– Деревянные быки и самодвижущиеся кони? – вдруг произнесла я, некоторое время рассматривая чертежи.
– Как ты узнала?... – удивлённо спросил Чжугэ Лян. – Я как раз собирался дать им именно такое название.
– Да? – замерла я, понятия не имея, почему вдруг заговорила так открыто. Возможно, дело было в том, что в современности это название часто встречалось. Я рассмеялась. – Всё потому, что наши мысли освязаны!
Только тут до меня дошло, что запершись по возвращении, Чжугэ Лян вовсе не предавался унынию и не давал выход расстройству. У него сейчас не было времени на такие пустые занятия. В конце концов, он был весьма основательным человеком, осторожным и прагматичным. В новый Северный поход предполагалось идти через хребет Циньлин, а там высокие горы покрыты густыми лесами и много неровностей, что затрудняло движение. Предыдущий поход окончился неудачно не только из-за Хао Чжао, который защищал неприступный город. Гораздо значимее стала нехватка провианта. Путь через горный хребет Циньлин был неровным и извилистым, а значит, перевозить припасы будет крайне сложно.
Наличие специальных повозок экономило время и силы, упрощая задачу. Вот для чего предназначались деревянные быки и самодвижущиеся кони.
Но я заметила, что несмотря на оконченные чертежи, Чжугэ Лян всё ещё недовольно хмурится. Неужели решил не всё?
Когда моя рука была забинтована как цзунцзы, он снова вернулся к размышлениям над деревянными быками, а потом вдруг спросил:
– Как считаешь, у этой конструкции есть недостатки с точки зрения перевозок? Вдруг ты заметила то, что не заметил я и о чём не подумал.
Я что, слишком хорошо отвечала на прежние вопросы? Неужели теперь при затруднениях решили советоваться со мной? Ха-ха, как-то это неловко.
Однако я действительно не знала, какие могут возникнуть проблемы, и совершенно не разбиралась в механизмах и физике. Кстати говоря, помню, я недавно расхваливала способности Чжугэ Ляна к земледелию, военном деле, политике, экономике, культуре и медицине, даже в еде. Теперь к этому можно ещё прибавить и механизмы.
Некоторое время я раздумывала, не зная, чего не достаёт в такой искусной конструкции. Или недовольство касается не механизма? Чего тогда?
И вдруг я вспомнила, как прежде обе армии пытались отобрать друг у друга хлеб, взращенный военными поселениями. При наличии таких машин другие, вероятно, тоже захотели бы узнать принцип их действия. Значит, нужно придумать, как не дать врагу использовать наши способы.
Поместить в быков скрытый выключатель? Что-то вроде тайного действия, которое надо выполнять, чтобы механизм работал и армия Шу могла им пользоваться. А при установлении этого выключателя никто, даже украв быков, не смог бы разгадать секрет и воспользоваться ими.
Вдохновлённая своей идеей, я между делом сообщила о ней, как о какой-то безделице. Чжугэ Лян задумался, а потом рассмеялся, глядя на меня.
– Похоже, содержимое твоей головы сильно отличается от других.
Да ладно уж. Я ощутила некое самодовольство. Да уж, по сравнению с вами, живущими тысячу восемьсот лет назад, я мыслю действительно иначе.
***
К тому времени, как деревянные быки и самодвижущиеся кони стали изготовляться массово, наступила весна.
Шёл март седьмого года Цзяньсин.
С окончания второго Северного похода и отступления в Ханьчжун миновало три месяца. Глубокие снега уже стаяли, пришла весна. Всё вокруг заполнили мелкие цветы астрагала. Освещающее горы солнце уже не казалось таким далёким, как осенью. Оно рассыпало лучи, наполняя воздух мягким теплом, и повсюду чувствовалось биение жизни.
Пришло время свежих фруктов и изготовления вина. Я и сама сделала немного. В «Ши цзин» про июль говорится:
«В шестую луну отведать мы рады»
Багряные сливы и гроздь винограда.
