Небоскрёбы устремлялись ввысь, людской поток тек сплошной рекой — это был привычный быстрый ритм огромного мегаполиса. Сейчас было семь часов десять минут, и люди один за другим, волоча усталые тела, спешили домой.
Из подъезда одной из высоток вышел молодой человек.
На нём был деловой костюм, да и лицом он вышел неплохо: высокий прямой нос, напоминающий взметнувшийся к облакам высотный дом за его спиной, так и приковывал взгляды, а глубокий взгляд таил неисчерпаемую грусть и скрытую боль.
Галстук съехал набок, волосы слегка растрепались, а на лице читались тоска и раздражение — ведь он только что остался без работы...
этого парня звали Чэнь Байчи, он трудился в компании третьей стороны, занимающейся платежами.
Выходя из здания, он бросил прощальный взгляд на место, где честно пахал целых шесть лет.
Я так старательно выкладывался ради компании целых шесть лет, трудился с раннего утра до поздней ночи, и пусть мои показатели не лучшие, но и не худшие — почему уволили именно меня? — В его душе клокотало возмущение, но в глазах плетилось лишь бессилие.
Ведь те, кто целыми днями только и делал, что льстил начальству, бездельничал и не принёс компании ни малейшей пользы, сидели сложа руки и ни о чём не беспокоились.
А когда компания столкнулась с трудностями и занялась перераспределением ресурсов, под сокращение попал именно он, человек, который работал не покладая рук.
Но в конце концов шесть лет работы позволили ему прозреть и взглянуть правде в глаза: реальная жизнь — вот чему следовало поучиться такому выпускнику вуза, столкнувшись с ней лицом к лицу, а этого как раз школа дать не могла.
Все шесть лет компания лишь бездумно эксплуатировала его, обучая лишь тому, как усердно работать, и полностью ограждая от какого-либо участия в управлении.
При этой мысли тоска сменилась горькой усмешкой. Он повернулся, больше не оглядываясь на компанию, где честно пахал шесть лет, и направился к входу в метро.
Зарплата в восемь тысяч в месяц в таком мегаполисе позволяла причислить его разве что к самому дну общества.
Средняя зарплата в большом городе превышала десять тысяч, так что, прокрутившись здесь шесть лет, он всё равно оставался тем самым элементом, что лишь тянул вниз статистику средних личных доходов.
Подумав об этом, он снова нашёл ситуацию комичной — это был смех, полный горечи и безысходности, куда более тяжёлый, чем сама потеря работы.
Расходы съедали всё подчистую, накоплений практически не было.
Поскольку он занимался продажами, повседневные траты обычно были высоки, а компания ничего не компенсировала; ради повышения показателей и сохранения рабочего места ему приходилось постоянно чем-то жертвовать.
Чтобы что-то приобрести, нужно чем-то пожертвовать! Себя — в жертву малому, компанию — во благо великого; лишь когда корпорация окрепнет, можно будет защитить интересы большего числа людей, стоящих ниже.
Теперь-то он понял: таковой была извечная политика компании — приносить в жертву интересы рядовых сотрудников ради защиты верхушки и топ-менеджмента, а все эти разговоры о широте взглядов и силе духа предназначались исключительно для низов.
В конце концов, стоило тебе выпасть из планов компании на будущее, как ты превращался в игрушку, ведомую сиюминутной выгодой.
Не задержит меня этот пансионат, найду себе другой приют! — прозревший Чэнь Байчи уже раскусил всё до конца.
Однако за столь громкими словами не стояло никакой реальной уверенности.
Потому что сокращение и увольнение по собственному желанию — вещи совершенно разные; молодому человеку в его положении, если не найти работу немедленно, грозило оказаться на улице.
Но в нынешнем обществе с его прозрачной информацией достаточно сделать лишь пару кликов, чтобы узнать, попал ли ты под сокращение на прежнем месте, и новый старт неизбежно принесёт немало трудностей.
Ноги Чэнь Байчи казались налитыми свинцом, каждый шаг отдавался тяжестью и изнуряющей усталостью.
Кое-как добравшись на метро домой и открыв дверь, он очутился в комнатке площадью квадратов в одиннадцать-двенадцать: скромный письменный стол, шкаф, куда едва помещалась одежда, и крошечная кухня меньше метра в квадрате.
