Все полагали, что Падение Святого города положит конец любым войнам.
Все полагали, что Падение Святого города положит конец любым войнам.
Однако на деле оно послужило лишь началом новой, еще более безумной бойни.
Однако на деле оно послужило лишь началом новой, еще более безумной бойни.
Когардская империя и Рейнский союз превратили Опалис, Город Клятв, в поле битвы. Сделав конденсаторов своими пешками, они продолжали яростную схватку в тени.
Когардская империя и Рейнский союз превратили Опалис, Город Клятв, в поле битвы. Сделав конденсаторов своими пешками, они продолжали яростную схватку в тени.
По мере того как алхимики продвигались в изучении Тайного источника, совершенствовались и таинства. Развитие шло точно так же, как эволюция человеческого оружия: от примитивного кремнёвого копья к кованому стальному клинку и дальше — к громоздким бронированным машинам, в чьих металлических жилах вместо крови пульсирует горючее.
По мере того как алхимики продвигались в изучении Тайного источника, совершенствовались и таинства. Развитие шло точно так же, как эволюция человеческого оружия: от примитивного кремнёвого копья к кованому стальному клинку и дальше — к громоздким бронированным машинам, в чьих металлических жилах вместо крови пульсирует горючее.
— Ну и вид у тебя, Болого. Неужто струхнул? — Джеффри окинул взглядом его побледневшее лицо и добродушно рассмеялся. — Я-то думал, тебе по душе война, особенно такая безумная. Ты только посмотри, какой детальный макет стоит у тебя в комнате.
— Ну и вид у тебя, Болого. Неужто струхнул? — Джеффри окинул взглядом его побледневшее лицо и добродушно рассмеялся. — Я-то думал, тебе по душе война, особенно такая безумная. Ты только посмотри, какой детальный макет стоит у тебя в комнате.
Джеффри отлично помнил комнату Болого — обставленную скупо, почти сиротливо, но с огромным тактическим макетом прямо посередине. Под грохот тяжелого рока Болого мог часами неподвижно стоять над ним, заклинив взгляд на миниатюрных ландшафтах, точно полководец, истосковавшийся по настоящему сражению.
Джеффри отлично помнил комнату Болого — обставленную скупо, почти сиротливо, но с огромным тактическим макетом прямо посередине. Под грохот тяжелого рока Болого мог часами неподвижно стоять над ним, заклинив взгляд на миниатюрных ландшафтах, точно полководец, истосковавшийся по настоящему сражению.
Болого покачал головой и спокойно ответил:
Болого покачал головой и спокойно ответил:
— Мне просто интересна история. Ничего больше.
— Мне просто интересна история. Ничего больше.
В прошлом он и сам носил шинель, но к войне как к таковой давно остыл. Им двигало лишь любопытство, чистая жажда знаний о минувших временах.
В прошлом он и сам носил шинель, но к войне как к таковой давно остыл. Им двигало лишь любопытство, чистая жажда знаний о минувших временах.
Послушав эти рассуждения, Болого наконец начал догадываться, почему Джеффри в итоге перевели в Департамент логистики.
Послушав эти рассуждения, Болого наконец начал догадываться, почему Джеффри в итоге перевели в Департамент логистики.
Этот человек был редким выжившим — ветераном той самой Тайной войны между конденсаторами. Осознав это, Болого посмотрел на собеседника совсем другими глазами.
Этот человек был редким выжившим — ветераном той самой Тайной войны между конденсаторами. Осознав это, Болого посмотрел на собеседника совсем другими глазами.
Джеффри вовсе не был тем простодушным добряком, каким казался на первый взгляд. Годы и пережитые кошмары попросту стесали его острые углы, заставили спрятать когти. Кто знает, какое лицо скрывается под маской этого вечно улыбающегося старика?
Джеффри вовсе не был тем простодушным добряком, каким казался на первый взгляд. Годы и пережитые кошмары попросту стесали его острые углы, заставили спрятать когти. Кто знает, какое лицо скрывается под маской этого вечно улыбающегося старика?
Как-то в пылу праздной беседы Болого уже ловил себя на мысли: действительно ли таинство Джеффри устроено так, как он расписывал?
