Папа!
Когда Ли Муфэн бросился в комнату отца, он не стал сбрасывать вызов Тан Муюаня. Тан Муюань подошел с телефоном к отцу, хлопотавшему на кухне, и едва успел выкрикнуть одно слово, как его душа сорвалась в безутешный плач.
Отец Тана повернулся, посмотрел на залитое слезами, мелко дрожащее лицо Тан Муюаня, а затем сделал шаг вперед и прижал его к груди.
Папа, — обняв отца, сквозь слезы зарыдал Тан Муюань, — дядя Ли...
Отец Тана похлопал Тан Муюаня по спине.
Каша, варившаяся на плите, закипела, пена перелилась через край глиняного горшка и упала на огонь, издав шипящий звук.
Отец Тана отпустил Тан Муюаня, повернулся и убавил огонь. Не поворачиваясь к сыну лицом, он молча постоял немного, а затем глухо произвел:
Сяо Юань, позвони маме.
Будучи одной из первых больниц Ханчэня, принявших зараженных пациентов, Первая больница Ханчэня задыхалась от непрекращающегося потока больных, давно превысившего ее возможности.
И всё же, глядя на такое количество людей, главный врач сжав зубы продолжал принимать новых пациентов.
Все палаты были переоборудованы, во всей больнице не осталось места даже для половины еще одной койки.
В таких условиях работал больничный персонал. Медики трудились на пределе возможностей уже много дней подряд, на помощь в больницу согнали даже административный штат.
Услышав, что прибывающая на подмогу медицинская бригада прибудет сегодня, главврач с раннего утра встал у входа вместе с костяком врачей из отделения интенсивной терапии, чтобы встретить спасателей.
Среди встречающих особенно нервничала Лю Сюэу, ведь она знала, что в составе этого подкрепления находится группа помощи из Юйчжоу, в которой была Чан Юй.
Специальный автобус с медицинским отрядом прибыл на десять минут раньше запланированного. Машина еще не успела полностью остановиться, как главврач Первой больницы Ханчэня во главе делегации бросился навстречу.
Двери открылись, и прибывшие со всех концов страны медики начали здороваться с главврачом и докладывать о прибытии.
Как только Чан Юй закончила обмениваться приветствиями с главврачом, Лю Сюэу тут же сделала шаг вперед.
А Юй!
В это особенное время, чтобы свести к минимуму любые контакты, люди при встрече редко обнимались и даже руки жали гораздо реже обычного.
Завидев облаченную в глухую защитную экипировку Лю Сюэу, на груди которой было написано ее имя, Чан Юй окликнула ее: Сестрица Сюэ, — а затем через силу улыбнулась и кивнула.
Старые подруги, закадычные приятельницы, годами делившиеся опытом на научных конференциях, они не раз работали вместе. Но чтобы вот так — плечом к плечу на передовой, в самом эпицентре тяжелейшей вспышки эпидемии — такое происходило с ними впервые.
Обе улыбнулись: в этом молчаливом согласии взрослых людей крылось куда больше чувств, чем можно было выразить словами. Слова были не нужны — один лишь мимолетный взгляд, одна улыбка говорили сами за себя.
Чан Юй слегка отступила в сторону, представляя Лю Сюэу следовавшую за ней Ся Мо.
Ся Мо с уважением поклонилась Лю Сюэу: Здравствуйте, преподаватель Лю!
Лю Сюэу кивнула, и шедшая позади Ян Ли шагнула вперед, чтобы представиться.
Не успела Чан Юй договорить с Ян Ли, как зазвонил ее телефон. Увидев на экране имя Тан Муюаня, Чан Юй переглянулась с Лю Сюэу и покачала головой.
Вот мерзавец!
Хватит уже, Муюань! У нас всё будет хорошо, не переживай! — решив, что Тан Муюань снова названивает, чтобы справиться о ней и Ся Мо, Чан Юй ответила на звонок с легким упреком в голосе. Однако от ее следующих слов лицо Чан Юй мгновенно изменилось: Что ты сказал?
Зажав телефон в руке, Чан Юй широко раскрыла глаза от ужаса. Ся Мо и Лю Сюэу испуганно переглянулись.
Что случилось, Сяо Юй? — не успела Лю Сюэу договорить, как ее собственный телефон издал звонок. Она узнала номер: это была лаборатория. — Я Лю Сюэу, слушаю.
