Ю Су долго смотрел на слегка подгнивший потолок, приходя в себя.
Ю Су долго смотрел на слегка подгнивший потолок, приходя в себя.
На стыке потолочных балок раскинулась сложная, запутанная паутина, напоминающая зловещую картину.
На стыке потолочных балок раскинулась сложная, запутанная паутина, напоминающая зловещую картину.
Какое-то невезучее летучее насекомое прилипло к нитям и тщетно, не желая мириться с судьбой, билось в бесполезных конвульсиях. Паук же прятался в неизвестном укрытии, наблюдая и выжидая того самого момента, когда жертва окончательно выбьется из сил и сдастся, чтобы неспешно и с удовольствием насладиться добычей.
Какое-то невезучее летучее насекомое прилипло к нитям и тщетно, не желая мириться с судьбой, билось в бесполезных конвульсиях. Паук же прятался в неизвестном укрытии, наблюдая и выжидая того самого момента, когда жертва окончательно выбьется из сил и сдастся, чтобы неспешно и с удовольствием насладиться добычей.
Ю Су перевернулся. Глаза говорили ему, что он лежит на кровати в своей собственной комнате.
Ю Су перевернулся. Глаза говорили ему, что он лежит на кровати в своей собственной комнате.
Но разум твердил обратное: только что он участвовал в кровавой бойне, и сейчас должен находиться на дне того колодца, ведущего неизвестно куда. Ему нужно срочно проснуться и увести младшую сестру.
Но разум твердил обратное: только что он участвовал в кровавой бойне, и сейчас должен находиться на дне того колодца, ведущего неизвестно куда. Ему нужно срочно проснуться и увести младшую сестру.
Но даже осознание этого факта не изменило картины перед его глазами.
Но даже осознание этого факта не изменило картины перед его глазами.
Он вышел из комнаты.
Он вышел из комнаты.
В знакомом дворе не было никакого тумана, а посаженное его собственными руками мушмуловое дерево по-прежнему стояло, раскинув свою густую крону, подобно огромному зонту.
В знакомом дворе не было никакого тумана, а посаженное его собственными руками мушмуловое дерево по-прежнему стояло, раскинув свою густую крону, подобно огромному зонту.
Вот только ни младшей сестры, ни жены наставника в их причудливых пугающих обликах нигде не было видно.
Вот только ни младшей сестры, ни жены наставника в их причудливых пугающих обликах нигде не было видно.
Если подумать, он действительно давненько не погружался в это сновидение, хранившее сознания младшей сестры и жены наставника.
Если подумать, он действительно давненько не погружался в это сновидение, хранившее сознания младшей сестры и жены наставника.
Он всегда предполагал, что монструозная младшая сестра впала в спячку. Значит ли его нынешнее присутствие здесь, что она уже пробудилась?
Он всегда предполагал, что монструозная младшая сестра впала в спячку. Значит ли его нынешнее присутствие здесь, что она уже пробудилась?
Неужели её разбудило основное сознание, почувствовав его присутствие?
Неужели её разбудило основное сознание, почувствовав его присутствие?
Ю Су почувствовал острый укол вины. Он не справился со своими обязанностями. Он не смог защитить ни младшую сестру, ни жену наставника, позволив этим самодовольным чужакам разрушить их негласное молчание и вскрыть правду.
Ю Су почувствовал острый укол вины. Он не справился со своими обязанностями. Он не смог защитить ни младшую сестру, ни жену наставника, позволив этим самодовольным чужакам разрушить их негласное молчание и вскрыть правду.
Судя по нынешней ситуации, как бы сильно Ю Су ни хотелось отрицать это, жена наставника, скорее всего, уже полностью подчинена злой сущности, из-за чего и ушла тайком совершать какие-то неведомые дела. Лишь сознание младшей сестры пока не было захвачено до конца.
