Народу набилось столько, что свободного места будто и не осталось. И всё же толпа сама собой распалась на небольшие кружки, оставляя между ними узкие проходы.
— Слышали? Вчера на отбор вышел сам Король Сабли.
— Да кто ж теперь об этом не слышал. Я только рад, что не попал с ним в одну группу.
— А мне интересно, что там вообще произошло.
Пэн Чоу, глава прославленного клана Пэн и мастер Сферы Преображения, лично решил участвовать в Боевом фестивале Божественного Дракона.
Одной этой новости хватило, чтобы взбудоражить всех вокруг. Людей особенно занимало, что творилось на площадке в первый день, когда выступал Король Сабли.
Но узнать было неоткуда.
— Хотеть-то можно. Только кто вам расскажет?
— И то верно.
Перед началом предварительных состязаний Союз накладывал на участников запрет: разглашать увиденное на отборе было нельзя. Поэтому тем, кто выступал позже, оставалось только строить догадки.
— А даже если узнаете, что изменится?
— Хоть морально подготовиться можно.
— К чему? Раз уж Король Сабли участвует, победитель и так известен.
На турнир вышел не просто знаменитый мастер, а глава одного из великих кланов — причём того самого клана Пэн, который прежде входил в Четыре Великих рода.
Неудивительно, что многие смотрели на происходящее скептически.
— И как глава клана вообще собирается командовать Отрядом Божественного Дракона?
— Да само его участие выглядит странно.
Обычно сюда приходили независимые воины и молодые мастера, только начинавшие делать себе имя. Что должен был доказывать человек, давно известный всей Поднебесной?
Но были и те, кто не видел в этом ничего предосудительного.
— А где написано, что главам кланов нельзя участвовать? Это просто предубеждение.
— Верно. Должность должностью, но они ведь прежде всего воины.
Слово за слово — и обычный спор быстро начал накаляться.
— Тогда, по-вашему, и Три Владыки могут сюда заявиться?
— При чём здесь вообще Три Владыки?!
Три абсолютных мастера Срединных земель, люди, которые стояли так высоко, будто смотрели на остальных с неба. С чего бы им интересоваться небольшим турниром?
— Для них это детская песочница. Неужели они станут толкаться здесь с теми, кто им и в подмётки не годится?
— Вот именно. Зачем таким великим людям лезть сюда? Пример у вас дурацкий.
— Что ты сказал?!
Начали с пустяка, а через несколько минут уже готовы были хвататься за оружие. Для воинов это дело привычное: стоит крови закипеть, и разговор легко превращается в драку. Спасал только прямой запрет на стычки перед началом состязаний.
Неподалёку один молодой человек слушал всё это и с трудом удерживал кашель, рвавшийся наружу.
— Кхм...
Черноволосый юноша потёр лицо ладонями, не вполне понимая, смеяться ему или раздражаться.
Звали его Пи Ыджин.
Боевой Дракон рода Пи.
А если точнее — человек, которого когда-то знали как Владыку Поражений.
— Детская песочница, значит...
Попали в больное место.
Впрочем, спорить было не с чем. Именно так он сам и воспринимал этот турнир: утоптанная площадка, по которой носятся сопляки, ещё толком не нюхавшие жизни.
И всё равно теперь он стоял среди них.
«Вот уж не думал, что доживу до такого».
Когда Владыка Поражений сам относился к молодому поколению, подобные состязания проводили чаще. Он, правда, никогда в них не участвовал.
Драться перед толпой зрителей ради зрелища? Для него это мало отличалось от цирка.
Всю жизнь он заботился только о том, чтобы довести собственное боевое искусство до совершенства. Поединком он признавал лишь схватку, в которой по-настоящему ставишь жизнь на кон.
Победил — живёшь.
Проиграл — умираешь.
Именно из таких боёв состоял его путь.
Таково было сердце Владыки Поражений: если уж сжимаешь кулак, в ударе должно быть всё твоё намерение. А в здешней возне подобной искренности не было и близко.
— Тьфу.
И всё же он пришёл.
Что поделать.
«Сам виноват: взял в ученики какого-то ненормального».
Едва удалось найти одного подходящего наследника — и тот оказался с придурью. Раз ученик нормальным быть не захотел, мастеру приходилось самому разгребать последствия.
Хотя, если не считать раздражения, здесь было даже любопытно.
Повсюду — воины, горячий гул голосов, почти осязаемое ожидание схватки. Владыка Поражений давно не попадал в такую атмосферу и понемногу начал получать удовольствие.
«Да и ребята попадаются толковые».
Он окинул взглядом собравшихся и одобрительно кивнул.
Речь шла не об их нынешнем уровне. Его интересовали задатки — то, что обычно называют хорошей породой.
На фестиваль стекались таланты со всех Срединных земель, так что достойных молодых воинов хватало даже на его взыскательный вкус.
Но чем больше он смотрел, тем яснее становилась одна вещь.
«А всё равно до моего засранца никто не дотягивает».
Ни телом, ни взглядом.
В этом было даже приятно убедиться: ученика он всё-таки урвал отменного.