Что?
Чан Юй и Лю Сюэу почти одновременно опустили телефоны. Чан Юй бросила взгляд на Ся Мо, затем чуть опустила голову, глубоко вздохнула и посмотрела на Лю Сюэу.
Брат Ли ушел!
Ся Мо отвернулась. Лю Сюэу тяжело вздохнула.
Прости, Сяо Юй!
Чан Юй покачала головой. Лю Сюэу продолжила: Вся семья Муфэна заразилась, кроме Ли Лу!
Что?
Чан Юй и Ся Мо одновременно уставились на Лю Сюэу.
Лю Сюэу с горечью кивнула. Будучи врачами, они, казалось бы, давно привыкли к больным и смирились с неизбежностью жизни и смерти. Но когда беда касалась близких или друзей, когда они сталкивались с чьим-то последним упованием, обуздать чувства оказывалось выше их сил.
Ся Мо отвернулась. Ей казалось, что воздух в Ханчэне стал ледяным и сухим, от этой сухой стужи невыносимо защипало в глазах.
Одно мгновение — и покатились слезы.
Чан Юй и Лю Сюэу смотрели друг на друга. Им выпало пережить куда больше, чем Ся Мо, но в этот миг, кроме как отчаянно пытаться совладать с эмоциями, они не знали, что делать.
А может быть, в эту секунду они обе попросту утратили способность мыслить.
Ян Ли окинула взглядом всех троих и сделала шаг вперед: Давайте-ка поскорее отправимся к преподавателю Ли!
Словно очнувшись от кошмарного сна, Ся Мо бросилась к выходу из больницы первой.
Распахнув дверь квартиры Ли Муфэна, они увидели, что подоспевшие ранее медики как раз занимались телом отца Ли Муфэна, Ли Сыру.
Маленький Таньюань, Ли Лу, горько рыдал на руках у бабушки, его голос уже сорвался на хрип. С трудом пришедшая в себя мать Ли сидела на полу, судорожно прижимая к себе внука, и стеклянными глазами смотрела на изолированную зону отца Ли.
Защитная ширма была откинута, тело отца Ли уже упаковали в специальный погребальный мешок для инфицированных.
Ли Муфэн стоял рядом, в упор глядя на тело отца. Написанный черным по белому иероглиф траура на мешке казался необъятным, застилая весь мир.
Ли Муфэн изо всех сил таращил глаза. Ему хотелось рассмотреть этот черный иероглиф на белом фоне. Ему отчаянно хотелось заглянуть в лицо отца, ведь он так и не смог разглядеть его как следует.
Медики хлопотали здесь с самого их прихода. Они переворачивали тело, старательно укладывали голову, но ему всё казалось, что лица он так и не увидел.
В поле зрения попадались лишь седые волосы отца — слегка растрепанные и тусклые. Проработавший всю жизнь учителем отец всегда следил за собой, его волосы неизменно были аккуратно причесаны. Даже собираясь в больницу на осмотр, он привел себя в идеальный порядок.
Но как бы он ни старался, как бы широко ни распахивал глаза, Ли Муфэн никак не мог разглядеть отцовское лицо.
Он чувствовал только, как в глазах нарастает жжение и боль. Сухие воспаленные глаза саднило до рези.
Наконец, истощенный бесплодными усилиями организм сдал назад, и Ли Муфэн невольно моргнул.
Мир перед глазами расплылся, превратившись в сплошную пелену из теней.
Сквозь эту затуманенную пелену было видно, как медики наконец прекратили все суетливые движения.
Переглянувшись, они глубоко поклонились телу покойного.
Ли Муфэн был не в силах думать, его онемевшее тело машинально последовало их примеру. То ли оттого, что он слишком долго неподвижно стоял, то ли от оцепенения, но поддавшись порыву поклона, Ли Муфэн рухнул на колени.
Деревянный пол глухо стукнул. Медики испуганно вздрогнули, резко обернувшись на Ли Муфэна и следовавших за ним на коленях мать Ли и Ли Лу.
Казалось, боль в собственном теле больше не отзывалась в Ли Муфэне. Лицо его застыло без тени эмоций. Остекленевшие глаза смотрели в пустоту, превратившись в безжизненное изваяние. Непрерывным потоком катившиеся из глаз слезы не могли оживить это окаменевшее лицо.
