«Звёздный Король становится командиром одного из главных отрядов Союза Мурима».
Новость свалилась на Хэнань внезапно.
Слухом её уже нельзя было назвать: Союз распространил официальное заявление через Союз Нищих. Судя по скорости, с которой сообщение разошлось по провинции, люди Мукёна постарались на славу. Не прошло и суток, а обсуждали её уже повсюду.
— Звёздный Король? Командиром отряда?
— Не припомню, чтобы мастер королевского уровня занимал такую должность.
Раньше говорили о Шести Престолах. Теперь, после появления ещё одного короля, их стало семь.
За всю историю Союза Мурима мастера такого уровня становились главами Союза, но обычный командирский пост не занимал ни один из них. Поэтому сначала решение казалось почти нелепым.
Потом кто-то напомнил:
— А разве покойный Король Сабли не прибыл на Боевой фестиваль Божественного Дракона именно ради права возглавить Отряд Божественного Дракона?
С этим спорить было трудно.
Командование возрождённым отрядом входило в число наград победителю турнира. Получалось, победи Король Сабли — он сам стал бы командиром.
Значит, в самом факте назначения Звёздного Короля ничего невозможного не было.
Возражение нашлось другое.
— Но ему ведь едва за двадцать!
Гу Янчхону едва исполнилось двадцать. Он только-только вошёл во взрослую жизнь, и даже после всего, что сделал в Хэнани, некоторым было трудно принять мысль: настолько молодой человек получит власть над одним из ключевых боевых подразделений.
Такие голоса быстро утонули.
— При чём тут возраст? Если это Звёздный Король, мне, наоборот, спокойнее.
— Он ради разваливающегося Союза собственной жизнью рискует, а вы сейчас годы считать будете?
Люди были слишком злы на сам Союз, чтобы всерьёз придираться к его спасителю.
Общественное доверие к организации держалось из последних сил и, не случись ничего нового, вскоре окончательно рухнуло бы.
Поэтому известие подействовало именно так, как рассчитывали в штабе.
— Со Звёздным Королём хотя бы не страшно.
— Вот ему я пока верю.
— Союз всё равно вызывает вопросы... но раз он туда вошёл...
Герой, спасший Хэнань, сам выбрал Союз Мурима.
Этого оказалось достаточно, чтобы часть гнева слегка остыла. Не исчезла — просто у людей появилась причина на время придержать окончательный приговор.
Одно имя внесло раскол в прежде единодушное возмущение.
А затем разошлась вторая новость, по громкости почти не уступавшая первой.
— Вы слышали? Говорят, Отряд Божественного Дракона тоже возвращают.
— Божественного Дракона?.. Тот самый?
Когда-то это подразделение считалось живой легендой Союза.
Каждый его боец был выдающимся мастером, а человек, возглавлявший отряд, почти неизменно позже становился одной из заметнейших фигур своей эпохи.
Отряд Божественного Дракона называли лицом боевых сил Союза и личным подразделением главы. Сейчас примерно ту же роль выполнял Отряд Лазурного Дракона, но старики лишь качали головами: прежнее влияние Божественного Дракона было несопоставимо выше.
Неудивительно, что известие о возрождении символа породило новую волну разговоров.
Только быстро всплыл очевидный вопрос.
— Постойте. Разве командиров и бойцов не собирались выбрать на турнире?
— Победитель должен был возглавить отряд. Турнир прервали. Победителя нет. И что теперь?
Ещё до нападения было известно, что Отряд Божественного Дракона собираются вернуть по итогам фестиваля. Но фестиваль закончился кровавым хаосом, финала не случилось.
Да и сама идея выбирать командира открытым турниром с самого начала многих удивляла.
Потому что у Божественного Дракона существовала старая особенность.
Личности бойцов отряда никто не скрывал.
А вот командир по традиции не раскрывал своё имя.
После назначения он надевал маску и до самого конца службы действовал под ней. Это считалось одним из правил подразделения.
Конечно, на практике правило работало довольно смешно.
У боевых искусств каждого мастера свой почерк. Чем выше ступень, тем меньше людей способны показать похожие техники. Поэтому окружающие обычно довольно быстро догадывались, кто скрывается под маской, а дальше просто делали вид, что ничего не знают.
Хороший пример — одиннадцатый командир, будущий Владыка Меча.
Ещё до того, как он стал главой Союза и получил свой знаменитый титул, он возглавлял Отряд Божественного Дракона под золотой лисьей маской.
Проблема была в том, что его Лунный Танец Меча отличался слишком характерным почерком.