Судя по нынешней ситуации, как бы сильно Ю Су ни хотелось отрицать это, жена наставника, скорее всего, уже полностью подчинена злой сущности, из-за чего и ушла тайком совершать какие-то неведомые дела. Лишь сознание младшей сестры пока не было захвачено до конца.
А значит, он тем более не мог оставаться здесь, предаваясь жалости к себе. Настоящая младшая сестра всё ещё находилась в смертельной опасности. Он обязан немедленно проснуться и спасти её, иначе он лишится даже шанса всё исправить.
А значит, он тем более не мог оставаться здесь, предаваясь жалости к себе. Настоящая младшая сестра всё ещё находилась в смертельной опасности. Он обязан немедленно проснуться и спасти её, иначе он лишится даже шанса всё исправить.
С этой мыслью Ю Су бросился к двери комнаты Цзи Линжо, собираясь попросить её чудовищную версию вновь вытолкнуть его сознание наружу, как это было раньше.
С этой мыслью Ю Су бросился к двери комнаты Цзи Линжо, собираясь попросить её чудовищную версию вновь вытолкнуть его сознание наружу, как это было раньше.
— Младшая сестра?
— Младшая сестра?
Ю Су постучал, но ответом ему была тишина.
Ю Су постучал, но ответом ему была тишина.
Тревога усилилась. Он никогда прежде не входил в её комнату, но сейчас было не до соблюдения приличий.
Тревога усилилась. Он никогда прежде не входил в её комнату, но сейчас было не до соблюдения приличий.
От резкого удара ногой дверь распахнулась настежь.
От резкого удара ногой дверь распахнулась настежь.
Внутри не было ни единого источника света. Лишь когда дверь открылась, стало возможно хоть что-то разглядеть. Ю Су немедленно начал искать глазами силуэт монстра.
Внутри не было ни единого источника света. Лишь когда дверь открылась, стало возможно хоть что-то разглядеть. Ю Су немедленно начал искать глазами силуэт монстра.
И он нашёл её. Там, в самом углу огромной комнаты, рядом с массивным платяным шкафом, в кромешной тьме, куда не проникал даже бледный свет из дверного проёма, шесть круглых, как у рыбы, глаз пристально уставились прямо на него.
И он нашёл её. Там, в самом углу огромной комнаты, рядом с массивным платяным шкафом, в кромешной тьме, куда не проникал даже бледный свет из дверного проёма, шесть круглых, как у рыбы, глаз пристально уставились прямо на него.
Это она! Она и правда проснулась!
Это она! Она и правда проснулась!
Ю Су уже готов был радостно позвать её, как вдруг на него обрушилось знакомое чувство головокружения. Краски перед глазами начали искажаться и мутнеть, а мощное ощущение невесомости сначала лишило его ориентации в пространстве, а затем резко вернуло к реальности.
Ю Су уже готов был радостно позвать её, как вдруг на него обрушилось знакомое чувство головокружения. Краски перед глазами начали искажаться и мутнеть, а мощное ощущение невесомости сначала лишило его ориентации в пространстве, а затем резко вернуло к реальности.
В первое же мгновение после возвращения сознания он почувствовал разрывающую всё тело адскую боль, а затем — мягкую упругость под затылком.
В первое же мгновение после возвращения сознания он почувствовал разрывающую всё тело адскую боль, а затем — мягкую упругость под затылком.
— У-у-у, старший брат...
— У-у-у, старший брат...
— Старший брат, пожалуйста, не умирай, у-у-у...
— Старший брат, пожалуйста, не умирай, у-у-у...
— Я больше никогда не буду капризничать, только очнись скорее, мы сбежим вместе, у-у-у...
— Я больше никогда не буду капризничать, только очнись скорее, мы сбежим вместе, у-у-у...
Это... младшая сестра плачет?
Это... младшая сестра плачет?
Ю Су с невероятным трудом приоткрыл глаза. Сквозь размытую пелену ресниц первым, что он увидел, были две упругие божественные горы девушки.
Ю Су с невероятным трудом приоткрыл глаза. Сквозь размытую пелену ресниц первым, что он увидел, были две упругие божественные горы девушки.
