Как и Цинь Хайян, У Ин тоже погрузился в раздумья. Неужели это было самоубийство, и та стрела уже давно была спрятана на теле жертвы?
У Ин тут же отбросил эту возможность. Если бы руки жертвы были свободны, он мог бы левой рукой взять ту стрелу и вонзить её себе в шею. Однако он сидел на бетонном стуле в наручниках. Железные кольца наручников соединялись с ножными кандалами, и стальная сцепка не позволила бы ему совершить это движение.
Подобное предположение было отвергнуто. Желая действовать наверняка, У Ин потребовал провести следственный эксперимент.
Он сел на бетонный стул в той одиночной камере шириной в два с половиной метра и длиной в восемь метров, располагавшейся ровно по центру на расстоянии двух метров от входа, в точности повторяя положение пострадавшего Фан Суна: с кандалами на ногах, наручниками на руках, скованными между собой железной цепью. Затем он взял в левую руку палочку и, учитывая направление, под которым стрела вонзилась в левую переднюю часть тела жертвы, попытался вставить эту палочку спереди слева...
Результат эксперимента показал абсолютную невозможность этого.
Из-за пропущенной посредине железной цепи наручники и кандалы намертво сковывали все четыре конечности, и левая рука попросту никак не могла отдельно сместиться вперед и влево.
Больше часа возни заставили У Ина — пятидесяти с небольшим лет, мужчину чуть выше среднего роста, с чистым волевым лицом квадратной формы — раскраснеться до ушей. Выпрямившись, он тяжело и глубоко вздохнул, но всё ещё не желая сдаваться, обошёл по кругу эту прямоугольную комнату, стены которой были оббиты толстым слоем поролона, и ещё раз всё тщательно проверил.
У Ин признал правильность предварительного осмотра, выполненного Цинь Хайяном.
В этой прямоугольной комнате, помимо небольшой двери, которая в момент происшествия была заперта, единственными путями, ведущими наружу, были два вентиляционных отверстия — спереди и сзади.
Переднее вентиляционное отверстие находилось над дверью ближе к потолку. В двух шагах от входа располагался бетонный стул с сидевшей на нём жертвой; если бы та арбалетная стрела влетела через это отверстие, угол был бы совершенно иным, и она должна была поразить жертву спереди. Сейчас же стрела вонзилась в жертву спереди и слева, прилетев, судя по всему, со стены слева от него, примерно на высоте человеческого роста и в метре с небольшим от входа.
Что же касается вентиляционного отверстия в задней стене, то использовать его в качестве точки выстрела казалось ещё менее вероятным: на крыше дежурили тюремные надзиратели! Даже если бы удалось избежать их глаз, прилетевшая сзади арбалетная стрела могла поразить лишь спину или затылок жертвы.
У Ин принялся оглядывать одиночную камеру. В задней части камеры стояла кровать, за ней находились напольный унитаз и маленькая раковина для умывания, а больше ничего не было. На левой стене комнаты висел отрывной календарь, примерно в метре от двери.
У Ин начал раздражаться. Убийство в закрытой комнате, самое настоящее убийство в закрытой комнате! Убийство в закрытой комнате, нарушающее правила игры!
Сказать, что оно нарушало правила игры, означало лишь то, что в любой, даже самой герметичной закрытой комнате всегда найдутся лазейки для проверки и зацепки для поиска. Но где же они здесь? Всё было запечатано наглухо, словно железная бочка!
У Ин несколько раз прошёлся по одиночной камере и вернулся к левой передней стороне бетонного стула. Он видел тело погибшего Фан Суна, чётко знал расположение его ран, а также просматривал видеозапись, сделанную Линь Сяобином, и видео с камеры наблюдения в карцере. Он знал, что точка, куда летела арбалетная стрела, целясь в шею жертвы, должна была находиться как раз в районе того календаря. Тот календарь висел как раз спереди и слева от пострадавшего. Он снял календарь со стены, ощупал тыльную сторону стены рукой, криво усмехнулся и от нечего делать принялся разглядывать картинку на календаре...
Внезапно его державшие календарь руки сильно задрожали, словно от удара током! Он просто не верил собственным глазам! Вернее, он был потрясён до глубины души тем фактом, который воочию наблюдал!
Это был самый обычный календарь с листами на каждый месяц. В верхней половине каждого месяца красовалась картина, а в нижней — числа. На иллюстрации в календаре для текущего месяца было изображено, как индеец в первобытном лесу натягивает лук и стреляет в далёкого тигра. Теперь же на изображении индеец натягивал лук изо всех сил, но вот стрела, готовая сорваться с тетивы, бесследно исчезла.
