В ичжуане, в алтарной.
Посреди помещения стоял черный лакированный гроб.
Прямо перед ним возвышался жертвенный стол.
А за столом рядами выстроились многочисленные погребальные таблички.
─ И ночь уже на дворе, а эти два балбеса все никак не вернутся. ─
Дядюшка Цзю нервно мерил шагами алтарную.
Линь Шэн сидел на маленьком стульчике
и с аппетитом уплетал поданные к жертвенному столу фрукты.
Бросив быстрый взгляд на продолжающего нарезать круги дядюшку Цзю, он с любопытством спросил: ─ Племянник-наставник, то, что лежит в гробу, судя по всему, вот-вот превратится в цзянши? Черная аура так и прет наружу. ─
Дядюшка Цзю опешил и обернулся к гробу.
Сам он этого почему-то не заметил.
Однако его младший дядя-наставник обладал очами истины, так что сказанное им вряд ли было ложью.
Прикинув это в уме, дядюшка Цзю сделал несколько шагов вперед и, помедлив немного, откинул крышку гроба.
Старый господин Жэнь лежал внутри с прежним безмятежным выражением лица, вот только его иссохшее некогда тело явно раздалось вширь.
Из-под верхней губы показались две трупные клыкастые пластины.
Лицо дядюшки Цзю окаменело, а взгляд переметнулся на руки усопшего – на иссохших ладонях старого господина ногти угольно-черного цвета с пугающей быстротой отрастали прямо на глазах.
Сидевший рядом и уплетавший фрукты Линь Шэн проглотил последний кусочек мякоти, подбежал на коротких ножках к табурету, карабкался вверх и заглянул внутрь гроба.
─ Племянник-наставник, а этот Жэнь Вэйюн и впрямь отъелся. ─
С этими словами Линь Шэн протянул руку и ткнул старого господина Жэня в лицо.
─ Ого, твердый как камень, ─ цокнул он языком от удивления.
От такой картины у дядюшки Цзю задергалась щека, и он со вздохом произнес:
─ Младший дядя-наставник, старый господин Жэнь того и гляди обратится цзянши, лучше бы вам вести себя поосторожнее. ─
Линь Шэн ничуть не смутился и лишь с улыбкой ответил:
─ Ничего страшного, я держу все под контролем, просто впервые вижу цзянши, вот и стало любопытно. ─
─ Да, кстати, племянник-наставник, я с детства слышал, что эти мертвецы боятся клейкого риса. С чего бы это? ─
Услышав вопрос Линь Шэна, дядюшка Цзю приподнял бровь, и на его губах заиграла легкая улыбка.
Хотя его младший дядя-наставник обладал огромной силой, годами он был мал и опыта имел маловато.
Разве это не прекрасный повод показать себя?
Подумав так, дядюшка Цзю погладил подбородок и пустился в объяснения:
─ Клейкий рис впитывает чистую энергию ян нашей земли и служит главным кошмаром для трупного яда и темной скверны.
В цзянши полно мертвенной ци, стоит им коснуться клейкого риса – и плоть начинает гнить, а попади он в рану – пойдет нагноение и разложение. Это самое доступное и эффективное янское средство против трупной нечисти. ─
Закончив говорить и заметив сияющие глаза Линь Шэна, дядюшка Цзю внутренне возгордился.
В конце концов, блеснуть знаниями перед младшим дядей-наставником – дело чести для поддержания авторитета старшего по званию.
─ Потрясающе. ─
Линь Шэн не поскупился на похвалу.
Дядюшка Цзю с невоздимым видом бросил: ─ Да так, простые житейские познания. Младший дядя-наставник еще мал, подрастет – узнает куда больше… ─
Он продолжал разглагольствовать сам с собой, но, оглянувшись через секунду, обнаружил, что Линь Шэн куда-то исчез.
Опознав пропажу, он уже собирался окликнуть мальчика, как тот снова прибежал обратно.
Причем не просто прибежал, а приволок с собой какой-то небольшой мешочек.
─ Младший дядя-наставник? Это что? ─ с недоумением спросил дядюшка Цзю.
Линь Шэн хитро ухмыльнулся:
─ Пустяки, сходил за клейким рисом. Раз уж ты, племянник-наставник, говорил, что эта штука лучше всего справляется с цзянши, я подумал – почему бы не проверить? ─
С этими словами Линь Шэн забрался на табурет на своих коротких ножках, бросил взгляд на лежащего в гробу старого господина Жэня и развязал мешочек.
Зачерпнув горсть клейкого риса, он швырнул его прямо в лицо усопшему.
К немалому удивлению Линь Шэна, старый господин Жэнь никак на это не отреагировал.
Линь Шэн озадаченно нахмурился: ─ В чем дело, почему никакой реакции? ─
И пока он пребывал в растерянности,
разнелся смех дядюшки Цзю:
─ Ха-ха-ха, младший дядя-наставник, старый господин Жэнь хоть и подает признаки превращения, но в настоящего цзянши еще не обратился, так что рис на него пока не действует. ─
─ Вот оно как… ─ протянул Линь Шэн, но останавливаться не стал.
