Завидев неладное, белая крыса втянула голову в плечи и затрясла зажатым в лапе бубенцом.
Бумажная процессия пришла в движение, взявшись за руки и образовав плотное кольцо, запечатавшее дядюшку Цзю и У Се внутри.
Куклы затянули свадебные песни тоненькими голосками, сливавшимися в сплошной гул, от которого у людей темнело в глазах.
У Се почувствовал, как к горлу подкатывает горячая волна, колени задрожали, грозя подогнуться.
И снова этот прием: все эти обращенные твари поголовно проходят курсы звуковой атаки?
Он прикусил кончик языка, во рту расплылся привкус крови, и в голове немного прояснило.
Оставшиеся фальшивые даосы, сообразив, что дело пахнет керосином, окончательно запаниковали: позабыв о всяком стыде, они с воплями покатились прочь.
Кто лез через стены, кто пытался протиснуться в собачий лаз, а кто забился в чан для воды и наотрез отказывался вылезать.
Но как двуногим людям тягаться в скорости с четырехлапыми оборотнями? Смерть настигла их еще быстрее.
Весь двор превратился в сумасшедший дом, трупы людей и зверей перемешались, повсюду валялись оторванные конечности.
У Се сплюнул порцию крови с языка прямо на зажатый в руке талисман, и громовой талисман, усиленный кровью мальчика, вспыхнул ослепительным светом.
Подумав секунду, он сообразил, что во рту еще осталась кровавая слюна, добро пропадать не должно, и вытащил еще несколько громовых листов.
Целая пачка взмыла в воздух, осыпая двор искрами, и в тот момент, когда они коснулись бумажных кукол, их хоровое пение фальшиво оборвалось.
Все услышали сухой треск, и куклы вспыхнули единым факелом, за пару секунд обратившись в кучку черного пепла.
Дядюшка Цзю крутанул запястье, рассекая воздух медным мечом; крысиный вожак увернулся вбок, и когти чиркнули по лезвию, высекая сноп искр.
Бой шел на равных, и никто пока не мог взять верх.
У Се не успевал следить за учителем: метнув три талисмана подряд, он снова разнес в клочья парочку крыс.
Уж в чем-чем, а в запасах недостатка не было – он потратил едва ли десятую часть своих схронов; если мощи не хватает, значит, надо брать количеством.
Прижатый к стенке предводитель-крыса обманным движением одурачил дядюшку Цзю и ринулся к монаху с посохом.
Тот затрясся всем телом, сообразить ничего не успел, наотмашь взмахнул посохом для защиты, но когти опустились вниз, и дерево разлетелось на щепки.
Чудовище повторило удар, и монаха распороло от груди до паза, залив кровью всю землю вокруг.
─ Цзы-цзы-цзы! ─
Сотни крыс разом бросились вперед, и вскоре от несчастного остался лишь скелет да череп с застывшими в ужасе глазами.
Плоть и кровь духовного практика были для нечисти лакомством пуще прежнего, отчего демоны разъярились еще сильнее.
Кровожадные красные зыркающие глаза впились в оставшихся людей с нескрываемой алчностью.
Дядюшка Цзю перехватил медный меч перед грудью и рявкнул во всю мочь: ─ Бесы, опомнитесь! Путь самосовершенствования долог, к чему самим рыть себе могилу? ─
─ Вы по уши в грехах, неужто не думали, как станете проходить небесную кару? ─
Пожиравшая мозги крыса подняла голову, смахнула с пасти кровь и противным голосом пропела: ─ Ой~ Ишь ты, великая беда нашлась! ─
─ Эй, даос! В доме радость приключилась, не желаешь присесть да пропустить чарочку? ─
─ О завтрашнем дне не думай, живем пока живется! ─
Оно захихикало, ни во что не ставя собравшихся.
Подумаешь, даос – скоро сам станет свежим кушаньем на его зубах.
─ Как проходить испытание – моя забота, а вот вам пора подумать, как унести отсюда ноги! ─
Стоило крысе договорить, как двор заволокло белым туманом с омерзительным приторно-тухлым запахом.
То была аура нечисти – густая, удушливая, мгновенно заполнившая весь усадебный двор.
Останки растерзанных крыс на земле начали медленно шевелиться, словно собираясь срастись воедино.
У Се решил больше не жалеть добра: кто первый ударил, тот и прав, а кто мешкает, тот погибает первым.