Как-то в пылу праздной беседы Болого уже ловил себя на мысли: действительно ли таинство Джеффри устроено так, как он расписывал?
— Ну и дрянь, — вздохнул Болого.
— Ну и дрянь, — вздохнул Болого.
Откинув голову, он уставился в тусклый серый потолок.
Откинув голову, он уставился в тусклый серый потолок.
«Безумная гонка вооружений, смертельная схватка двух титанов, таинства, демоны, дьяволы...»
«Безумная гонка вооружений, смертельная схватка двух титанов, таинства, демоны, дьяволы...»
Тревожные, мрачные понятия одно за другим всплывали в голове. Болого вдруг осознал, что этот мир чертовски похож на гигантскую мусорную корзину, доверху забитую всякой дрянью. И теперь он сам стал частью этого хлама, обреченный изо дня в день вариться в общем котле.
Тревожные, мрачные понятия одно за другим всплывали в голове. Болого вдруг осознал, что этот мир чертовски похож на гигантскую мусорную корзину, доверху забитую всякой дрянью. И теперь он сам стал частью этого хлама, обреченный изо дня в день вариться в общем котле.
«По крайней мере... — Болого прикрыл глаза. — По крайней мере, я бессмертен. Но благо ли это на самом деле?»
«По крайней мере... — Болого прикрыл глаза. — По крайней мере, я бессмертен. Но благо ли это на самом деле?»
Чем глубже он погружался в тайны этого мира, тем яснее понимал: у его «воскрешения» есть масса уязвимостей. Его можно запереть в Чёрной тюрьме, закатать в бетон или без конца убивать сотни, тысячи раз подряд, не давая прийти в себя.
Чем глубже он погружался в тайны этого мира, тем яснее понимал: у его «воскрешения» есть масса уязвимостей. Его можно запереть в Чёрной тюрьме, закатать в бетон или без конца убивать сотни, тысячи раз подряд, не давая прийти в себя.
Без силы, способной защитить эту жизнь, дар бессмертия превратится в проклятие, сделав его лишь чрезвычайно живучей боксёрской грушей.
Без силы, способной защитить эту жизнь, дар бессмертия превратится в проклятие, сделав его лишь чрезвычайно живучей боксёрской грушей.
В череде бесконечных пыток настоящая смерть показалась бы величайшим милосердием.
В череде бесконечных пыток настоящая смерть показалась бы величайшим милосердием.
— Не вешай нос. Мир, конечно, паршивый, но не безнадежный, — попытался подбодрить его Джеффри. Как старый солдат, он прекрасно ориентировался в текущей обстановке. — За последние годы мы совершили колоссальный рывок в исследовании таинств. Все наши силы брошены на то, чтобы явить миру легендарного Коронованного. Стоит нам получить Коронованного, и этой войне наступит конец.
— Не вешай нос. Мир, конечно, паршивый, но не безнадежный, — попытался подбодрить его Джеффри. Как старый солдат, он прекрасно ориентировался в текущей обстановке. — За последние годы мы совершили колоссальный рывок в исследовании таинств. Все наши силы брошены на то, чтобы явить миру легендарного Коронованного. Стоит нам получить Коронованного, и этой войне наступит конец.
Болого кивнул, хотя суть улавливал с трудом. В голосе Джеффри сквозил почти благоговейный трепет перед Коронованными — ступенью силы, которая пока существовала лишь в смелых гипотезах. Это был абсолютный предел могущества, ультимативное оружие: один взмах — и целые армии обратятся в прах.
Болого кивнул, хотя суть улавливал с трудом. В голосе Джеффри сквозил почти благоговейный трепет перед Коронованными — ступенью силы, которая пока существовала лишь в смелых гипотезах. Это был абсолютный предел могущества, ультимативное оружие: один взмах — и целые армии обратятся в прах.
— А если Тайный королевский меч создаст его первым? — Болого поспешил окатить собеседника ушатом холодной воды.
— А если Тайный королевский меч создаст его первым? — Болого поспешил окатить собеседника ушатом холодной воды.