В седьмую отведать бобы на пару,
В восьмую луну я жужубы сберу.
Мы рис собираем десятой луной –
К весне приготовим хмельное вино,
Чтоб старцев почтенных с седыми бровями
На долгие годы бодрило оно.
Все строфы «Седьмой луны» рассказывают, как в повседневности крестьянин возделывает землю, про его бесхитростные ежедневные заботы, что вполне соответствовало жизни людей Наньчжэна.
Собранный в октябре рис настаивался к новогоднему празднеству, и теперь его открывали для пира.
Воины и командиры целыми днями усердно тренировались, и внимательный к подчинённым Чжугэ Лян заметил, что они сильно изнурены, поэтому в качестве поощрения устроил пир для всей армии. Однако я всё время ощущала приближение третьего Северного похода. Хотя неудачи предыдущих кампаний слегка расстроили Чжугэ Ляна, собираясь в новый, он появлялся на людях полным сил и энергии. Казалось, его уверенность заражала окружающих, и все воины тоже воодушевлялись.
Возможно, именно это и привлекало меня в царстве Шу – начиная с генералов, вроде Гуань Юя, Чжан Фэя, Чжао Юня и Чжугэ Ляна, с самого присоединения к Юаням, никто не шёл за Лю Бэем ради власти. Все они выбрали его в самое тяжёлое время. И ещё мне нравилось, что они никогда не падали духом. Не сдавались сами и не позволяли поддаться унынию своим людям. Они высоко ценили дружбу и были настоящими братьями.
Если задуматься, Лю Бэй оставил после себя маленького сына и полный хаос. Народ обнищал, многие погибли, однако царство Шу всё равно продолжало жить. Его министр, можно сказать, друг, не бросил дела: работала канцелярия, разрабатывалось уголовное право Сычуани, развивалась экономика, народ перевёл дух и набрался сил. А после подавления мятежей – Северный поход, Северный поход, Северный поход... И всё только из-за памяти о прежнем господине и «упадке династии Хань», из-за желания «возродить царствующий дом Хань и восстановить прежнюю столицу», как завещал покойный император.
Признание. Взаимопомощь. Верность.
Десятилетия, пока вставало над горизонтом солнце, пока распускались цветы и опадали листья, пели цикады и кружились снежинки, пока сменяли друг друга свет и тьма, все они были едины. Никто не стремился к великим деяниям и геройству.
***
На вечернем пиру было жарко. Чжугэ Лян велел принести приготовленное мною молодое вино, но потом добавил, что присутствие женщины будет неуместным, поэтому оставалось только смотреть, как уносят моё вино. Тем не менее, я смогла стащить несколько кувшинов и припрятать в резиденции.
Слушая, как неотёсанные ханьцы веселятся от души, я впала в уныние, поэтому приготовила немного закусок и спряталась в комнате с кувшином вина. Вечерний ветер врывался в открытое окно, и можно было любоваться серебряным диском полной луны, висящим высоко в небе. Я наслаждалась спокойствием и тишиной. Было приятно вспоминать улыбку Чжугэ Ляна и пить вино у окна. Подперев ладонью подбородок, я унеслась мыслями в прошлое.
Я появилась здесь на пятом году Цзяньсин, а сейчас уже начался седьмой. Время летело быстро. Что ждало меня в будущем? Как долго можно будет оставаться рядом с ним?
Вино обладало насыщенным ароматом и долгим послевкусием, им следовало наслаждаться неспешно. Как и Чжугэ Лян, оно оставляло незабываемое впечатление.
Уже изрядно набравшись, я рассмеялась, одновременно закрывая руками горящие щёки. И тут вдруг распахнулась дверь, заставив меня невольно вздрогнуть от неожиданности. Оглянувшись, я увидела Чжугэ Ляна, которого поддерживали Цзян Вэй и Фэй И. Не знаю, сколько они выпили, но движения всех троих были неловкими, а походка нетвёрдой, и они беспрестанно обменивались любезностями.
