Спустя пару секунд у оконного проема показался силуэт человека, закутанного в теплую одежду с головы до ног. Дрожащими, как осенние листья, пальцами незнакомка сделала несколько попыток, прежде чем смогла стянуть с головы плотную шапку, а затем приспустила маску. Увидев ее лицо, Цзян Хэюнь замер от изумления. Женщина была истощена до предела: скулы остро обтягивала бледная кожа, а щеки глубоко ввалились. Но даже сильная худоба не могла скрыть ее былой, утонченной красоты. Сейчас в ее огромных, глубоко запавших глазах стояли слезы. Этот взгляд казался настолько хрупким, словно огонек гаснущей свечи на ветру, готовый потухнуть от малейшего дуновения.
Ее потрескавшиеся губы задрожали, и она хриплым, едва слышным голосом произнесла:
— Пожалуйста... помогите мне... Я отдам вам все, что угодно...
Слезы покатились по ее мертвенно-бледным щекам. Кончик носа девушки сильно покраснел от холода, а сама она выглядела настолько хрупкой и беззащитной, словно фарфоровая кукла, готовая рассыпаться от малейшего прикосновения.
Цзян Хэюнь пристально смотрел на нее несколько секунд. В ее глазах смешались мольба и глубокий страх, но где-то на самом дне еще теплился слабый, упрямый огонек надежды. Он обернулся и крикнул в глубь комнаты:
— У Дао! Тут девушка просит о помощи!
У Дао поднялся из-за стола и подошел к окну. Встретившись взглядом со стоящей снаружи несчастной, он разглядел в глубине ее измученных глаз то самое упрямое нежелание сдаваться даже посреди ледяного ада. Он протянул руку и отпер засов. Стоило двери приоткрыться, как гостья с глухим стуком упала на колени прямо на промерзший порог, словно совсем не чувствуя боли.
— Молю вас... — прохрипела она, срывая голос. — Дайте хоть каких-нибудь лекарств! Мой парень... он умирает... Пожалуйста, умоляю...
С этими словами она торопливо выложила из карманов все более-менее ценные вещи, что у нее были, и дрожащими пальцами принялась расстегивать куртку. Руки ее не слушались, она никак не могла ухватить пуговицы. На ее лице отразились глубокая неловкость и жгучий стыд — было очевидно, что она никогда раньше не делала ничего подобного, но отчаяние заставляло ее продолжать. Зажав пуговицу двумя пальцами, она с силой потянула ее. С первого раза ничего не вышло. Со второго — тоже. На третий раз она рванула так сильно, что острый край пластика глубоко порезал ей кожу на пальце. Выступили капли крови, быстро впитываясь в ткань куртки, но девушка даже не поморщилась, упрямо переходя к следующей пуговице. Ее взгляд оставался прикованным к стоящим перед ней мужчинам. В нем не было жалости к себе или колебаний — лишь безумная вера в то, что ради спасения любимого она готова пожертвовать абсолютно всем, даже собственным телом. Кровь пачкала ее ладони, она стояла на коленях на ледяном полу, содрогаясь всем телом, словно гаснущая свеча на ветру, но продолжала бороться с непослушной одеждой. У нее просто больше ничего не осталось. Это была ее последняя разменная монета.
У Дао слегка наклонился и мягко, но уверенно перехватил ее запястья.
— В этом нет необходимости, — тихо произнес он.
Девушка в изумлении уставилась на него, ее бледные губы задрожали:
— Вы... вы поможете нам? Умоляю...
Она смотрела на него с такой отчаянной надеждой, что даже у сурового У Дао дрогнуло сердце. Он слегка нахмурился и ответил:
— Веди его сюда.
Цзян Хэюнь удивился такому решению лидера, но не стал задавать лишних вопросов.
— Идем, я помогу тебе донести его, — вызвался он.
Девушка мгновенно вскочила на ноги и бросилась бежать по заснеженной улице, свернув за угол к небольшому ветхому строению. Внутри крошечной комнаты едва теплилась дровяная печурка, давая хоть какое-то тепло. На кровати лежал крайне истощенный мужчина. Несмотря на ужасающие условия, выглядел он на удивление опрятно — было видно, что за ним ухаживали с особой заботой. Шагнув ближе, Цзян Хэюнь замер в изумлении.