Жить можно, лицо тоже видно...
Жить можно, лицо тоже видно...
До этого все его взгляды на лицо младшей сестры были лишь мимолётными. Впервые это случилось в то раннее утро, после убийства Истинного Лина, когда он наблюдал за ней издалека, да и то — в такой ситуации разве кто-то станет присматриваться к лицу?
До этого все его взгляды на лицо младшей сестры были лишь мимолётными. Впервые это случилось в то раннее утро, после убийства Истинного Лина, когда он наблюдал за ней издалека, да и то — в такой ситуации разве кто-то станет присматриваться к лицу?
А когда он носился с ней на руках, спасаясь бегством, времени на разглядывания тем более не было.
А когда он носился с ней на руках, спасаясь бегством, времени на разглядывания тем более не было.
Так близко Ю Су рассматривал лицо Цзи Линжо впервые. И даже под таким ужасным углом обзора, несмотря на въевшуюся в кожу грязь, было очевидно, что она потрясающе красива.
Так близко Ю Су рассматривал лицо Цзи Линжо впервые. И даже под таким ужасным углом обзора, несмотря на въевшуюся в кожу грязь, было очевидно, что она потрясающе красива.
Приподнятые уголки глаз, чётко очерченные брови — всё это придавало её изящным чертам лёгкую резкость. Если бы не остатки детской пухлости на щеках, она была бы живым воплощением отрешённой от мира красавицы со змеиной грацией.
Приподнятые уголки глаз, чётко очерченные брови — всё это придавало её изящным чертам лёгкую резкость. Если бы не остатки детской пухлости на щеках, она была бы живым воплощением отрешённой от мира красавицы со змеиной грацией.
Сейчас она рыдала, словно цветок груши под проливным дождём, поочерёдно вытирая руками беспрестанно катящиеся из глаз слёзы. Но чем больше она их вытирала, тем сильнее они текли.
Сейчас она рыдала, словно цветок груши под проливным дождём, поочерёдно вытирая руками беспрестанно катящиеся из глаз слёзы. Но чем больше она их вытирала, тем сильнее они текли.
— Младшая сестра... — тихо прохрипел Ю Су.
— Младшая сестра... — тихо прохрипел Ю Су.
Цзи Линжо мгновенно вздрогнула и опустила взгляд на полузакрытые глаза Ю Су. Его глаза были абсолютно чёрными, без единого проблеска белка, но в её взгляде не было ни капли страха или отвращения.
Цзи Линжо мгновенно вздрогнула и опустила взгляд на полузакрытые глаза Ю Су. Его глаза были абсолютно чёрными, без единого проблеска белка, но в её взгляде не было ни капли страха или отвращения.
Кап. Кап.
Кап. Кап.
Две невытертые слезинки скатились по подбородку девушки и разбились о губы Ю Су.
Две невытертые слезинки скатились по подбородку девушки и разбились о губы Ю Су.
Цзи Линжо смутилась и хотела было стереть их, но Ю Су медленно высунул язык и слизал солёные капли с уголков губ.
Цзи Линжо смутилась и хотела было стереть их, но Ю Су медленно высунул язык и слизал солёные капли с уголков губ.
После этого он даже попытался выдавить из себя кривую, болезненную улыбку.
После этого он даже попытался выдавить из себя кривую, болезненную улыбку.
— Ты!
— Ты!
Цзи Линжо вспыхнула от стыда и гнева, так что даже слёзы на мгновение прекратились. Сделав глубокий вдох, она ледяным тоном спросила:
Цзи Линжо вспыхнула от стыда и гнева, так что даже слёзы на мгновение прекратились. Сделав глубокий вдох, она ледяным тоном спросила:
— Ты выздоровел, не так ли?
— Ты выздоровел, не так ли?