Поэтому личность «таинственного» командира знала едва ли не половина мурима.
С большинством предшественников происходило примерно то же самое.
По-настоящему загадочным остался, пожалуй, только последний.
Шестнадцатый командир, служивший перед расформированием подразделения.
О нём не было известно почти ничего.
Обычно, уходя с должности, командир снимал маску и официально раскрывал имя. Но шестнадцатый оказался последним: отряд упразднили, традиция оборвалась, и, похоже, никто не стал добиваться формального раскрытия личности.
С тех пор прошло почти двадцать лет.
Поэтому ещё до нападения люди спорили: если нового командира определит публичный турнир, от старого правила об анонимности откажутся?
Исчезнет ли вместе с ним одна из главных особенностей Божественного Дракона?
Теперь же турнир вообще не состоялся, а Союз внезапно объявил, что отряд всё равно возрождается.
Вопросов стало ещё больше.
* * *
К вечеру, когда за окнами уже густел закат, до Моён Хиа дошли обе новости.
Она негромко выдохнула.
— Хаа...
Я, сидевший напротив, невольно сглотнул.
Я знал эту привычку.
Так она делала, когда была очень недовольна и пока ещё старалась не показывать, насколько.
Значит, вести себя надо предельно осторожно.
— Итак, — наконец произнесла Моён Хиа. — Божественный Дракон, не Божественный Дракон... Суть ведь в том, что молодой господин решил стать командиром Союза. Я правильно поняла?
— Ну... выходит, да.
— «Выходит»? Мне сказали, вы уже подписали договор.
— Там пока... предварительно... на словах всё было...
— То есть подписи вы не ставили?
— Печати не было. Отпечаток пальца был.
— ...
— Прости.
Я извинился сразу, как только увидел её лицо.
Ни одна из заготовленных отговорок не сработала бы.
— Вы серьёзно сейчас этим оправдываетесь?
— Ну технически я прав... Если я это скажу, ты разозлишься ещё сильнее, да? Всё, понял. Прости.
Она медленно взяла со стола кувшин с водой.
Я тут же поймал её за запястье.
— Отпустите.
— Отпущу — ты мне этой штукой голову проломишь.
— Вашу голову таким не проломишь. Вы вообще понимаете, какой у вас сейчас уровень? Даже царапины не останется. Поэтому просто получите по заслугам.
— Если не ранит, это не значит, что не больно.
— Так я и хочу, чтобы было больно! Иначе зачем мне вас бить? Если хоть этого не сделаю, сама от злости лопну. Так что сидите смирно.
— Давай успокоимся и поговорим. Насилие — это плохо.
— Вы понимаете, насколько нелепо именно от вас слышать такую фразу?
Понимал.
Но сейчас других аргументов не было.
— Серьёзно, условия отличные. Я ещё сверху несколько пунктов выбил.
Запястье я по-прежнему не отпускал.
Пальцы Моён Хиа чуть расслабились, но лицо осталось холодным.
— Разумеется, отличные. Будь они плохими, вы бы не согласились.
— Вот именно. Так что...
— А обещание сначала обсуждать со мной важные дела вы уже забыли?
Я замолчал.
Такое обещание действительно было.
Крупные сделки, договоры, обязательства — хотя бы показывать ей до того, как ставить подпись.
Она попросила, я согласился.
И просьба была разумной.
Чоль Чисон и Чегаль Хёк тоже были умными людьми, но именно в торговых и договорных делах Моён Хиа превосходила их обоих.
Кроме того, договорённость устраивала и меня: иногда через неё было удобно проводить собственные мутные дела так, чтобы они выглядели приличнее.
Но существовала и ещё одна причина.
— Ты в последнее время и так по уши в работе.
Моён Хиа промолчала.
После нападения дел у неё стало вдвое больше. Она и раньше жила среди писем и счетов, а теперь буквально не выныривала из бумаг.
Госпожа Ми ещё только собиралась предложить помощь беженцам, а Моён Хиа уже сама разыскала людей, выяснила нужды и начала готовить снабжение.
Я даже представить не мог, сколько всего на ней висит.
Ест ли нормально? Спит ли вообще?
Она и без того была тонкой, почти хрупкой, а сейчас загоняла себя до предела.
Нагружать её ещё и моим внезапным контрактом казалось бессмысленной жестокостью.
— Поэтому и не стал дёргать. Тем более всё, похоже, прошло неплохо. Так что давай ты всё-таки немного остынешь...
— А из-за кого, по-вашему, у меня столько работы?
— Что?