Бросив сумку на кровать, он тяжёлым пластом рухнул на матрас и, крепко зажмурившись, шумно выдохнул. Пусть жилище было убогим, оно всё же дарило ему капельку покоя.
Кухня сияла новизной — из-за вечной загруженности на работе готовить ему было некогда.
Мусорное ведро ломилось от забытых и не вынесенных вовремя коробок из-под лапши быстрого приготовления.
Тук-тук-тук!
Глухой стук в дверь нарушил его минутное уединение.
Кто там?! — Назойливый шум изрядно его раздражал.
Тук-тук-тук!
Стук не прекращался ни на секунду, но за дверью никто ничего не говорил.
Ему пришлось подняться и отворить дверь. Стоило взглянуть на гостя, как раздражение на лице сменилось мягкостью: Дядя Ван!
Стоявший на пороге мужчина обладал высоким лбом и правильным квадратным подбородком.
От него исходил вид человека из высшего общества, преисполненного сытого и безмятежного спокойствия. Возраст его был солидным, но на лице не осталось и следа жизненных бурь — впрочем, возможно, теребившие его много лет назад невзгоды за последние два десятка лет сытой жизни просто стёрлись без следа.
Этот человек был хозяином дома, сдающим квартиры в их жилом комплексе; все вокруг звали его просто Старик Ван.
Едва услышав, как Чэнь Байчи назвал его дядей Ваном, арендодатель мгновенно всё понял, и его приветливая улыбка тут же испарилась, сменившись ледяным выражением: Сегодня первое число, пора платить за аренду!
Дядя Ван! Вы же знаете, я живу здесь уже шесть лет и всегда платил вовремя, но сейчас с финансами действительно туго, нельзя ли... — Чэнь Байчи состроил жалобную гримасу.
Старик Ван безжалостно оборвал его: Нельзя! Ты и сам знаешь, что живёшь здесь уже шесть лет, и до сих пор не изучил мой характер, старого Вана? Раз положено собирать в этот час — значит, в этот час!
Если бы каждый поступал как ты, как бы я, старый человек, мог за месяц собирать миллионные аренды? — Его железобетонная безжалостность заставила Чэнь Байчи почувствовать себя не в своей тарелке.
Именно из-за того, что вечно находятся такие ненадёжные люди, у меня и ноют по ночам старые кости! — Старик Ван засучил штанину.
Пара белоснежных, мощных и крепких ног с рельефными мышцами.
Как же прекрасно! Закалка организма, а вы, старик, ещё недовольны, что мы стараемся ради того, чтобы вы могли собирать арендную плату ещё лишние несколько лет? — мысленно усмехнулся Чэнь Байчи.
Впрочем, он отлично знал, что в деле сбора арендной платы Старик Ван повидал абсолютно всё; бывало, если сбор ренты затягивался, он мог и посреди ночи постучать в дверь к соседке, вдове Ли.
Увольнение застало его врасплох, а по правилам компании зарплату выдавали пятнадцатого числа; сейчас же у него в кармане было всего несколько сотен юаней, чего никак не хватало на тысячу восемьсот за квартиру.
Денег нет? — заметив, что Чэнь Байчи молчит, спросил Старик Ван.
Не забывая при этом бахвалиться, он встряхнул висевший в правой руке мешок — тот тяжело звякнул!
Этот мешок был непрост, и лежало в нем вовсе не что иное, как наличные!
Старик этот отличался крайним чудачеством: он терпеть не мог переводы со счетов и предпочитал исключительно живые деньги, заявляя, что лишь так чувствует себя в безопасности и сохраняет скромность.
Судя по весу, в этом мешке вполне могло набраться около миллиона.
Со стороны это выглядело верхом скромности, но в глазах самого старика он был здесь не иначе как истинный император.
Ведь весь жилой комплекс принадлежал ему, вокруг снуды толпы охранников — сплошь его люди. Если бы кто-то вздумал ограбить его, то, даже сумев отнять деньги, живым отсюда точно не выбрался бы.
В комплексе ходила из уст в уста одна история: дед любил частенько брать внука с собой на крышу самого высокого и роскошного дома в округе, чтобы поболтать.