Улыбка Ю Су застыла. Он открыл рот, чтобы ответить, но вместо слов из его груди вырвался жестокий приступ кашля. От ледяного тона Цзи Линжо не осталось и следа. Она осторожно принялась похлопывать Ю Су по спине, пока тот не выплюнул сгусток чёрной крови, и только тогда кашель отступил.
Улыбка Ю Су застыла. Он открыл рот, чтобы ответить, но вместо слов из его груди вырвался жестокий приступ кашля. От ледяного тона Цзи Линжо не осталось и следа. Она осторожно принялась похлопывать Ю Су по спине, пока тот не выплюнул сгусток чёрной крови, и только тогда кашель отступил.
Цзи Линжо передвинула голову Ю Су поближе к самой мягкой части своих бёдер, чтобы ему было удобнее лежать. Затем она достала уже порядком испачканный платок и аккуратно вытерла грязную кровь с его губ.
Цзи Линжо передвинула голову Ю Су поближе к самой мягкой части своих бёдер, чтобы ему было удобнее лежать. Затем она достала уже порядком испачканный платок и аккуратно вытерла грязную кровь с его губ.
Ю Су был совершенно бессилен. Ему оставалось лишь молча наблюдать за заботливыми движениями Цзи Линжо. Его сердце, словно пересохшее русло реки, постепенно наполнялось тёплым, живительным потоком.
Ю Су был совершенно бессилен. Ему оставалось лишь молча наблюдать за заботливыми движениями Цзи Линжо. Его сердце, словно пересохшее русло реки, постепенно наполнялось тёплым, живительным потоком.
Избавившись от запекшейся крови, он почувствовал облегчение и попытался заговорить. Но Цзи Линжо, чутко уловив его намерение, тут же прикрыла его рот своей нежной ладошкой и скомандовала:
Избавившись от запекшейся крови, он почувствовал облегчение и попытался заговорить. Но Цзи Линжо, чутко уловив его намерение, тут же прикрыла его рот своей нежной ладошкой и скомандовала:
— Никаких разговоров. Сначала хорошенько отдохни.
— Никаких разговоров. Сначала хорошенько отдохни.
Ю Су моргнул и послушно подчинился.
Ю Су моргнул и послушно подчинился.
Цзи Линжо продолжила уже более мягким тоном:
Цзи Линжо продолжила уже более мягким тоном:
— Я знаю, о чём ты хочешь спросить. Когда я очнулась, вокруг была кромешная тьма. Я подумала, что ты наверняка унёс меня в какое-то укрытие, и, испугавшись, что те плохие люди могут нас выследить, взвалила тебя на спину и побрела наугад. Я шла, пока чуть не умерла от усталости, прежде чем нашла это место с хоть каким-то намёком на свет.
— Я знаю, о чём ты хочешь спросить. Когда я очнулась, вокруг была кромешная тьма. Я подумала, что ты наверняка унёс меня в какое-то укрытие, и, испугавшись, что те плохие люди могут нас выследить, взвалила тебя на спину и побрела наугад. Я шла, пока чуть не умерла от усталости, прежде чем нашла это место с хоть каким-то намёком на свет.
Только теперь Ю Су начал осматриваться. Это была небольшая каменная пещера. Сквозь щели между камнями и комьями земли пробивались тонкие лучи света, а воздух был пропитан густым запахом сырости и земли.
Только теперь Ю Су начал осматриваться. Это была небольшая каменная пещера. Сквозь щели между камнями и комьями земли пробивались тонкие лучи света, а воздух был пропитан густым запахом сырости и земли.
Ю Су снова перевёл взгляд на Цзи Линжо. Его глаза по-прежнему оставались угольно-чёрными, лишёнными всякого блеска, но девушка поняла его без слов:
Ю Су снова перевёл взгляд на Цзи Линжо. Его глаза по-прежнему оставались угольно-чёрными, лишёнными всякого блеска, но девушка поняла его без слов:
— Я... со мной-то что может случиться? О себе лучше позаботься.
— Я... со мной-то что может случиться? О себе лучше позаботься.
