Лебиус взял со стола папку, присланную из «Вороньего гнезда». Внутри лежало личное дело их нового сослуживца.
Лебиус взял со стола папку, присланную из «Вороньего гнезда». Внутри лежало личное дело их нового сослуживца.
— Пальмер Клейкс, — прочитал он вслух.
— Пальмер Клейкс, — прочитал он вслух.
— Выходец из знаменитого семейства конденсаторов — клана Клейкс, — продолжил Лебиус. — Будучи старшим сыном, с раннего детства получал образцовое элитное образование. Окончил Военную академию Рейнского союза. За время учебы проявил себя блестяще: и в теории, и в реальном бою, и в физической подготовке удерживал абсолютное первенство. Выпустился лучшим на курсе.
— Выходец из знаменитого семейства конденсаторов — клана Клейкс, — продолжил Лебиус. — Будучи старшим сыном, с раннего детства получал образцовое элитное образование. Окончил Военную академию Рейнского союза. За время учебы проявил себя блестяще: и в теории, и в реальном бою, и в физической подготовке удерживал абсолютное первенство. Выпустился лучшим на курсе.
Послужной список выглядел безупречно — настоящий эталон. Однако Лебиус прекрасно понимал, что эта идеальная картинка обманчива. Будь Пальмер и вправду столь безукоризненным специалистом, «Воронье гнездо» ни за что не отпустило бы его так легко. Да и Иван не относился бы к родному племяннику и наследнику семейного дела с таким нескрываемым скепсисом.
Послужной список выглядел безупречно — настоящий эталон. Однако Лебиус прекрасно понимал, что эта идеальная картинка обманчива. Будь Пальмер и вправду столь безукоризненным специалистом, «Воронье гнездо» ни за что не отпустило бы его так легко. Да и Иван не относился бы к родному племяннику и наследнику семейного дела с таким нескрываемым скепсисом.
— Пользуясь давними партнерскими связями семьи Клейкс с Бюро Порядка, сразу после академии он поступил к нам на службу. Все вступительные испытания сдал на высший балл. За первый же год умудрился завоевать награду «Лучший новичок года».
— Пользуясь давними партнерскими связями семьи Клейкс с Бюро Порядка, сразу после академии он поступил к нам на службу. Все вступительные испытания сдал на высший балл. За первый же год умудрился завоевать награду «Лучший новичок года».
Лебиус сделал короткую паузу, переворачивая страницу.
Лебиус сделал короткую паузу, переворачивая страницу.
— Но затем его истинный характер начал лезть наружу. Как показали последующие операции, у Пальмера крайне... гибкие представления о верности. В случае острой необходимости он без колебаний сдаст организацию с потрохами. Впрочем, оказавшись в безопасности, он как ни в чем не бывало вернется к выполнению задания и продолжит верой и правдой служить Бюро.
— Но затем его истинный характер начал лезть наружу. Как показали последующие операции, у Пальмера крайне... гибкие представления о верности. В случае острой необходимости он без колебаний сдаст организацию с потрохами. Впрочем, оказавшись в безопасности, он как ни в чем не бывало вернется к выполнению задания и продолжит верой и правдой служить Бюро.
Лебиус бросил мимолетный взгляд на Ивана. Тот, обычно холодный и невозмутимый, сейчас явно чувствовал себя не в своей тарелке и упорно избегал зрительного контакта. Для информационного ведомства, где преданность ценится превыше всего, появление подобного кадра было несмываемым пятном на репутации. Становилось понятно, почему «Воронье гнездо» так охотно согласилось сплавить его в другой отдел.
Лебиус бросил мимолетный взгляд на Ивана. Тот, обычно холодный и невозмутимый, сейчас явно чувствовал себя не в своей тарелке и упорно избегал зрительного контакта. Для информационного ведомства, где преданность ценится превыше всего, появление подобного кадра было несмываемым пятном на репутации. Становилось понятно, почему «Воронье гнездо» так охотно согласилось сплавить его в другой отдел.