Стоя на вершине высотки как владыка этой цитадели, возвышающейся на самом верху городской пирамиды, старик указывал на весь комплекс и чаще всего приговаривал: Внук! Всё это царство твоему деду кровью и потом досталось!
Но ты должен прилежно учиться и стремиться вверх, твой собственный путь тебе ещё предстоит проложить самому!
Пока ты молод и перед тобой лежит широкий мир, не будь таким никчёмным, как твой дед, который может лишь прозябать в этом жилом комплексе, собирая арендную плату до конца своих дней!
Если ничего путного в жизни не добьёшься, то дед сразу предупреждает: вернёшься сюда и унаследуешь моё арендное дело, застряв в этом дворе до конца своих дней!..
Эх, до чего же прекрасный дед, жаль только, что чужой...
Дядя Ван! Нельзя ли дать мне ещё несколько дней отсрочки, как только выдадут зарплату, я сразу вам всё отдам? — Чэнь Байчи цеплялся за малейшую надежду.
Дорога ложка к обеду, а сегодня как раз подходящий день. Если откладывать на завтра, то завтра превратится в послезавтра, а я, старик, живущий одним днём, до завтра могу и не дотянуть! Как мне ещё возиться с вами, молодёжью?
Он говорил с глубоким смыслом, похлопывая левой рукой Чэнь Байчи по плечу: Молодой человек! Перед тобой раскинулись лучшие годы, когда ты должен сиять и развиваться, так не позволяй же какой-то жалкой квартплате сковывать тебя! Живи настоящим, плати в моменте, человек всегда должен уметь вовремя себя баловать и сразу оплачивать счета!
Нет выхода — значит, придумаем. Аренда неизменна, а люди гибки, стоит подумать, и выход найдётся. Может... посмотришь ещё раз?.. Придумаешь что-нибудь?
Карманы Чэнь Байчи были пусты, и ему было стыдно смотреть людям в глаза.
Видя, что Чэнь Байчи молчит, Старик Ван перевёл взгляд в сторону и с блеском в глазах предался воспоминаниям: Помнится, в мои годы у меня в кармане было всего пять мао, и я в одиночку отправился покорять этот мегаполис...
Он слегка замолк, после чего в его глазах мелькнул золотистый огонёк: И вот, когда мне уже буквально нечего было есть, я понял, что недвижимость — это огромная золотая жила, и решительно распродал несколько сотен му семейной земли, разом отхватив этот жилой комплекс — так я и стал тем, кто я есть.
По сравнению с нашим поколением, которое не тянуло резину и бралось за дело сразу же, стоит посмотреть на нынешних: прокрастинация стала для молодёжи хронической болезнью, это же деградация эпохи, Сяо Чэнь!
Так что запомни, молодёжь: избавление от прокрастинации — твоя главная задача, и тогда перед тобой откроется совершенно иное небо!
Он со значением уставился в окно, словно созерцая собственную ушедшую юность или мудрость почтенного старца, наставляющего заблудших.
У Чэнь Байчи отвисла челюсть...
Впрочем, он давно привык к этим безумным философствованиям: старик нёс полную ахинею, но подводил под неё столь железобетонную базу, что спорить с ним было бесполезно.
Правда, стоило послушно отдать квартплату, как слова старика начинали казаться смертельным ядом — легко рассуждать о жизни, когда тебя не жмёт.
Безнадежно вздохнув, он вытащил из кармана тощий кошелек. Старик Ван, обладаввший глазами на затылке, тут же перевёл взгляд на кошелек в руках парня, и лицо его вновь озарилось улыбкой.
Чэнь Байчи раскрыл портмоне, обнаружив там лишь две красные бумажки с портретом Мао, и лицо его мгновенно скисло.
Всё-таки шесть лет знакомства на почве сбора аренды — тут даже железное дерево зацвело бы.
Увидев, как Чэнь Байчи вытряхивает из кошелька последние монетки, Старик Ван молча извлёк из кармана покрытый пылью аппарат!
При виде этого устройства Чэнь Байчи остолбенел.
Этот аппарат назывался POS-терминалом! Лучшим другом кредитных карт!