Ю Су так и не отвёл взгляд, продолжая пристально смотреть на неё, отчего Цзи Линжо стало немного не по себе:
Ю Су так и не отвёл взгляд, продолжая пристально смотреть на неё, отчего Цзи Линжо стало немного не по себе:
— Ой, да правда со мной всё в порядке. К тому же... ты ведь давно уже всё знаешь, так?
— Ой, да правда со мной всё в порядке. К тому же... ты ведь давно уже всё знаешь, так?
К концу фразы её голос стал совсем тихим. Она опустила голову и всхлипнула:
К концу фразы её голос стал совсем тихим. Она опустила голову и всхлипнула:
— Старший брат, прости меня... Это всё моя вина. То, что они так с нами поступили — только моя вина, у-у-у... Это из-за меня ты оказался в таком состоянии, тебе не следовало меня защищать. Почему именно я одержима злом? Я ведь не сделала ничего плохого... Почему, ну почему я?! У-у-у...
— Старший брат, прости меня... Это всё моя вина. То, что они так с нами поступили — только моя вина, у-у-у... Это из-за меня ты оказался в таком состоянии, тебе не следовало меня защищать. Почему именно я одержима злом? Я ведь не сделала ничего плохого... Почему, ну почему я?! У-у-у...
Цзи Линжо словно бросала вызов собственной судьбе. Захваченная чувством вины и горькой обиды, она больше не могла сдерживаться и разрыдалась в голос.
Цзи Линжо словно бросала вызов собственной судьбе. Захваченная чувством вины и горькой обиды, она больше не могла сдерживаться и разрыдалась в голос.
Глядя на заливающуюся слезами младшую сестру, Ю Су почувствовал, как у него самого разрывается сердце.
Глядя на заливающуюся слезами младшую сестру, Ю Су почувствовал, как у него самого разрывается сердце.
Он попытался произнести хоть слово утешения, но рука Цзи Линжо всё ещё плотно прикрывала его губы. Не в силах пошевелиться, он лишь легонько коснулся языком её ладони.
Он попытался произнести хоть слово утешения, но рука Цзи Линжо всё ещё плотно прикрывала его губы. Не в силах пошевелиться, он лишь легонько коснулся языком её ладони.
Девушка отдёрнула руку так стремительно, словно её укусила змея, выскочившая из ниоткуда.
Девушка отдёрнула руку так стремительно, словно её укусила змея, выскочившая из ниоткуда.
Она принялась яростно вытирать ладонь о его одежду, плача ещё сильнее:
Она принялась яростно вытирать ладонь о его одежду, плача ещё сильнее:
— У-у-у, какой же ты мерзкий...
— У-у-у, какой же ты мерзкий...
Ю Су почувствовал себя крайне неловко, но это была вынужденная мера. Сглотнув, он произнёс:
Ю Су почувствовал себя крайне неловко, но это была вынужденная мера. Сглотнув, он произнёс:
— Младшая сестра... В этом нет твоей вины.
— Младшая сестра... В этом нет твоей вины.
— Тебя забыли спросить, у-у-у... Это всё из-за этой уродливой твари внутри меня!
— Тебя забыли спросить, у-у-у... Это всё из-за этой уродливой твари внутри меня!
Слёзы Цзи Линжо лились бесконечным потоком, словно прорвало плотину.
Слёзы Цзи Линжо лились бесконечным потоком, словно прорвало плотину.
Ю Су ничего не оставалось, кроме как замолчать. Когда девушка хочет поплакать, её не остановить. Пусть лучше выплеснет все накопившиеся эмоции, а он заодно сможет немного передохнуть в тишине.
Ю Су ничего не оставалось, кроме как замолчать. Когда девушка хочет поплакать, её не остановить. Пусть лучше выплеснет все накопившиеся эмоции, а он заодно сможет немного передохнуть в тишине.
Только когда слёзы иссякли, плач Цзи Линжо начал стихать. В каменной пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами девушки.