— Се Цзин?
— Вы... вы знаете его? — поразилась девушка.
Сложная гамма чувств отразилась на лице Цзян Хэюня. Он решительно откинул одеяло и бережно подхватил худое тело мужчины на руки.
— Разберемся позже. Быстрее за мной!
Девушка в спешке покидала в дорожные сумки скудные пожитки и поспешила следом за ними. Едва передвигая онемевшие от холода и усталости ноги, она добралась до их временного убежища. Цзян Хэюнь прямо с порога взволнованно крикнул:
— У Дао, это же Се Цзин! Ань Жун, скорее иди сюда, осмотри его!
У Дао тоже не скрывал изумления. Он помог уложить раненого на диван, и Ань Жун тут же подбежала к ним, готовая применить свои целительские способности. Се Цзин был в ужасном состоянии: на животе, спине и бедрах виднелись глубокие ножевые ранения, осложненные тяжелым обморожением. Ткани вокруг ран начали отмирать, жизнь в его теле едва теплилась. К счастью, целительский уровень Ань Жун уже приближался к третьему, так что справиться с подобными травмами ей было под силу.
После того как раны затянулись под действием ее мягкой энергии, дыхание Се Цзина выровнялось. Его длинные ресницы дрогнули — парень медленно приходил в себя. Шэн Линь тем временем подогрел в горячей воде пакет молока, перелил его в глубокую миску и приготовил ложку.
Когда Се Цзин окончательно открыл глаза, из-за долгого беспамятства все вокруг двоилось. Увидев перед собой знакомые лица, он решил, что это лишь предсмертное видение. Уголки его губ слабо приподнялись в горькой улыбке, и он хрипло прошептал:
— Шуи, оставь меня... уходи...
Фан Шуи разрыдалась, крепко сжимая его исхудавшую руку своими тонкими пальцами:
— Я никуда не уйду! Если придется умереть, мы умрем вместе!
— Мне не выкарабкаться, — слабо улыбнулся Се Цзин. — У меня уже галлюцинации начались... Беги отсюда...
Лян Вэй бесцеремонно приблизил свое лицо к парню и шутливо захлопал ресницами:
— И как тебе твоя галлюцинация? Нравится?
Се Цзин ошарашенно замер. В следующую секунду Лян Вэй взвыл от боли:
— Эй! Ты зачем меня ущипнул, больно же!
Все еще не веря своим глазам, Се Цзин перевел взгляд на У Дао и протянул к нему исхудавшую, похожую на птичью лапу руку, пытаясь ущипнуть его за щеку. У Дао брезгливо перехватил его пальцы и оттолкнул руку в сторону.
— Если ладони лишние, могу отрубить, — фыркнул он. — Рано тебе еще на тот свет, мы тебя подлечили, так что поживешь еще.
Цзян Хэюнь помог другу сесть и забрал у Шэн Линя миску с теплым молоком.
— Давай, выпей сперва, а потом будешь разглядывать нас.
Се Цзин взял миску и, сделав лишь один крошечный глоток, тут же протянул ее своей спутнице. Фан Шуи замахала руками:
— Нет-нет, пей сам! Ты ведь ничего не ел столько дней, тебе нужнее!
Однако парень упрямо настаивал на своем. Пока они спорили из-за одной порции, Шэн Линь подогрел еще два пакета молока.
— Прекратите спорить, еды на всех хватит, — улыбнулся он.
Тогда Се Цзин без лишних церемоний всучил оба новых пакета Фан Шуи, а сам быстро осушил свою миску. Когда раны затянулись, а в желудке наконец оказалась теплая пища, к нему быстро начали возвращаться силы. С влажными от слез глазами Се Цзин крепко прижал к себе У Дао одной рукой, а другой обнял Цзян Хэюня.
— Какое счастье... Вы живы...
Правда, пахло от него так сильно, что даже преданным друзьям пришлось задержать дыхание. У Дао осторожно, но решительно высвободился из объятий:
— Мы уж точно живем получше твоего.

Комментарии

Загрузка...