Чэнь Байчи был прекрасно знаком с этой машиной, ведь он сам работал в сфере платежей и некогда бесплатно установил её Старику Вану ради выполнения плана по продажам.
Как мог старик, признающий исключительно наличные, согласиться на столь высокие технологии?
К счастью, профессиональные навыки Чэнь Байчи оказались на высоте: долгие уговоры и упор на то, что это абсолютно бесплатно (главный аргумент!!), сделали своё дело.
Считается ли это кармическим возмездием? — горько усмехнулся про себя Чэнь Байчи.
Однако то, что Старик Ван согласился принять оплату с кредитки, было невиданным проявлением прогресса.
Выражение лица парня смягчилось, он одарил Старика Вана дежурной профессиональной улыбкой, привычно принял терминал, прокатал собственную кредитную карту, ввёл пин-код и поставил подпись.
Через мгновение старый телефон Старика Вана издал звук: Поступило новое сообщение, пожалуйста, проверьте! Извлекши из нагрудного кармана очки для чтения, он взглянул на экран: зачислено 1800.
Эта штука и правда зачисляет деньги мгновенно! Отлично, отлично!
Довольный старик кивнул экрану телефона и, бормоча под нос и на ходу ковыряясь в POS-терминале, скрылся в лестничном пролёте, не оставив Чэнь Байчи ни секунды на пустые разговоры.
Глядя на удаляющуюся сгорбленную фигуру и старческую поступь, Чэнь Байчи вдруг вспомнил собственного деда.
Сердце наполнилось тоской, но вид мешка с деньгами в правой руке старика мгновенно стер все воспоминания.
Тут и сравнивать нечего, эх... — покачав головой, он заперся в комнате.
После всего пережитого сон как рукой сняло. Мысль о том, что нужно отдать те самые 1800 и ещё покрыть прочие расходы, лишала его всякой возможности передохнуть. Включив компьютер, он тупо рассылал резюме до самой глубокой ночи, пока от голода не свело живот.
Заварив миску лапши и поужинав, он лёг спать, исполненный надежд на то, что завтра всё изменится к лучшему.
Тук-тук-тук!
Чэнь Байчи проснулся от стука в дверь. С трудом разлепив веки, он потёр глаза и взглянул на телефон — часы показывали два часа ночи.
Кому пришло бы в голову стучать в дверь среди ночи, в два часа?
Стуки раздавались ровно и размеренно: Тук-тук-тук... — с интервалом в две секунды.
Чэнь Байчи охватило смутное подозрение: неужели снова хозяин квартиры?
Но ведь арендную плату он только что отдал, да и приходить за квартплатой среди ночи — это же не за душами приходить, до того жутко и неестественно; к тому же он не соседка, вдова Ли.
Мрачные мысли роились в голове Чэнь Байчи, заставляя его сердце тревожно ёкать.
Схватив телефон и подсвечивая себе экраном, он нашарил на стене выключатель у изголовья кровати и нажал на него, но комната осталась погруженной во мрак.
Сломался? Или свет отключили?
Чэнь Байчи нажал на выключатель ещё раз, но лампы не загорелись, зато стук в дверь снаружи стал ещё настойчивее, отчего по его спине побежали мурашки!
Он включил встроенный в телефон фонарик, но едва коснулся экрана, как аппарат мгновенно погас.
Тут его охватила настоящая паника: если сбой со светом ещё можно было списать на случайность, то внезапная поломка телефона явно выбивалась из этого ряда.
Но стук в дверь не прекращался, становясь всё громче, всё настойчивее, и его собственное сердце застучало в унисон так быстро, что он отчётливо слышал каждый удар.
В упор глядя на входную дверь, он выждал долгую паузу, после чего выдавил из себя дрожащим голосом: Кто там?!
Я!
Едва Чэнь Байчи закончил говорить, стук мгновенно смолк, и в тишине раздался очень низкий голос, похожий на голос мужчины средних лет.
Этот голос показался Чэнь Байчи смутно знакомым, но сколько он ни рылся в памяти, вспомнить владельца так и не смог.
Открой дверь! Мне нужно кое о чём поговорить с тобой!
От этих слов кровь в жилах Чэнь Байчи застыла до точки замерзания, а тело пронзило леденящим ужасом!

Комментарии

Загрузка...