— После этого Пальмера несколько раз проверяли на благонадежность, и всякий раз он укладывался в рамки нормативов. Во время испытательного срока и на последующих заданиях он доказал, что действительно чертовски талантлив. Если не считать того, что он еще пару раз успел переметнуться к противнику. Сам он, правда, упорно называл это «временным компромиссом».
— После этого Пальмера несколько раз проверяли на благонадежность, и всякий раз он укладывался в рамки нормативов. Во время испытательного срока и на последующих заданиях он доказал, что действительно чертовски талантлив. Если не считать того, что он еще пару раз успел переметнуться к противнику. Сам он, правда, упорно называл это «временным компромиссом».
— Избавь меня от этих подробностей, — не выдержал наконец Иван. В его обычно ледяном голосе отчетливо зазвучали нотки глухого раздражения. — Он позор всей нашей семьи. До сих пор не понимаю, зачем он тебе сдался. Только из-за того, что он Должник?
— Избавь меня от этих подробностей, — не выдержал наконец Иван. В его обычно ледяном голосе отчетливо зазвучали нотки глухого раздражения. — Он позор всей нашей семьи. До сих пор не понимаю, зачем он тебе сдался. Только из-за того, что он Должник?
Пальмер Клейкс. Гордость династии, сияющая звезда и будущий преемник — казалось, у этого юноши безупречно абсолютно все. Но стоило ему приступить к реальной работе, как маска идеального студента сползла, обнажив крайне неприглядную суть.
Пальмер Клейкс. Гордость династии, сияющая звезда и будущий преемник — казалось, у этого юноши безупречно абсолютно все. Но стоило ему приступить к реальной работе, как маска идеального студента сползла, обнажив крайне неприглядную суть.
— Напротив, он на редкость одарен, — возразил Лебиус. — Неужели ты до сих пор этого не заметил? Во всех смертельно опасных переделках он не просто выживал, но и неизменно доводил дело до конца. Да, он сдавался врагам, но в конечном счете именно его руками эти враги и были уничтожены. У Бюро нет сомнений в его преданности, иначе его бы здесь не было. Просто этот парень слишком уж полюбил использовать предательство как рабочий инструмент.
— Напротив, он на редкость одарен, — возразил Лебиус. — Неужели ты до сих пор этого не заметил? Во всех смертельно опасных переделках он не просто выживал, но и неизменно доводил дело до конца. Да, он сдавался врагам, но в конечном счете именно его руками эти враги и были уничтожены. У Бюро нет сомнений в его преданности, иначе его бы здесь не было. Просто этот парень слишком уж полюбил использовать предательство как рабочий инструмент.
Лебиус замолчал, выжидающе глядя на собеседника. Тот тяжело вздохнул и нехотя признал:
Лебиус замолчал, выжидающе глядя на собеседника. Тот тяжело вздохнул и нехотя признал:
— В конце концов мы устроили ему предельную проверку. Едва не угробили парня, но его верность Бюро подтвердилась на все сто. Ты прав: для него это просто метод. Как он сам выразился, зачем терпеть пытки и ломать ребра, если можно сразу выложить врагу кучу бесполезной информации и избавить себя от лишних страданий?
— В конце концов мы устроили ему предельную проверку. Едва не угробили парня, но его верность Бюро подтвердилась на все сто. Ты прав: для него это просто метод. Как он сам выразился, зачем терпеть пытки и ломать ребра, если можно сразу выложить врагу кучу бесполезной информации и избавить себя от лишних страданий?
При упоминании предельной проверки лица Джеффри и Яса слегка перекосило от страха — они не понаслышке знали, через какой кошмар приходится пройти во время этой процедуры. Болого, к слову, тоже подвергался подобному испытанию, пусть и в несколько ином ключе. Однако, дослушав Ивана до конца, присутствующие не смогли сдержать усмешек.
При упоминании предельной проверки лица Джеффри и Яса слегка перекосило от страха — они не понаслышке знали, через какой кошмар приходится пройти во время этой процедуры. Болого, к слову, тоже подвергался подобному испытанию, пусть и в несколько ином ключе. Однако, дослушав Ивана до конца, присутствующие не смогли сдержать усмешек.