— Тогда нам конец, — отрезал Джеффри. К такому исходу он относился на удивление философски. — Собственно, потому мы и вцепились друг другу в глотки. Стычки не прекращаются ни на день. Это безумное соперничество в сфере таинств. Тот, кто первым явит миру Коронованного, мгновенно перевесит чашу весов в свою пользу. Впрочем, не факт, что победителем выйдет Бюро Порядка или Тайный королевский меч. В тени скрывается немало других сверхъестественных фракций. Они окопались куда глубже и без крайней нужды наружу не высовываются.
— Тогда нам конец, — отрезал Джеффри. К такому исходу он относился на удивление философски. — Собственно, потому мы и вцепились друг другу в глотки. Стычки не прекращаются ни на день. Это безумное соперничество в сфере таинств. Тот, кто первым явит миру Коронованного, мгновенно перевесит чашу весов в свою пользу. Впрочем, не факт, что победителем выйдет Бюро Порядка или Тайный королевский меч. В тени скрывается немало других сверхъестественных фракций. Они окопались куда глубже и без крайней нужды наружу не высовываются.
Заметив живой интерес в глазах Болого, Джеффри охотно продолжил:
Заметив живой интерес в глазах Болого, Джеффри охотно продолжил:
— Архивы говорят, что алхимики за долгие века, если не тысячелетия до нашего времени, пытались постичь суть Тайного источника. Но в те темные эпохи прогресс полз черепашьим шагом. Тем не менее некоторые тайные общества уцелели и дожили до наших дней. Поначалу их всерьез никто не воспринимал. Любое таинство — это лишь инструмент, порожденный технологией. Несколько столетий назад эти силы были настолько ничтожны, что едва могли исказить реальность. На фоне мечей и пушек таинства тех лет казались не более чем фокусами уличных трюкачей.
— Архивы говорят, что алхимики за долгие века, если не тысячелетия до нашего времени, пытались постичь суть Тайного источника. Но в те темные эпохи прогресс полз черепашьим шагом. Тем не менее некоторые тайные общества уцелели и дожили до наших дней. Поначалу их всерьез никто не воспринимал. Любое таинство — это лишь инструмент, порожденный технологией. Несколько столетий назад эти силы были настолько ничтожны, что едва могли исказить реальность. На фоне мечей и пушек таинства тех лет казались не более чем фокусами уличных трюкачей.
Несмотря на пренебрежительное сравнение, тон Джеффри оставался предельно серьезным.
Несмотря на пренебрежительное сравнение, тон Джеффри оставался предельно серьезным.
— Но шло время, исследования продвигались, и таинства крепли. Лишь тогда на них обратили подлинное внимание. Во время Гнева выжженной земли и мы, и Когардская империя осознали: обычными армиями исход войны не решить. Нам требовались элитные отряды, способные в одиночку переламывать ход сражений. Так началась милитаризация сверхъестественного. А после Падения Святого города таинства окончательно превратили в регулярное оружие, поставив на службу армии.
— Но шло время, исследования продвигались, и таинства крепли. Лишь тогда на них обратили подлинное внимание. Во время Гнева выжженной земли и мы, и Когардская империя осознали: обычными армиями исход войны не решить. Нам требовались элитные отряды, способные в одиночку переламывать ход сражений. Так началась милитаризация сверхъестественного. А после Падения Святого города таинства окончательно превратили в регулярное оружие, поставив на службу армии.
— Бюро Порядка изначально сформировалось из разрозненных тайных обществ Рейнского союза. Взять хотя бы твоего будущего напарника. Семья Клейкс — древний и влиятельный род конденсаторов, они веками копили эти знания и стояли у истоков Бюро. Благодаря колоссальной поддержке со стороны Рейнского союза наши таинства развивались с невероятной скоростью. И все же Бюро слишком молодо на фоне общей истории. Многие древние секты и ордена наотрез отказались присягать нам на верность и предпочли остаться в тени.