Он метнул три высших талисмана Ярого Огня: по словам наставника, по силе они равнялись истинному пламени Самадхи.
─ Взрыв! ─
Пламя взметнулось столбом, охватывая заново сросшуюся кучу нечисти и вытапливая жир со зловонным шипением.
А сам вожак подпитал силы туманом, его ярость взлетела до небес, глаза покраснели окончательно, и он бросился на дядюшку Цзю.
Действуя не напролом, а используя невероятную ловкость, зверь метался из стороны в сторону, оставляя за собой сплошные тени.
Острые когти целились в горло, хитроумно и смертоносно – чистая борьма не на жизнь, а на смерть.
Дядюшка Цзю не дрогнул: отбивая удары шагом Тяньган и отражая выпады мечом, он создал вокруг себя непроницаемую стену из световых бликов.
Звон металла раскатился по двору, и каждое столкновение разметывало в стороны клубы тумана.
Остальные крысы перевели взгляды на У Се; их мускулы под шкурами бугрились, готовые к прыжку.
Они явно действовали сообща: с полтора десятка тварей образовали полукруг и начали теснить его с фланга, увеличивая разрыв между ним и наставником.
Двум рукам трудно справиться с десятком лап, и сколь ни сильны талисманы, за всем уследить невозможно.
Одна из крыс выскользнула из угла, принюхалась и прыгнула прямо на У Се.
Он успел отскочить в сторону, но всё же опоздал на мгновение: крысиный коготь полоснул по задней части шеи, и оттуда выступили капли крови.
Парень провел рукой – обожгло жгучей болью; в бешенстве он метнул взрывной талисман прямо в морду твари.
Зрелище оказалось не для слабонервных: взрыв прогремел в упор, разнеся голову на куски, и кроваво-белая жижа брызнула во все стороны.
Несколько капель угодило ему на лицо, и в нос ударил едкий смрад.
Впрочем, терпеть было можно, но вот есть тофу с мозгами в ближайшее время ему точно не хотелось.
Отразив крысу ударом меча и отступив на полшага, дядюшка Цзю окинул взглядом обстановку во дворе и внезапно убрал медный меч.
Из-за пазухи он извлек зеркало размером с ладонь, начищенное до блеска, сплошь покрытое по тыльной стороне мелкими рунами.
Лунный свет упал на гладкую поверхность и словно застрял в ней, заставив всю бронзу вспыхнуть ослепительным сиянием.
Ослепительный белый луч взмыл ввысь и разорвался в небе мириадами мельчайших искр, мягко осыпавшихся дождем.
Стоило этим искрам коснуться шкур крысиных демонов, как они зашипели, словно раскаленные угли, упавшие на сухую солому.
В местах соприкосновения тут же поднимались струйки дыма, а от шерсти шел паленый душок.
Стая взвыла: крысы заметались по земле, царапая когтями плиты так, что летели искры.
Некоторых прожгло насквозь вместе с позвоночником, они завалились на спину, дергая лапами, пока из пастей не повалил густой дым.
У Се уловил момент: громовые и взрывные талисманы полетели градом – неважно, сдохли они или нет, пусть всех разнесет на куски арбуза.
Двор превратился в филиал преисподней: визг и вопли не умолкали ни на секунду, крысиное поголовье гибло тысячами, не оставляя после себя целых тел.
Если взглянуть со стороны, было даже непонятно, кто здесь истинное чудовище – настолько свирепой и кровавой оказалась расправа.
Твари таяли на глазах, а те немногие, что уцелели, забились по углам, боясь высунуть нос.
Завидев такое, крысиный вожак переменился в лице и бросился на лежавшее на земле зеркало, пытаясь расколоть его единым ударом.
Дядюшка Цзю не позволил: он резко подал меч вперед, вогнав острие в бок твари чуть ниже ребер и проворачивая клинок.
Взвыв от боли, зверь попытался отпрянуть, прижимая лапой рану, из которой меж пальцев сочилась зеленовато-бурая кровь.
Бей врага, пока он слаб, а раз уж этот предводитель взял на себя роль главного, У Се решил оказать ему максимальные почести.
Если на прочих уходило от силы по два талисмана, то этому досталась целая пачка – навскидку штук тридцать.
Как ни уворачивался уродец, его задело взрывом; раскаты грохотали один за другим, выкопав на земле целую воронку.
После финального громового раската крысиного вожака разнесло в ошметки, которые густо размазало по стене, окончательно отправив его на покой.

Комментарии

Загрузка...