— Вот только результаты таких тестов строго засекречены, а о его художествах знает все Бюро, — с досадой проворчал Иван, чье привычное хладнокровие окончательно дало трещину. — Теперь для каждого встречного наш клан ассоциируется с этим шутом гороховым.
— Вот только результаты таких тестов строго засекречены, а о его художествах знает все Бюро, — с досадой проворчал Иван, чье привычное хладнокровие окончательно дало трещину. — Теперь для каждого встречного наш клан ассоциируется с этим шутом гороховым.
Лебиус медленно провел пальцами по шершавому краю бумажного листа.
Лебиус медленно провел пальцами по шершавому краю бумажного листа.
— Это его маска. Он сознательно отыгрывает роль паяца... Я это чувствую.
— Это его маска. Он сознательно отыгрывает роль паяца... Я это чувствую.
Глядя на прикрепленную к делу фотографию, запечатлевшую физиономию редкостного везунчика, Лебиус испытывал к парню искреннее уважение.
Глядя на прикрепленную к делу фотографию, запечатлевшую физиономию редкостного везунчика, Лебиус испытывал к парню искреннее уважение.
— Нам нужны не великие воители. Нам нужны те, кто умеет приспосабливаться. Только они выживают и празднуют победу в самом конце. Вот, послушайте.
— Нам нужны не великие воители. Нам нужны те, кто умеет приспосабливаться. Только они выживают и празднуют победу в самом конце. Вот, послушайте.
Лебиус перевел взгляд на последние строки отчета и зачитал:
Лебиус перевел взгляд на последние строки отчета и зачитал:
— «Из-за просчета командования "Вороньего гнезда" патрульный отряд "Железный свисток", в котором состоял Клейкс, угодил прямо на место проведения темного ритуала. Оказавшись в плотном кольце врагов, оперативники были обречены на гибель. Однако Пальмер сумел спасти всю группу и попутно ликвидировал угрозу. Поначалу он привычно изобразил предательство, заболтал чернокнижников и потянул время. Осознав же, что перебежчиков все равно пустят на фарш в качестве жертвенного мяса, он решил не мешать ритуалу, а наоборот — ускорил его проведение и лично узурпировал призванную силу».
— «Из-за просчета командования "Вороньего гнезда" патрульный отряд "Железный свисток", в котором состоял Клейкс, угодил прямо на место проведения темного ритуала. Оказавшись в плотном кольце врагов, оперативники были обречены на гибель. Однако Пальмер сумел спасти всю группу и попутно ликвидировал угрозу. Поначалу он привычно изобразил предательство, заболтал чернокнижников и потянул время. Осознав же, что перебежчиков все равно пустят на фарш в качестве жертвенного мяса, он решил не мешать ритуалу, а наоборот — ускорил его проведение и лично узурпировал призванную силу».
Этот абзац был подчеркнут тремя жирными красными линиями. Доступ к нему имели лишь сотрудники с третьим уровнем допуска; для всех остальных текст расплывался нечитаемой серой полосой.
Этот абзац был подчеркнут тремя жирными красными линиями. Доступ к нему имели лишь сотрудники с третьим уровнем допуска; для всех остальных текст расплывался нечитаемой серой полосой.
Лебиус продолжил чтение:
Лебиус продолжил чтение:
— «Это был обряд призыва дьявола. Пальмер довел ритуал до логического завершения, призвал исчадие бездны и заключил с ним сделку».
— «Это был обряд призыва дьявола. Пальмер довел ритуал до логического завершения, призвал исчадие бездны и заключил с ним сделку».
Пробежав глазами следующие строки, даже сдержанный Лебиус не удержался от улыбки.
Пробежав глазами следующие строки, даже сдержанный Лебиус не удержался от улыбки.
— «Невероятно, но Клейкс попытался обвести нечистого вокруг пальца. Получив желаемое, в договоре он нагло указал чужое имя — имя своего непосредственного руководителя».
— «Невероятно, но Клейкс попытался обвести нечистого вокруг пальца. Получив желаемое, в договоре он нагло указал чужое имя — имя своего непосредственного руководителя».
Лицо Ивана потемнело от ярости. Присутствующим даже не нужно было называть этого самого руководителя — все и так всё поняли.