— Бюро Порядка изначально сформировалось из разрозненных тайных обществ Рейнского союза. Взять хотя бы твоего будущего напарника. Семья Клейкс — древний и влиятельный род конденсаторов, они веками копили эти знания и стояли у истоков Бюро. Благодаря колоссальной поддержке со стороны Рейнского союза наши таинства развивались с невероятной скоростью. И все же Бюро слишком молодо на фоне общей истории. Многие древние секты и ордена наотрез отказались присягать нам на верность и предпочли остаться в тени.
— Вроде Ордена Истины? — вставил слово Болого.
— Вроде Ордена Истины? — вставил слово Болого.
Джеффри согласно кивнул.
Джеффри согласно кивнул.
— Именно. С большинством таких организаций мы стараемся поддерживать нейтральные или даже дружеские отношения. Но у Когарда принципиально иной подход. Императорский дом силой подмял под себя все независимые общества, выкачав из них вековые пласты знаний. Из-за этого Тайный королевский меч накопил куда более внушительную базу, чем мы. Семь лет назад они едва не растоптали нас именно по этой причине — их таинства эволюционировали с пугающей быстротой. Уже тогда они обладали колоссальной мощью. Сложно даже представить, какие сюрпризы они приготовили для нас теперь, решившись на реванш.
— Именно. С большинством таких организаций мы стараемся поддерживать нейтральные или даже дружеские отношения. Но у Когарда принципиально иной подход. Императорский дом силой подмял под себя все независимые общества, выкачав из них вековые пласты знаний. Из-за этого Тайный королевский меч накопил куда более внушительную базу, чем мы. Семь лет назад они едва не растоптали нас именно по этой причине — их таинства эволюционировали с пугающей быстротой. Уже тогда они обладали колоссальной мощью. Сложно даже представить, какие сюрпризы они приготовили для нас теперь, решившись на реванш.
Картина сверхъестественного мира наконец начала складываться в голове Болого. Два титана вцепились друг в друга мертвой хваткой на улицах Опалиса, а вокруг них кружили стаи более мелких, но не менее опасных тайных орденов. Очевидно, Тайный королевский меч сейчас превосходил Бюро Порядка по чистой мощи. Единственным преимуществом Бюро оставался контроль над самим городом. Неудивительно, что Полевой департамент объявил полную мобилизацию. Приближение столь опасного врага требовало предельной бдительности.
Картина сверхъестественного мира наконец начала складываться в голове Болого. Два титана вцепились друг в друга мертвой хваткой на улицах Опалиса, а вокруг них кружили стаи более мелких, но не менее опасных тайных орденов. Очевидно, Тайный королевский меч сейчас превосходил Бюро Порядка по чистой мощи. Единственным преимуществом Бюро оставался контроль над самим городом. Неудивительно, что Полевой департамент объявил полную мобилизацию. Приближение столь опасного врага требовало предельной бдительности.
— Кстати, Болого, ты сейчас свободен? — спохватившись, спросил Джеффри.
— Кстати, Болого, ты сейчас свободен? — спохватившись, спросил Джеффри.
— Никаких дел. А что? — Болого действительно был предоставлен сам себе.
— Никаких дел. А что? — Болого действительно был предоставлен сам себе.
— Хочу показать тебе кое-что... Думаю, ты имеешь право знать. Доверие должно быть взаимным.
— Хочу показать тебе кое-что... Думаю, ты имеешь право знать. Доверие должно быть взаимным.
С этими словами Джеффри поднялся со стула и жестом позвал Болого за собой.
С этими словами Джеффри поднялся со стула и жестом позвал Болого за собой.
Болого не стал расспрашивать, куда они идут. Однако в голосе Джеффри сквозила такая непривычная серьезность, что лишние вопросы отпадали сами собой.
Болого не стал расспрашивать, куда они идут. Однако в голосе Джеффри сквозила такая непривычная серьезность, что лишние вопросы отпадали сами собой.
Выйдя из комнаты отдыха, они повернули налево. Через несколько шагов показалась дверь кабинета Лебиуса.
Выйдя из комнаты отдыха, они повернули налево. Через несколько шагов показалась дверь кабинета Лебиуса.
Джеффри коротко постучал и толкнул дверь.
Джеффри коротко постучал и толкнул дверь.