Я осёкся.
Голос стал ледяным.
Может, показалось, но воздух вокруг Моён Хиа будто и правда похолодел. Ещё секунда — и в комнате начнёт падать снег, хотя крыша на месте.
Что за чертовщина?
— Я из-за вас занята! — сорвалась она. — Я сплю меньше, пашу до смерти, лишь бы хоть раз заслужить от вас нормальную похвалу. А вы мне заявляете: «Ты выглядела занятой, поэтому я ничего не сказал»?! Это, по-вашему, объяснение?!
— Погоди, успокойся...
— Да пошло оно, ваше «успокойся»! Вы вообще человек?! Такое чувство, будто весь здравый смысл обменяли на боевой талант!
Вообще-то человеком я уже не совсем был.
Почему-то именно эта мысль первой мелькнула в голове.
И, видимо, поэтому я на миг ослабил хватку.
Кувшин тут же взлетел над её головой.
«Ну всё. Мне конец».
Ладно, пусть бьёт.
Я уже слегка нахмурился, приготовившись принять удар.
Но Моён Хиа не ударила.
— Идиот...
Она стояла с кувшином в руке, лицо пылало от злости.
А потом глаза вдруг покраснели.
В уголках выступила влага.
Я уставился на неё во все глаза.
Она... плачет?
Моён Хиа?
Я не видел этого ни в прошлой жизни, ни в нынешней.
От неожиданности всё тело закаменело.
Этого мгновения ей хватило.
Она поставила кувшин на место, резко отвернулась.
— Всё. У меня, видите ли, слишком много дел. Пойду работать.
— Э... подожди...
Дверь закрылась.
Я остался смотреть ей вслед, не придумав ни одного слова.
Кажется, это уже не просто мелкая ссора.
Кажется, я очень серьёзно облажался.
Я медленно перевёл взгляд в сторону.
И наткнулся на целую стену осуждающих взглядов.
Особенно нехорошо смотрели женщины.
Мы как раз впервые за долгое время собрались вместе поесть. Я заодно хотел рассказать о должности командира и потому поднял тему за столом.
То, что Моён Хиа взорвётся настолько, я не предполагал.
Неловкая тишина становилась всё тяжелее.
Наконец Ви Сольа, уже прикончившая третью миску риса, осторожно сказала:
— Мне неловко это говорить...
Я насторожился.
— Но в этот раз молодой господин правда виноват.
Намгун Биа и Тан Соёль одновременно кивнули.
Вот тогда до меня окончательно дошло, насколько всё плохо.
* * *
Поев, я сразу ушёл.
Хотелось первым делом найти Моён Хиа, но у меня уже была назначена встреча, которую нельзя было отменить.
Едва я вошёл в комнату, меня спросили:
— Поссорились?
— Как вы узнали?
— По ответу понимаю, что всё-таки поссорились.
— Да мы не то чтобы...
Если честно, ссорой это назвать трудно.
Меня в одностороннем порядке отчитали. А потом человек, который отчитывал, сам расплакался и ушёл.
— Но серьёзно, откуда вы поняли?
Хозяйка комнаты, госпожа Ми, глава торгового дома Ста Цветов, подняла на меня глаза.
— У начальницы отделения сейчас точно такое же лицо, как у одной моей знакомой.
— Какой?
— Глупой. Упрямой и до смешного глупой.
Госпожа Ми слегка улыбнулась.
Улыбка у неё была редкостью, но промолчать я всё равно не мог.
— Тогда не очень похоже.
— Хм?
— Моён Хиа вовсе не глупая. Наоборот, она умная.
Госпожа Ми замолчала.
Я не собирался позволять даже ей называть Моён Хиа дурой.
От моего возражения улыбка на её губах стала чуть заметнее.
— В этом отношении ты отца вдвое превосходишь.
— А отец тут при чём?
Почему он внезапно оказался в разговоре?
Госпожа Ми не ответила. Вернулась к письмам, разложенным перед ней.
Бумаг на столе стало ещё больше, чем в прошлый раз.
— Я слышала, ты входишь в Союз командиром.
Вот оно.
Я невольно сглотнул.
— Да.
Сейчас и от неё прилетит?
Но вместо упрёка она спросила совсем другое.
— Говорят, ты самый молодой командир в истории.
— Что? А... кажется, да.
— И Звёздным Королём тебя назвали как самого молодого короля.
— Да. Вроде так.
— Ты понимаешь, что значит «самый молодой»?
— Ну... да.
— Значит, никто до тебя не достигал этого в столь юном возрасте.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...