Лицо Ивана потемнело от ярости. Присутствующим даже не нужно было называть этого самого руководителя — все и так всё поняли.
— Уловка была шита белыми нитями и откровенно оскорбляла интеллект древней сущности. Разумеется, дьявол сразу раскусил обман. Но вместо того чтобы испепелить наглеца на месте, он нашел выходку забавной. Тварь наделила Пальмера своей Благодатью, сделав его Должником. Именно благодаря обретенному дару парень и сумел прорубить дорогу к спасению для всего своего отряда.
— Уловка была шита белыми нитями и откровенно оскорбляла интеллект древней сущности. Разумеется, дьявол сразу раскусил обман. Но вместо того чтобы испепелить наглеца на месте, он нашел выходку забавной. Тварь наделила Пальмера своей Благодатью, сделав его Должником. Именно благодаря обретенному дару парень и сумел прорубить дорогу к спасению для всего своего отряда.
Лебиус отвлекся от документа, где описывался характер способностей нового сотрудника, и многозначительно посмотрел на Ивана:
Лебиус отвлекся от документа, где описывался характер способностей нового сотрудника, и многозначительно посмотрел на Ивана:
— Так вот почему ваше «Воронье гнездо» так стремилось от него избавиться. Дело ведь вовсе не в сомнительной верности и не в его раздолбайстве. Вас до смерти напугал его чертов дар?
— Так вот почему ваше «Воронье гнездо» так стремилось от него избавиться. Дело ведь вовсе не в сомнительной верности и не в его раздолбайстве. Вас до смерти напугал его чертов дар?
Иван промолчал, лишь безнадежно вздохнул в ответ.
Иван промолчал, лишь безнадежно вздохнул в ответ.
— Именно так, — глухо отозвался он. — Ты прав, Пальмер невероятно умен. С его изворотливостью и живым умом он мог бы стать идеальным оперативником разведки. Из любой, даже самой безвыходной ситуации этот гаденыш ухитряется вылезти сухим из воды. Жаль только, что самым простым и эффективным решением он почти всегда считает сиюминутное предательство. Но разведка строится на стабильности. На абсолютной, железобетонной предсказуемости. С его выходками мы еще как-то мирились, но его Благодать... Это пороховая бочка. Достаточно нелепого стечения обстоятельств, случайного совпадения, чтобы его дар спровоцировал катастрофу.
— Именно так, — глухо отозвался он. — Ты прав, Пальмер невероятно умен. С его изворотливостью и живым умом он мог бы стать идеальным оперативником разведки. Из любой, даже самой безвыходной ситуации этот гаденыш ухитряется вылезти сухим из воды. Жаль только, что самым простым и эффективным решением он почти всегда считает сиюминутное предательство. Но разведка строится на стабильности. На абсолютной, железобетонной предсказуемости. С его выходками мы еще как-то мирились, но его Благодать... Это пороховая бочка. Достаточно нелепого стечения обстоятельств, случайного совпадения, чтобы его дар спровоцировал катастрофу.
Иван говорил безжизненным тоном, плечи его поникли — было видно, сколько седых волос прибавил ему племянник за время службы в «Вороньем гнезде».
Иван говорил безжизненным тоном, плечи его поникли — было видно, сколько седых волос прибавил ему племянник за время службы в «Вороньем гнезде».
— Но раз уж ты так настойчиво просишь... Что ж, забирай. Оторвем от сердца с превеликим удовольствием, — закончил он с вымученной усмешкой.
— Но раз уж ты так настойчиво просишь... Что ж, забирай. Оторвем от сердца с превеликим удовольствием, — закончил он с вымученной усмешкой.
***
***
— Какая именно информация тебя интересует?
— Какая именно информация тебя интересует?
— Где находится Бюро Порядка, — спросил Эжен.
— Где находится Бюро Порядка, — спросил Эжен.
Для свободных конденсаторов вроде него, не примкнувших ни к одной из крупных фракций, Бюро Порядка оставалось пугающим мифом. Все знали, что этот колосс раскинул свои сети прямо здесь, в Опалисе, но никто не мог указать точные координаты. Бюро словно существовало в ином, недосягаемом измерении.