Лебиус поднял взгляд от бумаг. Заметив стоящего за плечом Джеффри Болого, он слегка прищурился. Сам Болого тоже заглянул внутрь: прямо напротив рабочего стола начальника сидел Пальмер.
Лебиус поднял взгляд от бумаг. Заметив стоящего за плечом Джеффри Болого, он слегка прищурился. Сам Болого тоже заглянул внутрь: прямо напротив рабочего стола начальника сидел Пальмер.
Парнишка даже не повернул головы на скрип двери. Он сидел, вперив несчастный взгляд в лежащий перед ним приказ о переводе, и обиженно надувал губы, всем своим видом выражая глубокую скорбь.
Парнишка даже не повернул головы на скрип двери. Он сидел, вперив несчастный взгляд в лежащий перед ним приказ о переводе, и обиженно надувал губы, всем своим видом выражая глубокую скорбь.
Было очевидно, что перспектива службы в Полевом департаменте — а уж тем более в Специальном оперативном отряде — приводит его в полнейший ужас.
Было очевидно, что перспектива службы в Полевом департаменте — а уж тем более в Специальном оперативном отряде — приводит его в полнейший ужас.
Впрочем, понять его можно. Благодать Пальмера заключалась в пресловутом «везении», которое в самый неподходящий момент имело обыкновение превращаться в форменную катастрофу. Одно дело — просиживать штаны в безопасном Вороньем гнезде, и совсем другое — лезть в пекло на передовой Полевого департамента. Там любая нелепая случайность могла стоить ему головы.
Впрочем, понять его можно. Благодать Пальмера заключалась в пресловутом «везении», которое в самый неподходящий момент имело обыкновение превращаться в форменную катастрофу. Одно дело — просиживать штаны в безопасном Вороньем гнезде, и совсем другое — лезть в пекло на передовой Полевого департамента. Там любая нелепая случайность могла стоить ему головы.
Поймав себя на этой мысли, Болого с легким удивлением отметил, как сильно изменилось его собственное восприятие. Обладая бессмертным телом, он попросту перестал воспринимать смертельную опасность так близко к сердцу. Возможно, его разум инстинктивно выставил барьер, глуша лишние эмоции, чтобы не перегружать себя чужими страхами.
Поймав себя на этой мысли, Болого с легким удивлением отметил, как сильно изменилось его собственное восприятие. Обладая бессмертным телом, он попросту перестал воспринимать смертельную опасность так близко к сердцу. Возможно, его разум инстинктивно выставил барьер, глуша лишние эмоции, чтобы не перегружать себя чужими страхами.
— Что-то случилось? — бесстрастно поинтересовался Лебиус.
— Что-то случилось? — бесстрастно поинтересовался Лебиус.
— Хочу показать Болого ту вещь. Он должен знать, с чем мы имеем дело, — Джеффри кивнул на притихшего за его спиной напарника.
— Хочу показать Болого ту вещь. Он должен знать, с чем мы имеем дело, — Джеффри кивнул на притихшего за его спиной напарника.
Лебиус ненадолго задумался, а затем едва заметно кивнул. Он приподнял ладонь, и вокруг его пальцев завихрилась невидимая, но осязаемая рябь — чистая энергия эфира.
Лебиус ненадолго задумался, а затем едва заметно кивнул. Он приподнял ладонь, и вокруг его пальцев завихрилась невидимая, но осязаемая рябь — чистая энергия эфира.
В нагрудном кармане Болого зашевелился, нагреваясь, его металлический пропуск. Секунда — и артефакт снова стих.
В нагрудном кармане Болого зашевелился, нагреваясь, его металлический пропуск. Секунда — и артефакт снова стих.
— Временный доступ открыт. Веди его, — распорядился Лебиус.
— Временный доступ открыт. Веди его, — распорядился Лебиус.
Это разрешение предназначалось не Джеффри, а именно Болого.
Это разрешение предназначалось не Джеффри, а именно Болого.
Джеффри благодарно махнул рукой и мягко притворил за собой дверь.
Джеффри благодарно махнул рукой и мягко притворил за собой дверь.