Оставив Чжугэ Ляна стоять посреди комнаты, Цзян Вэй и Фэй И ушли, весьма довольные собою. Даже в опьянении моя голова ещё работала. Я подошла и попыталась помочь ему дойти до кровати, но едва не свалилась на пол.
Тут до меня дошло, что это не моя комната, и раз Чжугэ Лян вернулся, следовало уйти.
Я принялась искать дверь.
– Что потеряла? – спросил он, усевшись на полу. Его голос тоже звучал нетрезво.
– Дверь, – пробормотала я.
– Куда собралась? – Он ткнул в меня пальцем.
– К себе, спать, – пробубнила я в ответ.
Вот уж действительно «не в состоянии найти север». Дверь никак не попадалась.
– Вернись, – вдруг приказным тоном велел он.
Не обращая на него внимания, я наконец нащупала дверь и принялась толкать её. Дверь не открывалась. Как так вышло? Пока я усердно старалась открыть дверь, меня вдруг крепко схватили за руку.
Я и не заметила, когда Чжугэ Лян поднялся на ноги, но теперь он потащил меня обратно.
– Эй, давай поаккуратнее, – сказала я, источая винные пары.
– Помолчи.
Его лицо горело румянцем. Я такого не видела с прошлого Праздника Фонарей, где он тоже напился.
– Я устала, – заявила я.
– И я устал, – ответил он, не собираясь отпускать мою руку.
– Тогда... давай уложу тебя спать.
Хоть я и сама стояла неуверенно, но решила сначала позаботиться о нём. Поддерживая друг друга, мы принялись искать кровать.
Через долгое время нащупав спинку, я наконец усадила его, а он тут же улёгся на спину, но моей руки не отпустил, потянув за собой.
– Больно же... – пожаловалась я.
– Больно? Где... Мне не больно... – пробормотал он, развернувшись ко мне. И невнятно добавил: – Девочка...
Не успела я ответить, как он вдруг прижал меня к кровати своим телом. Я рассердилась, но в тот момент почувствовала не только запах вина, но и хорошо знакомый нард. Моё лицо снова вспыхнуло. Нард что, пробуждает чувственность? Каждый раз, когда я чувствую этот запах, теряю волю.
– Чжугэ Лян, я хочу спать с тобой, – чуть глуповато пробубнила я из-под него, стараясь сохранить спокойствие.
– Да? – привычно бесстрастно отозвался он. – Значит, будем спать.
Тут он действительно принялся раздеваться. Халат мгновенно исчез, открыв белоснежные нижние одежды. Несмотря на опьянение, я как-то сразу перепугалась.
– Шутишь что ли... – Не успела я договорить, как он заткнул мой рот поцелуем.
Губы встретились, обмениваясь густым ароматом вина. В какой-то миг его руки принялись незаметно развязывать мои одежды. Попытка вывернуться не удалась – меня крепко держали на месте. Оставалось пялиться на него широко раскрытыми глазами. Никак не отреагировав на мои вытаращенные глаза, он пошарил одной рукой под подушкой и вытянул чёрную ленту для волос.
Ею он связывал волосы, когда не носил гуань.
Этой лентой он закрыл мне глаза, погрузив в абсолютный мрак. Теперь я могла понять, что происходит только через прикосновения. Горячее дыхание коснулось уха, заставив тихо охнуть и напрячься всем телом. Теплая волна пробежала по шее, одежды окончательно распахнулись.
Я оставалась неподвижной лишь несколько мгновений, а потом крепко обняла его, пылко отвечая.
Ни один человек не может избежать любви и желания.
А раз так, ими следует наслаждаться.
_______
Деревянные быки и самодвижущиеся кони – особые повозки для доставки провианта войскам, изобретённые Чжугэ Ляном.
Цзунцзы – кушанье из клейкого риса, завёрнутое в тростниковые листья.

Комментарии

Загрузка...