Только когда слёзы иссякли, плач Цзи Линжо начал стихать. В каменной пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами девушки.
— Старший брат... Когда ты узнал?
— Старший брат... Когда ты узнал?
— В тот день, когда ты праздновала мой день рождения.
— В тот день, когда ты праздновала мой день рождения.
Лицо Цзи Линжо всё было в чёрно-белых разводах от слёз. Она непонимающе спросила:
Лицо Цзи Линжо всё было в чёрно-белых разводах от слёз. Она непонимающе спросила:
— И как же ты догадался?
— И как же ты догадался?
Ю Су на секунду опешил. Раз она задаёт такой вопрос, значит, та часть сознания, что пряталась в его голове, ещё не вернулась к ней. Сейчас она находится в состоянии, когда смутно догадывается о проблеме, но не уверена в деталях.
Ю Су на секунду опешил. Раз она задаёт такой вопрос, значит, та часть сознания, что пряталась в его голове, ещё не вернулась к ней. Сейчас она находится в состоянии, когда смутно догадывается о проблеме, но не уверена в деталях.
А раз так, у него всё ещё есть шанс исправить ситуацию!
А раз так, у него всё ещё есть шанс исправить ситуацию!
— В тот день я спустился с горы и встретил старого даоса. Он сказал, что от меня исходит аура зла.
— В тот день я спустился с горы и встретил старого даоса. Он сказал, что от меня исходит аура зла.
— И что дальше? — Цзи Линжо вскинула свои изящные брови.
— И что дальше? — Цзи Линжо вскинула свои изящные брови.
— Он предложил мне помощь, но я не поверил ему. Тогда он дал мне камень. Это тот самый камень, с помощью которого тот служащий из управления проверял тебя, он называется Жетон Изгнания Зла. Если влить в него Таинственную Ци, он почернеет и нагреется в присутствии злой сущности.
— Он предложил мне помощь, но я не поверил ему. Тогда он дал мне камень. Это тот самый камень, с помощью которого тот служащий из управления проверял тебя, он называется Жетон Изгнания Зла. Если влить в него Таинственную Ци, он почернеет и нагреется в присутствии злой сущности.
— Но... я каждый день сидела дома, не высовываясь. Кому вообще могло прийти в голову проверять меня на одержимость?
— Но... я каждый день сидела дома, не высовываясь. Кому вообще могло прийти в голову проверять меня на одержимость?
Ю Су тоже нахмурился. Он сам никак не мог взять в толк, почему городской лорд Ци внезапно решил тайно протестировать Цзи Линжо. Как он вообще разглядел в ней что-то подозрительное?
Ю Су тоже нахмурился. Он сам никак не мог взять в толк, почему городской лорд Ци внезапно решил тайно протестировать Цзи Линжо. Как он вообще разглядел в ней что-то подозрительное?
Неужели только потому, что он был последним, кто видел боевого дядю Хэ?
Неужели только потому, что он был последним, кто видел боевого дядю Хэ?
Ю Су не стал озвучивать свои мысли. Он рассказал Цзи Линжо о той колоссальной угрозе, нависшей над Городом Выплывающих Облаков. Проверка же была организована по приказу городского лорда для всех без исключения. Если бы он вернулся немного раньше, он наверняка придумал бы, как остановить того человека.
Ю Су не стал озвучивать свои мысли. Он рассказал Цзи Линжо о той колоссальной угрозе, нависшей над Городом Выплывающих Облаков. Проверка же была организована по приказу городского лорда для всех без исключения. Если бы он вернулся немного раньше, он наверняка придумал бы, как остановить того человека.
Цзи Линжо кивнула, поверив объяснению Ю Су, а затем расспросила его о том старом даосе.
Цзи Линжо кивнула, поверив объяснению Ю Су, а затем расспросила его о том старом даосе.
— Тот даос оказался злодеем, злым культиватором. Увидев, что наша секта живёт обособленно от всех, он решил воспользоваться этим и собственными руками превратить нас в злых тварей. Скорее всего, та тварь, что сидит в тебе — его рук дело.