— Ты сможешь найти ещё один такой календарь? — из-за охватившего его волнения дыхание У Ина сбилось. Он явно изо всех сил старался сдерживать эмоции и дрожащим голосом спросил Линь Сяобина.
Линь Сяобин взглянул на календарь, недоумевающе посмотрел на У Ина, вышел из одиночной камеры и спустя мгновение вернулся с точно таким же календарём.
В таком же календаре стрела, которую индеец готовился выпустить из натянутого лука, на месте присутствовала, тогда как в календаре в руках У Ина она отсутствовала...
У Ин взял принесённый Линь Сяобином календарь, внимательно всмотрелся в стрелу в руках индейца, после чего взял стрелу, извлечённую из шеи погибшего Фан Суна, принялся сравнивать их взад и вперёд и не удержался от дикого крика:
— Да они же абсолютно одинаковые!
Разве не одинаковые? Чернеющее словно красное дерево древко, оперение из перьев какой-то неизвестной птицы синего цвета, наконечник из грубого железа.
Подобный факт был слишком безумным!
Подобный факт казался совершенно невероятным!
Ни слова не говоря, У Ин направился в дежурную комнату отряда строгой изоляции, включил компьютер и снова пересмотрел запись с камеры наблюдения в той одиночной камере в момент происшествия. На видеокадрах, несмотря на нечёткость, всё было предельно ясно: стрела, вонзившаяся в шею жертвы Фан Суна, вылетела из календаря, висевшего слева и спереди от пострадавшего, и вошла прямо ему в шею.
Цинь Хайян забрал у У Ина оба календаря и, бегло сравнив картинки, отреагировал куда менее «сдержанно», чем У Ин, завопив:
— Как такое возможно? Как это возможно! Мы что, в мире мифов живем? Мы что, персонажи фантастических историй? Та стрела в шее Фан Суна вылетела из календаря, из того нарисованного дикаря-охотника? Шутите, шутите, шутка зашла слишком далеко! Эта шутка зашла слишком далеко!
Выкричавшись и мечась словно комок пламени, Цинь Хайян снова взял смертоносную стрелу и принялся опять сопоставлять её с календарём, который Линь Сяобин принёс из офиса. Он разглядывал её со всех сторон: грубо сделанное древко на картинке и находившаяся в его руках роковая стрела с чернеющим словно красное дерево древком, синими перьями неизвестной птицы, покрытым ржавчиной железным наконечником — разве было между ними хоть какое-то отличие?
У Ин сидел на стуле в одиночной камере и молча курил. Сейчас в его голове царил полный кавардак. Посидев в тишине какое-то время, он поднял голову и сказал Линь Сяобину:
— Поди зови надзирателя, отвечающего за одиночные камеры.
Прошло совсем немного времени, как появился ничего не понимающий тюремщик одиночных камер Цюй Хунвэй:
— Вызывали меня, заместитель начальника У?
— Можешь рассказать, откуда взялся тот календарь на стене? — У Ин указал на висевший на прежнем месте календарь.
— Календарь? — Цюй Хунвэй судорожно втянул воздух. — А что с ним не так? Такие календари выдавали в тюрьме в конце прошлого года, они есть во всех тюремных блоках. А здесь, в карцере, поскольку время имеет огромное значение для попадающих сюда заключённых, я специально выпросил ещё один и повесил на стену.
— Посмотри, чего не хватает на этом календаре? — подсказал ему стоявший рядом Линь Сяобин.
Цюй Хунвэй подошёл к календарю, немного поглазел на него, но ничего не понял, однако уже через секунду вскрикнул:
— Ой! А куда делась стрела у этого охотящегося дикаря на картинке?
Цюй Хунвэй тоже был молодым парнем с высоким IQ. Кажется, он начал что-то соображать: с изумлением глядя на рисунок в календаре, он внезапно схватил лежавшую рядом стрелу, вонзившуюся в шею Фан Суна, не веря происходящему наяву, перевёл взгляд на другой календарь и в конце концов замер с широко разинутым ртом, который ещё долго не мог закрыть...
У Ин бросил взгляд на надзирателя Цюя и бросил:
— На этом всё.
После чего снял со стены календарь, прихватил стрелу и направился в кабинет Линь Сяобина.

Комментарии

Загрузка...