Сидевшая позади мать Ли замерла точно так же. Разница была лишь в том, что в ее глазах не было слез, а на лице не осталось даже следов от них — одни лишь глубокие морщины.
Ли Лу продолжал плакать, хриплым голосом призывая дедушку. Но то ли от усталости, то ли глядя на то, как тихо, словно боясь потревожить покой, стоят на коленях папа и бабушка, плач мальчика стал тише.
Ли Лу плакал. Прильнув к бабушке, он просто плакал, не пытаясь вырываться или делать резких движений. Его глаза покраснели и припухли от слез, а лицо оставалось мокрым.
Медики слегка склонили головы перед Ли Муфэном, его матерью и Ли Лу, а затем выпрямились.
Примите наши соболезнования!
Сколько на свете существует способов разбудить человека? Сотни? Тысячи? Или того больше.
Почему люди просыпаются? Из-за радости? Из-за горя? Или по какой-то другой причине?
Как бы то ни было, если бы можно было спать вечно, если бы можно было никогда не просыпаться — до чего же это было бы прекрасно.
Не думать ни о чем, ничего не чувствовать... Пожалуй, так жизнь любого человека стала бы куда легче.
Без радостей, но и без боли.
Ли Муфэн в конце концов очнулся.
Очнувшись, он увидел облаченных в глухую защиту медиков, увидел тело отца, уже уложенное на каталку — точнее говоря, упакованный в специальный мешок прах, и тот самый огромный, бросающийся в глаза, режущий по живому иероглиф траура...
Если прежде казалось, будто в сердце вонзили клинок, и после краткой вспышки невыносимой боли всё онемело настолько, что больше не отзывалось ни единым нервом, то теперь вся жестокая реальность вокруг, подобно злодейской руке, единым движением выдернула этот нож из груди.
Хлынула кровь, боль разлилась по всему телу.
Из последних сил Ли Муфэн бросился к отцу.
Папа!
Ся Мо, бежавшая впереди всех, подскочила и удержала Ли Муфэна, которого преградили путь медики.
Брат Фэн!
Ли Муфэн уставился на Ся Мо так, будто видел ее впервые в жизни. Встретившись с ним взглядом, Ся Мо залилась слезами.
Брат Фэн, это же я! Ся Мо! Я Ся Мо!
Ся Мо? — недоверчиво переспросил Ли Муфэн, и Ся Мо закивала. — Это я, брат Фэн, я Ся Мо!
Убедившись, что перед ним действительно Ся Мо, Ли Муфэн внезапно вцепился ей в плечи и зарыдал в голос.
Ся Мо, они хотят забрать моего папу!
Муфэн! — Чан Юй подошла, опустилась перед Ли Муфэном на корточки и положила руку ему на плечо. — Ты должен держаться!
Лю Сюэу глубоко вздохнула и присела рядом с матерью Ли, которая по-прежнему не проявляла никаких эмоций. Она мягко погладила по спине мать Ли и горько плачущего Ли Лу, а затем кивнула Ян Ли.
Ян Ли широко раскрыла глаза, пытаясь сдержать слезы, подошла к медицинским работникам и знаком показала, что можно везти.
Медики кивнули и покатили каталку с телом отца Ли к выходу.
Сыру! — мать Ли вдруг испустила отчаянный, надрывный вопль, оттолкнула Ли Лу, бросилась к каталке и вцепилась в нее мертвой хваткой.
Сыру!
Лицо женщины исказилось от слез и соплей, а рыдания перешли в прерывистые, удушливые всхлипывания.
Чан Юй обняла заливающегося слезами Ли Лу, Ян Ли изо всех сил попыталась оттащить мать Ли, а санитары по знаку Ли Ли покатили каталку к двери.
Глядя на удаляющегося отца Ли, мать Ли так напряглась, что на ее лбу от страшной боли вздулись вены.
Ли Муфэн разжал руки Ся Мо, на коленях подполз к матери и обнял ее.
Мама!
Мать Ли перевела взгляд на Ли Муфэна, затем на Ли Лу, со слезами на глазах горестно и мягко позвала сына:
Муфэн...
Ли Муфэн кивнул. Мать Ли словно хотела что-то сказать, но ее глаза вдруг потускнели, и она обмякла, завалившись на Ян Ли.
Мама!

Комментарии

Загрузка...