Для свободных конденсаторов вроде него, не примкнувших ни к одной из крупных фракций, Бюро Порядка оставалось пугающим мифом. Все знали, что этот колосс раскинул свои сети прямо здесь, в Опалисе, но никто не мог указать точные координаты. Бюро словно существовало в ином, недосягаемом измерении.
— Ну, тут такое дело... — протянул Пальмер.
— Ну, тут такое дело... — протянул Пальмер.
Он скосил глаза в сторону. Стены недостроенного здания, где его держали, еще не успели заложить кирпичом, так что улица просматривалась без труда. И взгляд его тут же уперся в знакомый силуэт.
Он скосил глаза в сторону. Стены недостроенного здания, где его держали, еще не успели заложить кирпичом, так что улица просматривалась без труда. И взгляд его тут же уперся в знакомый силуэт.
Там, среди хаоса стальных высоток, возвышался циклопический серо-черный монолит, уходящий шпилем в самые облака.
Там, среди хаоса стальных высоток, возвышался циклопический серо-черный монолит, уходящий шпилем в самые облака.
Освоенный чертог. Увидеть его величественную громаду могли лишь те, кто получил личное одобрение самого чертога. Любого другого защитные барьеры Бюро подвергали мощнейшему ментальному искажению, начисто стирая из сознания саму попытку заглянуть за занавес.
Освоенный чертог. Увидеть его величественную громаду могли лишь те, кто получил личное одобрение самого чертога. Любого другого защитные барьеры Бюро подвергали мощнейшему ментальному искажению, начисто стирая из сознания саму попытку заглянуть за занавес.
— Линген, дом семьдесят семь! — без малейших колебаний выпалил Пальмер.
— Линген, дом семьдесят семь! — без малейших колебаний выпалил Пальмер.
— Серьезно? — Эжен опешил. Он никак не ожидал, что столь тщательно охраняемая тайна достанется ему так просто.
— Серьезно? — Эжен опешил. Он никак не ожидал, что столь тщательно охраняемая тайна достанется ему так просто.
— Клянусь, чистая правда, — с самым честным видом закивал Пальмер.
— Клянусь, чистая правда, — с самым честным видом закивал Пальмер.
«Ну, почти правда»
«Ну, почти правда»
В комнате воцарилась тишина.
В комнате воцарилась тишина.
Юджин и его подручные переглянулись, безмолвно советуясь друг с другом. Наконец вожак шагнул вперед, обхватил голову Пальмера тяжелыми ладонями и резко сжал пальцы.
Юджин и его подручные переглянулись, безмолвно советуясь друг с другом. Наконец вожак шагнул вперед, обхватил голову Пальмера тяжелыми ладонями и резко сжал пальцы.
— Ай-ай-ай! Больно! Голова! Сейчас раздавишь!
— Ай-ай-ай! Больно! Голова! Сейчас раздавишь!
Завопив от боли, пленник задергался. Ощущение было такое, словно его череп зажали в гидравлический пресс. Еще немного, и кости просто треснут.
Завопив от боли, пленник задергался. Ощущение было такое, словно его череп зажали в гидравлический пресс. Еще немного, и кости просто треснут.
— Ты точно из Бюро?
— Ты точно из Бюро?
Эжен прекрасно знал, что перед ним оперативник Бюро Порядка — в нынешней ситуации больше некому было совать нос в их дела. Однако поразительная готовность пленника сотрудничать заставляла сомневаться.
Эжен прекрасно знал, что перед ним оперативник Бюро Порядка — в нынешней ситуации больше некому было совать нос в их дела. Однако поразительная готовность пленника сотрудничать заставляла сомневаться.
Ему и прежде доводилось пересекаться с ищейками Бюро. В тех стычках он чудом уносил ноги и отлично помнил, насколько это опасные, безжалостные фанатики.
Ему и прежде доводилось пересекаться с ищейками Бюро. В тех стычках он чудом уносил ноги и отлично помнил, насколько это опасные, безжалостные фанатики.
Но Пальмер в пух и прах разнес его представления о грозных защитниках закона, превравив допрос в какой-то дешевый фарс.
