— «Чуть не предала», выходит, всё-таки не предала.
Куэн приблизился к Эмире:
— Рассказывай, я послушаю, а потом решу, прощать тебя или нет.
В его голосе почти не слышалось упрёка, но девочка опустила голову ещё ниже.
Она продолжала крутить подол платья, однако выложила всё как было, напоследок добавив:
— Господин Куэн, браните меня, но я всё равно хочу и дальше дружить с вами.
В комнате стало тихо. Куэн молчал так долго, что сердце Эмиры всё падало и падало, грозя провалиться в бездну, – и лишь тогда он ответил:
— Ты всё сделала правильно, Эмира.
— А?
Девочка удивлённо подняла голову. Её и без того прекрасные глаза затянуло влагой – видно было, что она едва сдерживала слёзы.
Это трогательное, беспомощное выражение лица, сменившееся изумлением от столь неожиданного ответа, делало её невероятно милой.
— Пусть я твой друг, но дядюшка Ренкто – куда более важный для тебя родственник. Ты сделала верный выбор между нами, и как друг я не вправе тебя винить, — улыбнулся Куэн.
— Но... господин Куэн, вы не сердитесь? Эмира ведь нарушила обещание...
— Немного обидно, чего уж там. Но я понимаю, как тебе было трудно, и потому не сержусь.
— Господин Куэн... вы такой добрый...
Девочка растрогалась до глубины души и внезапно шагнула вперёд, порывисто обняв голову Куэна.
Вид у Куэна был такой же, как в пространстве сознания, но гораздо меньше – как раз чтобы девочка могла обнять его целиком. А ещё он воплотился из стихий в плотное, осязаемое тело.
Объятие Эмиры было столь же лёгким и мягким, как и её милый облик, – нежным, с чистым приятным запахом, точно облачко сахарной ваты.
Насилу оторвавшись от объятий, девочка наконец разжала руки.
Куэн, оглядев комнату, не удержался от похвалы:
— Тесновато у вас, конечно, но в целом дом знатный.
Комната Эмиры считалась одной из самых маленьких в замке. Дело в том, что остальные покои для одной девочки были чересчур огромными, оттого и жутковатыми.
И всё же её девичья спальня выглядела просторно.
Резная эльфийская мебель, туалетный столик, инкрустированный самоцветами, ковёр с терпким травяным ароматом, свисающие гроздьями лампы из светящихся ягод.
Словно комната из сказки, о которой мечтает каждая девушка.
В памяти Куэна хранились воспоминания прежнего безумного дракона, который многое повидал, однако того дракона вряд ли трогали подобные вещи. Открывшаяся взору картина всё равно заставила Куэна восхититься.
Эмира вдруг смутилась, вспомнив, как она сейчас выглядит.
Воспитанная в строгих правилах девочка знала: истинная леди всегда должна держать себя в порядке и достойно принимать гостей.
А сейчас она решительно не соответствовала этим требованиям, тем более – перед другом, который заглянул впервые.
Услышав тишину, Куэн недоумённо обернулся и увидел, что девочка покраснела и мучительно о чём-то раздумывает.
— Что с тобой? Нездоровится?
— Господин Куэн, я, наверное, ужасно выгляжу? Обычно я не такая, поверьте...
— А, ты вот о чём. — Куэн забавно покачал головой. — Я ведь пробрался тайком, не постучавшись и не предупредив. Это мне следовало бы извиняться.
— Но я так выгляжу...
— Эмира, ты прекрасна в любом виде, и совсем не важно, во что ты одета.
— Правда?
На душе у Эмиры потеплело, и она переспросила, желая подтверждения.
— Конечно, правда. — Куэн кивнул. — Ты только посмотри на меня – я вообще ничего не ношу.
— Хи-хи-хи... Как же ты наденешь одежду, если у тебя одна голова?
Девочка развеселилась, и глаза её изогнулись очаровательными полумесяцами.
Наконец-то мрак, оставшийся после нападения, окончательно рассеялся.
— Ладно, раз уж я гость – не покажешь мне дом? Я здесь впервые, и мне всё интересно.
— Конечно!
Эмира, спохватившись, внезапно осознала: к ней впервые в жизни пришёл друг! И волна восторга захлестнула её.
Она спрыгнула с кровати, одной рукой ухватившись за острый гребень на подбородке Куэна, другой – указывая на вещи в комнате, начала рассказывать:
— Это мой туалетный столик... Это шляпа, которую подарила мне на день рождения госпожа Серсея... А это самоцвет, который мама привезла из Багрового моря...
Словно ребёнок, нетерпеливо хвастающийся перед другом своими игрушками, девочка взахлёб перечисляла всё, будто собиралась поведать историю каждой вещи в комнате.
Куэн же с большим терпением слушал и вовремя поддакивал, отчего Эмира удовлетворённо сияла.
— А вот то...
Кажется, в комнате больше не осталось интересных предметов, и Эмира указала на невзрачный лоскут ткани у ножки кровати. Она уже собралась описать его, как вдруг осеклась.
Залившись краской, она подбежала, схватила ткань, скомкала её и спрятала за спину:
— Это трусики Эмиры, хи-хи.
— Вот про это можешь не рассказывать.
Куэн и сам дёрнул уголком рта.
Так, это уже уголовщина, лет на десять тянет, нехорошо.
— А не забыла ли ты кое-что, Эмира?
Куэн перевёл тему, намекая на что-то.
Эмира, в мыслях ругавшая себя за разбросанные вещи, замерла и проследила за взглядом Куэна – тот смотрел в щель между кроватью и стеной.
Оттуда торчал уголок книги: Книга Мира.
— Грофи!
Вскрикнув, Эмира кинулась вытаскивать застрявшую Книгу Мира и заодно протёрла её обложку тем самым лоскутом, хотя пыли там и не было.
— Ты что, всегда держишь Книгу Мира вон там?
Куэн подплыл поближе, с интересом разглядывая находку.
Эмира снова вспыхнула, не зная, что ответить.
С появлением нового друга она почти забыла о Книге Мира – до такой степени, что даже не заметила, как та свалилась под кровать.
— Кстати, вид у Книги Мира совсем не такой, каким я её запомнил. И она стала куда слабее.
Слова Куэна были обращены то ли к Эмире, то ли к самой книге.
В памяти дракона Книга Мира была куда больше – её можно было использовать как щит. Обложку украшала древняя синяя божественная сталь с выгравированным изображением бога знаний.
Что же до нынешней книги, то лишь по исходящей от неё ауре можно было признать легендарный артефакт, иначе Куэн принял бы её за старьё, подложенное под ножку стола.
Эмира хотела что-то сказать, но тут Книга Мира сама распахнулась, и на странице проявились слова:
— Кто ты?
— Куэн, пробудившийся после долгого сна повелитель стихий.
Куэн ответил, не упоминая о своей драконьей природе.
Ему было любопытно, что нынешняя Книга Мира помнит о минувших временах.
— На континенте больше нет повелителей стихий, и твоя власть исчезла.
Проявилась новая надпись, и известие заставило Куэна на миг опешить.
— Нет повелителей стихий? Тогда не получается ли, что стихии легко выходят из-под контроля?
Способности повелителя стихий не ограничивались лишь управлением ими. Сам он служил своего рода «якорем», не позволявшим мировым стихиям буйствовать по разным причинам.
Последствия же стихийных бедствий были ужасны.
Вот простейший пример.
Бунт водной стихии привёл бы к участившимся цунами, «предательству» водоёмов, сбоям приливов и отливов, а также к нескончаемым бурям.

Комментарии

Загрузка...