К вечеру Хэнань обычно начинала затихать. В окнах один за другим зажигались фонари, торговцы сворачивали лотки, люди расходились по домам. Но сегодня улицы не пустели — напротив, народу становилось только больше.
С начала Боевого фестиваля Божественного Дракона в Хэнани с каждым днём становилось шумнее обычного, однако нынешняя толпа превосходила всё, что успели увидеть прежде. Особенно людно было возле Союза Мурима. Зрительские места давно заполнили, и за их пределами стояли плотные ряды тех, кому уже не досталось билетов.
Причина была одна.
— Скоро его очередь, верно?
— Верно. Божественный Дракон выйдет совсем скоро.
— Эх, вот бы пробраться поближе... Больше мне ничего и не надо.
Все ждали поединка Божественного Дракона.
Казалось бы, с чего стольким людям собираться ради одного молодого воина? Но стоило вспомнить слухи, которыми уже успела обрасти вся Хэнань, и удивление исчезало.
Надежда Шаолиня, первый среди Шести Драконов и Трёх Фениксов — Божественный Дракон.
В поединке с Мечом Сверкающей Луны он доказал, что все разговоры о нём были не пустым бахвальством. Люди своими глазами увидели, что означает самый молодой мастер Сферы Преображения и насколько высоко он уже поднялся.
Ему едва исполнилось двадцать. Возраст, когда юноша только-только становится мужчиной, никак не вязался с тем весом, который он приобрёл в муриме. Поэтому у Божественного Дракона появилось ещё одно, пока неофициальное имя: будущий сильнейший под Небесами. Или, по крайней мере, человек, которому почти наверняка суждено им стать.
Может быть, так считали ещё не во всех Срединных землях, но в Хэнани сомневающихся почти не осталось. Перед людьми был молодой талант, который рано или поздно должен подняться на вершину. Одного этого было достаточно, чтобы вокруг арены собралась такая толпа.
— Да неужели он и правда настолько хорош? — недоверчиво спросил мужчина, стоявший за зрительскими рядами.
Сосед тут же повернулся к нему, словно только и ждал этого вопроса.
— Ты что, господин Чан, ничего не слышал?
— Да слышал я. Потому и спрашиваю. Сейчас таких небылиц наплетут — попробуй пойми, где правда.
— Я тебе больше скажу: слухи ещё скромничают.
— Скромничают? Да брось. Говорят, он применил Божественный Кулак Ста Шагов. Неужели молодой талант действительно на такое способен?
Божественный Кулак Ста Шагов считался одной из основ Шаолиня. По преданию, один удар этой техники мог сокрушить цель на расстоянии ста шагов. Даже среди мастеров монастыря тех, кто владел ею по-настоящему, насчитывались единицы. Поэтому поверить, что подобное искусство свободно использует двадцатилетний юноша, было непросто.
Хозяин постоялого двора Мурян, господин Чхон, презрительно фыркнул.
— Вот потому с человеком, который сам фестиваль не видел, и говорить трудно.
— Подумаешь, один раз посмотрел. Уже нос задрал выше крыши.
— А как тут не задрать, если ты даже в Кулак Ста Шагов поверить не можешь?
— Даже? Ты называешь такую технику «даже»?
— Любой, кто видел турнир, скажет то же самое.
Господин Чхон придвинулся ближе и понизил голос, будто собирался открыть страшную тайну.
— Только не падай. Божественный Дракон показал не один Кулак Ста Шагов. Он ещё и Хванаганрам применил.
— Что?! Хванаганрам?!
Господин Чан вытаращил глаза, а потом неловко добавил:
— А это что такое?
Чхон замолчал.
— Я серьёзно, — пробормотал Чан. — Не знаю.
Тот откашлялся с таким видом, будто услышал нечто постыдное.
— Разочаровал ты меня. Не знать шаолиньский Хванаганрам...
— Я же не монах Шаолиня. Откуда мне знать все их искусства?
Божественный Кулак Ста Шагов был знаменит на весь мурим, поэтому о нём слышал почти каждый. Хванаганрам же оставался тайной куда более узкого круга. Если мастеров Кулака Ста Шагов в Шаолине было мало, то тех, кому подчинялся Хванаганрам, — ещё меньше.
Это был один из высших тайных принципов монастыря. Для него одной ступени мастерства было недостаточно: требовалось довести буддийское постижение почти до предела. Учение Будды облекалось в силу, а сила принимала вид золотого доспеха, покрывающего всё тело. Доспеха прозрения, который считали столь же несокрушимым, как Несокрушимое Алмазное Тело.
Искусство, которому приписывали абсолютную защиту.
Вот чем был Хванаганрам.
— И ты хочешь сказать, этот мальчишка действительно им владеет?
— Именно поэтому его и называют будущим сильнейшим под Небесами.
— Если слухи не врут, тогда понятно, откуда здесь столько народу.
— Все надеются, что сегодня он снова его покажет.