Правда, следом неизбежно приходила другая мысль — кроме этого проклятого типа у него никого и не было.
Вот надо же было так попасть.
Да, ученик служил средством для осуществления его давней мечты, но от этого ситуация не становилась менее странной.
«Слишком много у него тайн».
Чем больше человек носит в себе, тем больше ему приходится скрывать.
Его ученик как раз был из таких. Причём врать толком не умел: вся ложь сразу проступала на лице.
Иногда Владыке Поражений становилось любопытно, что он там прячет и отчего вечно выглядит так, будто не спал несколько лет подряд. Но лезть в душу ученику он не собирался.
Имело значение только одно.
Сможет ли тот исполнить его последнюю мечту?
Есть ли у него силы дойти до конца Искусства Боевого Клыка, Рассекающего Небо, прорваться дальше и разбить предел, перед которым остановился сам учитель?
Остальное Владыке Поражений было безразлично.
Даже если ученик тайком использовал его имя и силу в своих делах — пускай. Если нужно, пусть использует сколько влезет. Слава, которую другие так берегут, для него давно не стоила и горсти земли.
Да и менять ученика теперь поздно. Он уже передал ему слишком многое.
Нужен был человек с телом, способным принять внутренний метод Искусства Боевого Клыка, Рассекающего Небо, и с волей, позволяющей выдержать необходимые для этого мучения. К тому же развивать внутренний метод следовало с молодого возраста.
То есть требовался совсем молодой человек — физически одарённый и при этом чертовски упорный.
Где такого искать?
Сам Владыка Поражений считал почти чудом уже то, что нашёл нынешнего ученика.
Хотя один похожий кандидат всё же имелся.
Неизвестно, как у него с волей, но телом он подходил.
Такие люди редки, однако не уникальны. Вот и здесь один стоял совсем недалеко.
Владыка Поражений перевёл взгляд в сторону.
«Божественный Дракон, кажется?»
Юноша, собравший на себе взгляды половины площадки. Надежда Шаолиня, его чудо — так о нём говорили.
Владыка Поражений невольно усмехнулся.
«Хорошо вырастили».
До того потрясения, которое когда-то вызвал у него собственный ученик, этому юноше было далеко. И всё же подготовлен он был великолепно.
«Прямо себя молодого вспоминаю».
Ту пору, когда Владыку Поражений называли то бешеным псом, то помешанным на поединках. И даже тогда — чудовищем.
Шаолиньский юноша чем-то напоминал его прежнего.
Тело Божественного Дракона было выковано, словно отличный металл. В исходившей от него силе ощущалась чистая, ясная основа Шаолиня.
Но стоило посмотреть в глаза — и впечатление портилось.
«Пустые».
При всех своих данных он смотрел на мир взглядом человека, в котором что-то уже выгорело.
Откуда такие глаза у молодого воина?
Что-то сломалось внутри?
На мгновение Владыке Поражений даже стало его жаль.
А затем он вынес решение.
«Не годится».
В ученики такого не возьмёшь.
Пусть сырьё превосходное, с подобным взглядом потолок виден заранее. Воин может устать до смерти, может рухнуть от изнеможения, но желание идти дальше должно оставаться. Здесь его не было.
Какими бы ни были способности Божественного Дракона, для Владыки Поражений на этом его ценность заканчивалась.
Интерес исчез так же быстро, как возник.
«А вот тот, что перед ним, пожалуй, лучше».
Теперь он посмотрел на другого юношу, стоявшего лицом к Божественному Дракону.
Телом и уровнем тот заметно уступал шаолиньцу. Зато глаза у него были живые.
На белой одежде красовалась вышивка сливового цветка.
Хвасан.
Высокогорные хранители Шэньси, школой которых руководил старый приятель Владыки Поражений.
Дракон Меча Сливового Цвета Ёнпун.
Именно он сейчас стоял напротив Божественного Дракона Юёна.
* * *
На них смотрело множество людей.
Несмотря на это, чудо Шаолиня, Божественный Дракон Юён, спокойно выравнивал дыхание и не отрывал глаз от человека перед собой.
До него донёсся лёгкий цветочный запах, неизвестно откуда взявшийся среди толпы.
— Давно не виделись.
Перед Юёном стоял приятный на вид молодой красавец и приветливо улыбался.
— Вы меня помните?
Юён кивнул.
— Конечно. Даос Дракон Меча...
Дракон Меча Хвасана.
Первый талант своей школы, один из пяти молодых мастеров, которым прочили в будущем титул Короля Меча, и один из Шести Драконов и Трёх Фениксов — тех, кого считали лицом нынешнего молодого поколения.
Услышав ответ, Ёнпун заметно обрадовался.
— Надо же. Не думал, что вы и правда запомнили. Даже неловко.
Юён уже открыл рот, собираясь что-то ответить, но из-за спины Ёнпуна тут же донеслось:
— Ещё бы он тебя не запомнил. После того раза тебя так по земле катали, что такое хрен забудешь.
— Стыдно было смотреть, да? Он под конец уже не просто катался — земли нажрался.
— Как вспомню, до сих пор за школу краснею.
Лицо Ёнпуна мгновенно вытянулось.
