавиной обрушились лекции и домашние задания, им было попросту некогда вникать в тонкости местной экономики. Все их познания об очках заслуг сводились к наставлениям домашних старейшин, которые твердили лишь одно: «Очки заслуг — это ваша жизнь, берегите их пуще зеницы ока».
Поскольку с началом занятий на новоиспеченных учениц лавиной обрушились лекции и домашние задания, им было попросту некогда вникать в тонкости местной экономики. Все их познания об очках заслуг сводились к наставлениям домашних старейшин, которые твердили лишь одно: «Очки заслуг — это ваша жизнь, берегите их пуще зеницы ока».
И все же Ван Ци удалось выудить из их лепета крупицы полезной информации.
И все же Ван Ци удалось выудить из их лепета крупицы полезной информации.
Чтобы начать зарабатывать баллы, первым делом следовало явиться в представительство Альянса Бессмертных — неважно, в главное святилище или местный филиал, — и оставить отпечаток своей ауры в дочернем артефакте Истинного Зеркала Десяти Тысяч Бессмертных. Этот след создаст уникальную метку в «Реестре заслуг» Иллюзорного Царства Десяти Тысяч Бессмертных. Только после прохождения этой нехитрой процедуры Иллюзорное Царство начнет учитывать и накапливать твои достижения.
Чтобы начать зарабатывать баллы, первым делом следовало явиться в представительство Альянса Бессмертных — неважно, в главное святилище или местный филиал, — и оставить отпечаток своей ауры в дочернем артефакте Истинного Зеркала Десяти Тысяч Бессмертных. Этот след создаст уникальную метку в «Реестре заслуг» Иллюзорного Царства Десяти Тысяч Бессмертных. Только после прохождения этой нехитрой процедуры Иллюзорное Царство начнет учитывать и накапливать твои достижения.
«Обычная регистрация аккаунта перед фармом очков, — усмехнулся про себя Ван Ци».
«Обычная регистрация аккаунта перед фармом очков, — усмехнулся про себя Ван Ци».
Более глубокими знаниями девчонки не располагали. А значит, после окончания вечерних занятий стоило поспрашивать кого-нибудь поопытнее.
Более глубокими знаниями девчонки не располагали. А значит, после окончания вечерних занятий стоило поспрашивать кого-нибудь поопытнее.
Среди всех знакомых Ван Ци самым высоким уровнем культивации обладали Сян Ци и Су Цзюньюй — оба уже перешагнули на стадию Возведения Основания. Впрочем, Су Цзюньюй происходил из древнего и влиятельного клана; Сян Ци не зря то и дело величала его заносчивым богатеем — такой павлин едва ли когда-то забивал себе голову подобными мелочами. Стало быть, разумнее всего было дождаться окончания лекций и заглянуть в мастерскую артефактов к Сян Ци.
Среди всех знакомых Ван Ци самым высоким уровнем культивации обладали Сян Ци и Су Цзюньюй — оба уже перешагнули на стадию Возведения Основания. Впрочем, Су Цзюньюй происходил из древнего и влиятельного клана; Сян Ци не зря то и дело величала его заносчивым богатеем — такой павлин едва ли когда-то забивал себе голову подобными мелочами. Стало быть, разумнее всего было дождаться окончания лекций и заглянуть в мастерскую артефактов к Сян Ци.

Комментарии

Загрузка...