В золотом доспехе Божественный Дракон выглядел ослепительно. Даже в нынешнем Шаолине мастеров Хванаганрама можно было пересчитать по пальцам одной руки — а возможно, и пальцев хватило бы с избытком. Простому человеку вообще редко выпадал шанс увидеть шаолиньские тайные искусства, поэтому желающих посмотреть своими глазами оказалось море.
— Теперь и мне любопытно, — признал господин Чан.
— Я знал, что ты поймёшь.
— Только ведь увидеть его можно лишь в том случае, если Божественный Дракон решит применить технику.
Вот в этом и заключалась загвоздка. Хванаганрам нельзя было показать по просьбе толпы.
— К тому же, говорят, он ранен.
Предыдущий бой оказался тяжёлым. Об этом знали все, а соперница Божественного Дракона после того поединка прославилась едва ли не сильнее, чем раньше.
Ви Сольа, Меч Сверкающей Луны.
Она была наследницей одного из Трёх Владык — самого Владыки Меча. В бою с Божественным Драконом, уже достигшим Сферы Преображения, Ви Сольа не уступала ему до самого конца. Она проиграла, но успела нанести противнику серьёзные раны.
Её Лунный Танец Меча был слишком узнаваем, чтобы сомневаться в происхождении школы. Да и сам факт, что она выдержала натиск Божественного Дракона, говорил о многом.
— Будущее Срединных земель и правда выглядит светлым, — с удовлетворением заметил господин Чхон.
Чан кивнул, но без прежнего воодушевления.
— Пожалуй. А раз Меч Сверкающей Луны появилась на людях, может, и Владыка Меча когда-нибудь снова покажется.
— При чём здесь Владыка Меча?
— Ты говоришь о светлом будущем, а меня куда сильнее беспокоит настоящее. Если бы он вернулся, на душе стало бы спокойнее.
— Да что ты заладил про тьму? Давно Срединные земли не жили так спокойно, как сейчас.
На лице Чана мелькнула горькая улыбка.
Спокойно?
Демонических существ красного ранга едва удавалось сдерживать. Где же здесь светлое время?
Да, невиданный по размаху праздник радовал людей. Но назвать эпоху благополучной язык не поворачивался. Они жили во время надвигающегося кризиса, и Чан слишком хорошо это понимал.
— Пока с нами Бессмертный Меч, чего бояться? Брось думать о дурном и наслаждайся праздником.
— Наверное, ты прав.
Спорить было бессмысленно. Да и сам Чан допускал, что мог ошибаться. Он сделал вид, будто согласился, и перевёл разговор.
— Кстати, а кто сегодня против Божественного Дракона?
Толпа пришла ради любимца Шаолиня — это ясно. Но имя второго участника Чан до сих пор не слышал.
Чхон ответил не сразу.
— Говорят, сын из клана Гу.
— Клана Гу? Из Шаньси?
— Того самого. Род Тигриного Героя.
— Тогда это не Феникс Меча... А, вспомнил.
До Чана доходили разговоры: то ли в первый, то ли во второй день фестиваля один из детей клана Гу одним ударом свалил бойца Сферы Преображения.
Прозвище у него было...
— Малый Владыка Преисподней.
Гу Янчхон.
Несколько лет назад он прославился после крупного происшествия, которое сумел остановить ещё совсем молодым. Потом внезапно исчез из поля зрения и почти не показывался на публике.
Чан вспомнил и другое. В те годы, когда имя Гу Янчхона гремело по всему муриму, о нём ходил ещё один слух.
— Разве его тоже не называли самым молодым мастером Сферы Преображения?
Чхон расхохотался.
— Когда это было! Да и слух тот, похоже, оказался пустышкой.
— Почему пустышкой?
— А сам подумай. Если бы всё было правдой, разве Союз официально объявил бы самым молодым мастером Сферы Преображения Божественного Дракона?
— Хм...
Логика в этом действительно была.
— Не ожидал, господин Чан, что ты такой доверчивый.
— Просто вспомнил старые разговоры.
Впрочем, не всё ли равно?
— Если этот Гу Янчхон победил человека Сферы Преображения, выходит, он и сам уже туда поднялся?
— Не обязательно. Тут как раз мнения расходятся.
— В каком смысле?
— Его противник только недавно достиг Сферы Преображения. Многие говорят, что тот просто недооценил мальчишку и потому проиграл.
Чан едва заметно нахмурился.
Мастер Сферы Преображения потерял бдительность? На арене? Перед соперником?
Звучало странно.
Гораздо естественнее было предположить другое: Гу Янчхон оказался настолько силён, что противник просто не успел этого понять.
Но и такая версия выглядела слишком невероятной, поэтому Чан оставил свои мысли при себе.
В любом случае ждать осталось недолго. Он не любил верить чужим словам, когда мог проверить всё собственными глазами.
И тут над ареной взорвался рёв толпы.
— А-а-а-а-а!