— Дядюшки-наставники...
Он обернулся. Мужчины позади сделали вид, будто глубоко оскорблены самим его взглядом.
— Ты глянь, старший брат. Он ещё и пялится на нас. Совсем распустили младших.
— Иерархия Хвасана окончательно рухнула. Видимо, упала в ту же яму, где тогда валялся наш племянник по школе.
— В наши годы после такого поражения человек месяц глаза поднять не мог. А этот ничего, обнаглел, ходит как ни в чём не бывало.
Ёнпун молча провёл ладонью по лицу.
Эти люди приходились ему старшими дядьями по школе — учениками второго поколения Хвасана.
И причина их веселья была проста.
Примерно год назад Шаолинь и Хвасан устроили товарищеские поединки. Тогда Ёнпун сошёлся с Юёном — и Дракон Меча проиграл Божественному Дракону.
— Да какое там «проиграл». Его, как сейчас говорят молодые, размазали в сопли.
— В сопли — это мягко сказано. Его мяли, топтали и раскатывали, как тесто. Страшное зрелище.
— Я после этого боя вообще стеснялся говорить людям, что Дракон Меча из нашей школы...
— Да не настолько всё было плохо!
Ёнпун наконец не выдержал.
Старшие ученики расхохотались ещё громче.
Юён смотрел на них в полном недоумении.
Ёнпун подошёл поздороваться, и Юён из вежливости ответил. Но к атмосфере внутри Хвасана он оказался совершенно не готов.
И зачем вообще Ёнпун решил поговорить с человеком, который его победил?
«Хочет заранее надавить?»
Может быть.
Тем временем разговор продолжался, и Юён невольно прислушался.
— Это был нормальный честный бой. И я вовсе не настолько позорно...
— Но проиграл?
— ...
— Проиграл ведь? Даже свою коронную технику применил и всё равно проиграл? Все твои сливовые лепестки Божественный Кулак Ста Шагов разнёс в клочья?
— А потом мастер вызвал тебя и отчитал так, что стены дрожали? Я сам видел.
— Правда? Старший Син Сок его потом отдельно драл?
— Ага. Видел, как Ёнпун на заднем склоне перед ним чуть не пластом лежал.
— Позорище. Ёнпун, тебе после такого только сквозь землю провалиться. Давай первым, мы уступим.
— Ха-ха-ха!
— Дядюшки... Ну хватит уже.
С лицом человека, которого заживо хоронят, Ёнпун посмотрел на учеников второго поколения. Большинству из них было хорошо за тридцать, но веселились они как мальчишки.
Юён никак не мог понять, что их так радует. Представитель третьего поколения их собственной школы потерпел поражение от Шаолиня — а они будто только этого и ждали.
Один из старших снова подлил масла в огонь:
— И этот ещё смеет говорить, что унаследовал путь пра...
— Ты совсем охренел?
Раздался звонкий удар.
— Кхек!
Говорившего с размаху приложили по затылку.
Это был Син Хён, Меч Цветущей Сливы — сильнейший среди учеников второго поколения и один из мастеров, представлявших нынешний Хвасан.
— Следи за языком. Ты уже совсем забыл, где находишься?
Син Хён неодобрительно цокнул языком.
Шутки шутками, а тот едва не ляпнул лишнее — чуть не заговорил о тайне Ёнпуна при посторонних.
— Простите, старший брат.
Син Джок, получивший подзатыльник, сразу понял, что натворил.
— Передо мной-то чего извиняешься? Здесь сам глава школы стоит.
Син Джок побледнел и поспешно повернулся к старику, одиноко стоявшему позади группы крепких учеников второго поколения.
На него смотрели едва ли не чаще, чем на Юёна с Ёнпуном.
Шестнадцатый глава Хвасана, один из Семи Железных и Трёх Кулаков — Бессмертный Сливового Цвета Дохва.
Син Джок подошёл к нему, чинно сложил руки и заговорил:
— Глава школы, простите. Ваш ученик допустил непростительную... Глава школы?
Только теперь он заметил: Дохва вообще смотрит в другую сторону.
— Г-глава школы?..
Син Джок позвал ещё пару раз. Лишь тогда старик очнулся.
— А.
Будто только сейчас понял, что обращались к нему, и мягко улыбнулся.
— Прости, не расслышал. Увидел человека, с которым давно не встречался.
— Знакомого?
Здесь был кто-то, кого лично знал глава Хвасана?
Ученики тут же проследили за его взглядом. Перед ними была всё та же толпа, которая сама глазела в их сторону. Кого именно заметил старик, определить не удалось.
В этот момент к Дохве подошёл Юён.
— Ученик Шаолиня приветствует главу Хвасана.
Остальные шаолиньцы также поклонились.
Сам Юён по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке.
«Зачем глава школы приехал сюда лично?»
С учениками всё понятно: они участвовали в фестивале. Но главе Хвасана-то что понадобилось на предварительном этапе?
Как бы то ни было, перед ним стоял глава великой школы. Полагающаяся вежливость была обязательна.
— Давно не виделись, дитя.
Дохва улыбнулся ему по-доброму.
— Ты ведь Юён, верно?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...