Он силой разжал челюсти старого господина Жэня и под изумленным взглядом дядюшки Цзю ссыпал весь остаток клейкого риса ему прямо в рот.
─ Младший дядя-наставник, что вы делаете? ─ ошеломленно вопросил дядюшка Цзю.
Линь Шэн отряхнул руки: ─ Ничего особенного. Все равно он рано или поздно станет цзянши, а когда станет… ─
На этих словах Линь Шэн умолк и с плутовской улыбкой посмотрел на дядюшку Цзю.
Дядюшка Цзю лишь возвел очи к небу и приложил руку ко лбу. Эх, этот его младший дядя-наставник…
И впрямь настоящее исчадие озорства.
Пока они беседовали, в глубине гроба доселе неподвижные веки старого господина Жэня чуть заметно дрогнули, а затем вновь замерли.
В разгар разговора между дядей и племянником
снаружи алтарной послышались торопливые шаги.
Вместе с топотом долетели испуганные крики Цюшэна и Вэньцая:
─ Учитель! Учитель, беда, стряслась беда! ─
Дядюшка Цзю слегка нахмурился и посмотрел на выход из алтарной.
Вскоре запыхавшиеся Цюшэн и Вэньцай влетели внутрь.
В руках они держали три благовонные палочки.
Дым от них поднимался неравномерно – две палочки тлели наполовину короче третьей.
Вэньцай сглотнул слюну и протянул благовония дядюшке Цзю со словами: ─ Учитель, посмотри на эти палочки! ─
Уставившись на тлеющий дым, дядюшка Цзю нахмурился еще сильнее, взял благовония из рук Вэньцая и мрачно произнес:
─ В жизни людской страшнее всего три длинных и два коротких, а для благовоний хуже всего две коротких и одна длинная. Если они прогорели так, в доме непременно кто-то умрет. ─
Цюшэн в ужасе выдохнул: ─ Неужели в доме господина Жэня? ─
Дядюшка Цзю кивнул и перевел взгляд на открытый гроб.
Цюшэн и Вэньцай переглянулись и тоже уставились на гробину.
─ Мать честная! Старый господин Жэнь и впрямь растолстел. ─
Дядюшка Цзю затушил благовония и серьезно посмотрел на обоих:
─ Цюшэн, Вэньцай, быстро ступайте подготовьте бумагу, кисть, тушь, нож и меч. ─
Они растерянно переглянулись и в один голос вопросили:
─ Учитель, а это еще что такое? ─
Лицо дядюшки Цзю потемнело, он уже собирался устроить взбучку, как вдруг вмешался Линь Шэн:
─ Балбесы, желтая бумага, кисть для фу, тушечница для чернил, широкий тесак и персиковый меч же! ─
─ А-а~ ─ дошло до учеников.
Дядюшка Цзю холодно фыркнул: ─ И чего стоите? Марш исполнять! ─
─ Есть, учитель! ─
…
Все было готово.
Линь Шэн с сияющими глазами наблюдал, как облаченный в даосские одежды дядюшка Цзю, сжимая в руке персиковый меч, непрерывно складывал пальцы в мудры и творил заклинания.
Раньше, глядя фильмы, он находил этот набор движений дядюшки Цзю невероятно крутым.
Теперь же, видя все наяву, он находил это зрелище просто потрясающим донельзя.
─ Повелеваю! ─
рявкнул дядюшка Цзю.
Добавив в тушь свежую кровь только что зарезанного петуха, он резко обернулся к Цюшэну и Вэньцаю.
─ Возьмите этот малярный шнур, вымажьте в туши и обтяните им весь гроб целиком, смотрите, ни единого дюйма не пропустите. ─
─ Слушаемся, учитель! ─
отозвались те и принялись натягивать чернильную нить.
Глядя на них, дядюшка Цзю не только не расслабился, но нахмурился еще пуще.
Тут Цюшэн с сомнением спросил: ─ Учитель, неужели старый господин Жэнь и правда превратится в цзянши? ─
Дядюшка Цзю кивнул, заложил руки за спину и со вздохом изрек: ─ Верно. Люди делятся на хороших и плохих, а мертвецы – на цзянши и простые трупы. ─
Вэньцай вставил свое слово: ─ Люди делятся не только на хороших и плохих, есть еще мужчины и женщины! ─
Дядюшка Цзю зыркнул на него и прикрикнул:
─ Учитель говорит, а ты куда лезешь?! Тело старого господина Жэня – это как раз тот труп, что вот-вот станет цзянши. ─
Цюшэн продолжал натягивать чернильную нить и с любопытством допытывался: ─ Учитель, а с чего вдруг нормальный покойник превращается в цзянши? ─
У Линь Шэна загорелись глаза – он перетащил поближе скамеечку и уселся с самым жаждущим знаний видом.

Комментарии

Загрузка...