Чан вытянул шею и наконец разглядел фигуру, поднимавшуюся на помост.
Молодой монах с почти точёными чертами лица. В нём было то спокойное, тёплое достоинство, которое люди охотно связывали с Шаолинем.
— Божественный Дракон! Божественный Дракон! Божественный Дракон!
Стоило ему появиться, как зрители сорвались с мест. Воздух мгновенно накалился от восторга.
Но Чан смотрел не на него.
Его внимание привлёк второй участник.
— Хм?
Разница была такой резкой, что Чан невольно нахмурился.
Юноша стоял, перенеся вес на одну ногу, морщился от шума и без всякого стеснения ковырял пальцем в ухе. Чёрные волосы отливали едва заметной синевой.
А лицо...
Чан невольно поёжился.
Страшноват, ничего не скажешь. Как человек вообще может от природы выглядеть настолько недобро?
Так это и есть Малый Владыка Преисподней?
Первое впечатление — настоящий хулиган. Причём юноша, кажется, даже не собирался делать вид, будто его заботят приличия. На него смотрели тысячи людей, а он вёл себя так, словно вокруг никого не было.
Для воина Праведного пути — поведение более чем сомнительное.
И всё же Чан не чувствовал в этой развязности показной бравады. Поза, взгляд, небрежные движения — всё выглядело слишком естественно. Это не напоминало подростковую попытку казаться дерзким. Будто именно таким этот человек и был.
Странное ощущение.
Чан повернулся к соседу.
— Господин Чхон.
— Что? Я занят, потом поговорим.
— Как думаешь, кто победит?
Чхон вздрогнул и оторвал глаза от Божественного Дракона. Лицо у него стало такое, словно ему задали совершенно нелепый вопрос.
— Ну и спрашиваешь.
Ответ, по его мнению, был очевиден.
— Божественный Дракон, конечно.
— Уверен?
— А ты всерьёз допускаешь, что он проиграет?
— Всякое бывает.
— Эх, господин Чан. Торгуешь всю жизнь, а мир знаешь хуже ребёнка.
Пожалуй.
Чан и сам не понимал, почему упирается. Все вокруг ставили на Божественного Дракона. Гу Янчхона он видел впервые. Старые слухи о нём давно объявили выдумкой.
И всё же взгляд снова и снова возвращался к этому неприятному черноволосому юноше.
Почему-то Чану не верилось, что Божественный Дракон сегодня победит.
Прошло ещё немного времени, и над ареной разнёсся голос распорядителя:
— Шаолинь, Божественный Дракон. Клан Гу из Шаньси, Гу Янчхон.
— Поединок начать!
В тот же миг воздух изменился.
Тяжесть навалилась на грудь, будто кто-то разом отнял возможность свободно дышать.
А затем арена вспыхнула золотом.
— Ух!
Люди вокруг зажмурились и прикрыли лица руками. Свет ударил во все стороны, словно на помосте взошло маленькое солнце.
Вместе с ним пришло тепло. Давление в груди отступило, мягкий ветер обнял зрителей, и в этой силе действительно ощущалось нечто спокойное и милосердное.
Чан открыл глаза — и застыл.
— Вот! — рядом торжествующе захохотал Чхон. — Вот о чём я тебе говорил!
Только теперь Чан понял, что видит тот самый Хванаганрам.
Божественного Дракона с головы до ног покрывал огромный золотой доспех. От одного взгляда на него становилось ясно, почему это искусство сравнивали с Несокрушимым Алмазным Телом.
Казалось, сломать такую защиту невозможно в принципе.
Толпа взревела ещё громче.
Людям казалось, будто они присутствуют при рождении легенды. Божественный Дракон должен был стать центром будущей истории, и каждый здесь хотел запомнить момент, когда она началась.
Чан невольно улыбнулся.
Да. Впечатляло.
Если именно этого юношу считали главным кандидатом на звание сильнейшего под Небесами, то теперь Чан понимал почему. Божественный Дракон и впрямь выглядел человеком, достойным таких слов.
Но почему же он всё равно смотрел на Гу Янчхона?
Тот не изменился ни на йоту. Перед ослепительным золотым доспехом он стоял с тем же равнодушным лицом.
Может, уже сдался? Может, одного вида шаолиньского искусства хватило, чтобы лишить его воли к бою?
Нет.
На лице Гу Янчхона не было страха. Скорее полное отсутствие интереса.
Словно происходящее вообще не заслуживало его внимания.
Чан не успел толком осмыслить это впечатление.
Бой начался.
Божественный Дракон, закованный в Хванаганрам, рванулся вперёд.
Раздался короткий хруст.
— А?
Рёв зрителей сперва сбился, а затем оборвался.
— Это ещё что...
— Погодите...
Золотой доспех, который считали почти равным Несокрушимому Алмазному Телу, затрещал.
Гу Янчхон голыми руками вцепился в него — и начал отрывать кусок за куском.

Комментарии

Загрузка...