Но Пальмер в пух и прах разнес его представления о грозных защитниках закона, превравив допрос в какой-то дешевый фарс.
Кого вообще Бюро набирает в свои ряды? Да Эжен такого недотепу к себе в банду постеснялся бы взять шестеркой! Этот хлыщ точно попал туда по блату, не иначе.
Кого вообще Бюро набирает в свои ряды? Да Эжен такого недотепу к себе в банду постеснялся бы взять шестеркой! Этот хлыщ точно попал туда по блату, не иначе.
Припоминая, с какой легкостью они скрутили этого парня, Эжен невольно засомневался: а не ловушка ли все происходящее? Не разыгрывают ли перед ним спектакль?
Припоминая, с какой легкостью они скрутили этого парня, Эжен невольно засомневался: а не ловушка ли все происходящее? Не разыгрывают ли перед ним спектакль?
— Чистая правда! Ей-богу! У меня в кармане пропуск лежит! — истошно заверещал Пальмер.
— Чистая правда! Ей-богу! У меня в кармане пропуск лежит! — истошно заверещал Пальмер.
Эжен нехотя разжал пальцы и кивнул стоявшему рядом громиле. Тот опустил тяжелый тесак, подошел к Пальмеру и бесцеремонно полез к нему в карманы. Спустя секунду на свет явился тяжелый металлический жетон.
Эжен нехотя разжал пальцы и кивнул стоявшему рядом громиле. Тот опустил тяжелый тесак, подошел к Пальмеру и бесцеремонно полез к нему в карманы. Спустя секунду на свет явился тяжелый металлический жетон.
На ладони бандита тускло блеснул символ в виде скрещенных меча и цепи.
На ладони бандита тускло блеснул символ в виде скрещенных меча и цепи.
— Вот, глядите! Герб Бюро Порядка, неужто ни разу не видели? — зачастил Пальмер, пытаясь расплыться в дружелюбной улыбке.
— Вот, глядите! Герб Бюро Порядка, неужто ни разу не видели? — зачастил Пальмер, пытаясь расплыться в дружелюбной улыбке.
Снова повисло молчание.
Снова повисло молчание.
Эжен слишком хорошо знал этот герб. Когда он только делал первые шаги в потустороннем мире, его наставник строго-настрого предупредил: увидишь эту эмблему — беги без оглядки, если жизнь дорога.
Эжен слишком хорошо знал этот герб. Когда он только делал первые шаги в потустороннем мире, его наставник строго-настрого предупредил: увидишь эту эмблему — беги без оглядки, если жизнь дорога.
«Похоже, в Бюро действительно завелась паршивая овца»
«Похоже, в Бюро действительно завелась паршивая овца»
Эжен постепенно успокаивался. В конце концов, даже в такой могущественной структуре вполне могут быть свои предатели и трусы. Это логично.
Эжен постепенно успокаивался. В конце концов, даже в такой могущественной структуре вполне могут быть свои предатели и трусы. Это логично.
Тем временем Пальмер продолжал угодливо улыбаться, всем своим видом показывая, что готов выложить всё до последнего слова.
Тем временем Пальмер продолжал угодливо улыбаться, всем своим видом показывая, что готов выложить всё до последнего слова.
— И все же... кто ты такой? — Эжен небрежно заиграл выкидным ножом, буравя пленника ледяным взглядом. — Сдать Бюро Порядка без малейшего писка — это надо уметь. Мне безумно интересно узнать твое имя.
— И все же... кто ты такой? — Эжен небрежно заиграл выкидным ножом, буравя пленника ледяным взглядом. — Сдать Бюро Порядка без малейшего писка — это надо уметь. Мне безумно интересно узнать твое имя.
Пальмер не колебался ни секунды. Едва вопрос сорвался с губ главаря, он выдал ответ на одном дыхании:
Пальмер не колебался ни секунды. Едва вопрос сорвался с губ главаря, он выдал ответ на одном дыхании:
— Иван.
— Иван.
И, даже бровью не поведя, добавил:
И, даже бровью не поведя, добавил:
— Меня зовут Иван Клейкс.
— Меня зовут Иван Клейкс.

Комментарии

Загрузка...