— Тот даос оказался злодеем, злым культиватором. Увидев, что наша секта живёт обособленно от всех, он решил воспользоваться этим и собственными руками превратить нас в злых тварей. Скорее всего, та тварь, что сидит в тебе — его рук дело.
— Что?! — прекрасные глаза Цзи Линжо широко распахнулись. — Как на свете могут существовать такие отвратительные люди?!
— Что?! — прекрасные глаза Цзи Линжо широко распахнулись. — Как на свете могут существовать такие отвратительные люди?!
— Не волнуйся, твой старший брат разгадал его план и уже убил его. Жаль только, я так и не выяснил, как изгнать прикрепившуюся к тебе злую сущность.
— Не волнуйся, твой старший брат разгадал его план и уже убил его. Жаль только, я так и не выяснил, как изгнать прикрепившуюся к тебе злую сущность.
— К-как ты его убил?
— К-как ты его убил?
Ю Су улыбнулся и моргнул:
Ю Су улыбнулся и моргнул:
— Я ведь тоже одержим злом. Как я мог позволить моей младшей сестре нести это бремя в одиночку? Когда я сражался с тем городским лордом Ци, он проткнул мне живот. И посмотри, благодаря одержимости рана уже сама перестала кровоточить.
— Я ведь тоже одержим злом. Как я мог позволить моей младшей сестре нести это бремя в одиночку? Когда я сражался с тем городским лордом Ци, он проткнул мне живот. И посмотри, благодаря одержимости рана уже сама перестала кровоточить.
Ю Су слегка приподнял голову, намереваясь продемонстрировать Цзи Линжо пробитый насквозь живот. Но она даже не повернула головы. Неотрывно глядя в его лишённые белков глаза, она сдавленно произнесла:
Ю Су слегка приподнял голову, намереваясь продемонстрировать Цзи Линжо пробитый насквозь живот. Но она даже не повернула головы. Неотрывно глядя в его лишённые белков глаза, она сдавленно произнесла:
— Так почему ты не сказал мне об этом раньше? Ты просто считаешь, что от меня одни проблемы!
— Так почему ты не сказал мне об этом раньше? Ты просто считаешь, что от меня одни проблемы!
Чем дальше заходила ложь, тем труднее было выкручиваться. Ю Су поспешил с отрицаниями, но сделал слишком резкое движение и случайно потревожил рану на животе, с шипением втянув в себя воздух от острой боли.
Чем дальше заходила ложь, тем труднее было выкручиваться. Ю Су поспешил с отрицаниями, но сделал слишком резкое движение и случайно потревожил рану на животе, с шипением втянув в себя воздух от острой боли.
Цзи Линжо побледнела от испуга. При виде зияющей, покрытой запёкшейся кровью раны Ю Су она впала в панику, не зная, за что хвататься:
Цзи Линжо побледнела от испуга. При виде зияющей, покрытой запёкшейся кровью раны Ю Су она впала в панику, не зная, за что хвататься:
— Ты в порядке?!
— Ты в порядке?!
Превозмогая адскую боль, Ю Су прохрипел:
Превозмогая адскую боль, Ю Су прохрипел:
— Это из-за моей трусости и самоуверенности. Я наивно полагал, что если мы не прорвём эту бумажную ширму, то сможем жить как прежде. Я глупо решил взвалить всё на свои плечи. Младшая сестра, прости меня... С-с-с, ах!
— Это из-за моей трусости и самоуверенности. Я наивно полагал, что если мы не прорвём эту бумажную ширму, то сможем жить как прежде. Я глупо решил взвалить всё на свои плечи. Младшая сестра, прости меня... С-с-с, ах!
— П-помолчи, пожалуйста! Я же не сержусь на тебя! — в панике закричала Цзи Линжо.
— П-помолчи, пожалуйста! Я же не сержусь на тебя! — в панике закричала Цзи Линжо.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...