Лебиус тем временем вернулся к бумагам на столе и ровным голосом спросил поникшего парня:
Лебиус тем временем вернулся к бумагам на столе и ровным голосом спросил поникшего парня:
— Итак... у тебя остались вопросы по существу дела?
— Итак... у тебя остались вопросы по существу дела?
— Это всё Иван подстроил! Клянусь, это работа того старого ублюдка! — взорвался Пальмер, без всякого почтения выкрикивая имя собственного дяди.
— Это всё Иван подстроил! Клянусь, это работа того старого ублюдка! — взорвался Пальмер, без всякого почтения выкрикивая имя собственного дяди.
— Ошибаешься. Это было мое личное решение, — спокойно возразил Лебиус.
— Ошибаешься. Это было мое личное решение, — спокойно возразил Лебиус.
— Чего?! Да с какой стати?! Я ведь в жизни на передовой не бывал!
— Чего?! Да с какой стати?! Я ведь в жизни на передовой не бывал!
— Твои учебные показатели великолепны. Уверен, ты быстро освоишься.
— Твои учебные показатели великолепны. Уверен, ты быстро освоишься.
— Да нет же, послушайте! Я ведь должник! Сама моя суть так и кричит о ненадежности! — Пальмер судорожно цеплялся за любые аргументы.
— Да нет же, послушайте! Я ведь должник! Сама моя суть так и кричит о ненадежности! — Пальмер судорожно цеплялся за любые аргументы.
— Ты — часть Бюро Порядка, и этого более чем достаточно. К тому же в Специальном оперативном отряде не принято дискриминировать должников.
— Ты — часть Бюро Порядка, и этого более чем достаточно. К тому же в Специальном оперативном отряде не принято дискриминировать должников.
Пальмер на мгновение завис, а затем закричал в полном отчаянии:
Пальмер на мгновение завис, а затем закричал в полном отчаянии:
— Нет, нет и еще раз нет! Вы вообще видели отчеты о смертности в Полевом департаменте?! Ни за что! Это самоубийство!
— Нет, нет и еще раз нет! Вы вообще видели отчеты о смертности в Полевом департаменте?! Ни за что! Это самоубийство!
— Я здесь не для того, чтобы торговаться. Палата решений уже утвердила твой перевод. Это свершившийся факт.
— Я здесь не для того, чтобы торговаться. Палата решений уже утвердила твой перевод. Это свершившийся факт.
— Но... но моя Благодать! Она ведь чертовски заразительна! Я же угроблю любого, кто окажется рядом!
— Но... но моя Благодать! Она ведь чертовски заразительна! Я же угроблю любого, кто окажется рядом!
Он панически пытался выставить себя ходячей катастрофой. И в этом была доля правды: когда на Пальмера лавиной обрушивалось невезение, он едва умудрялся уцелеть сам, не говоря уже о тех, кому не посчастливилось оказаться поблизости.
Он панически пытался выставить себя ходячей катастрофой. И в этом была доля правды: когда на Пальмера лавиной обрушивалось невезение, он едва умудрялся уцелеть сам, не говоря уже о тех, кому не посчастливилось оказаться поблизости.
— Об этом тебе точно не стоит беспокоиться, — лицо Лебиуса оставалось ледяной маской, но Пальмеру на секунду показалось, что в глубине глаз начальника промелькнула издевательская усмешка. Однорукий командир медленно указал пальцем на дверь: — Ты ведь уже знаком с Болого? С сегодняшнего дня он — твой напарник.
— Об этом тебе точно не стоит беспокоиться, — лицо Лебиуса оставалось ледяной маской, но Пальмеру на секунду показалось, что в глубине глаз начальника промелькнула издевательская усмешка. Однорукий командир медленно указал пальцем на дверь: — Ты ведь уже знаком с Болого? С сегодняшнего дня он — твой напарник.
— Ну и что с того?! — взвизгнул Пальмер.
— Ну и что с того?! — взвизгнул Пальмер.
— А то, — Лебиус едва заметно улыбнулся, — что твой напарник физически не способен умереть.
— А то, — Лебиус едва заметно улыбнулся, — что твой напарник физически не способен умереть.

Комментарии

Загрузка...