Чжуан Де набросал несколько основных магистралей и, следуя по ответвлениям, обвел жилой квартал:
— Если сложить те три клочка бумаги, получится адрес: улица Конда-Уэст, улица Шелли, дом 157.
Лин Су сидел, прислонившись головой к его голове, и вместе с ним изучал нарисованную от руки карту. Он указал на обведенный участок:
— Что это за место?
Чжуан Де только что взял красный карандаш и обвел перекресток:
— Здесь я превратился в дерево.
Это был самый оживленный деловой район в центре города, сплошь застроенный торговыми центрами и офисными зданиями. Фасады были увешаны огромными экранами для рекламы, а витрины магазинов пестрели яркими вывесками. Именно здесь его посадили в землю, превратив в дерево.
Лин Су задумчиво посмотрел на карту:
— Может, спросим дорогу у прохожих?
Чжуан Де промолчал. Не дождавшись ответа, Лин Су поднял голову и, увидев растерянное выражение лица напарника, не удержался и тихо рассмеялся:
— Ничего страшного, я сам спрошу.
Говоря это, он протянул руку и потрепал Чжуан Де по кудряшкам, с самым серьезным видом неся полную околесицу:
— Не любишь разговаривать с незнакомцами — не беда, а если любишь говорить со мной, то...
Лин Су внезапно осекся. Он застыл с открытым ртом, так и не договорив последнее слово, а его правая рука зависла над головой Чжуан Де. Он просидел неподвижно три секунды.
Чжуан Де поднял глаза:
— Капитан?
— Ничего, ничего, это запоминать не нужно. — Лин Су обрел способность двигаться и поспешно прижал руку напарника к бумаге. — Видимо, фраза была слишком подозрительной, в следующий раз придумаю что-нибудь другое...
«Кокон» следил за каждым Исполнителем заданий, и стоило зафиксировать действия или слова, содержащие угрозу, как тут же следовало предупреждение. Вероятно, его предыдущая фраза была расценена как попытка соблазнения, поэтому Лин Су принудительно лишили права голоса на три секунды.
Лин Су протянул Чжуан Де горсть попкорна и предупредил, чтобы тот ни в коем случае не рассказывал об этом Заместителю капитана. Тщательно подбирая слова, которые не вызвали бы нового предупреждения, он поднялся и направился к тротуару.
Эти случайные прохожие в сновидении на самом деле были лишь проекциями подсознания, а не настоящими людьми, поэтому не было гарантии, что с ними удастся заговорить. Лин Су решил попытать счастья и остановил первого попавшегося мужчину средних лет:
— Здравствуйте, скажите, пожалуйста...
— Тебе нужно на улицу Конда-Уэст, улица Шелли, дом 157, — внезапно перебил его собеседник. — Улица Конда-Уэст, улица Шелли, дом 157 находится в 1947 метрах от тебя. Ты не можешь идти дальше.
Лин Су нахмурился:
— Что?
В следующую секунду все люди на улице замерли. Лица каждого из них были настолько стандартными, словно маски. Безжизненные маски уставились прямо на него. Эти люди медленно двинулись вперед, перекрывая ему путь, и каждый из них, не мигая, смотрел на него, повторяя одну и ту же фразу:
— Тебе нужно на улицу Конда-Уэст, улица Шелли, дом 157.
— Улица Конда-Уэст, улица Шелли, дом 157 находится в 1948 метрах от тебя.
— Иди на улицу Шелли, дом 157.
— Дом 157 находится в 1946 метрах от тебя.
— Иди в 157-й, иди в 157-й, 157, 157...
Лин Су задумчиво остановился. Не торопясь действовать, он огляделся по сторонам и спросил:
— Как мне туда попасть?
Мужчина, который заговорил первым, поднял руку и указал за спину Лин Су. После этого он замер, словно его единственной задачей в этом мире было совершить этот жест. Его черты лица постепенно начали стираться, тонкое тело застыло на месте, словно вбитый в землю кол, а затем какая-то невидимая сила сплющила его, и поверхность покрылась слоем белой краски...
Собеседник превратился в дорожный указатель.
Лин Су:
— ...
Сам виноват. Надо было разнести тот гроб в щепки и пробиваться из Дома с привидениями силой, а не позволять напарнику в одиночку входить в такую пропитанную Скверной сюжетную линию. Лин Су потратил пару секунд, чтобы выкинуть эту картину из головы, и быстрым шагом вернулся к Чжуан Де:
— Нужно воспользоваться бензопилой.
Чжуан Де наколдовал бензопилу и протянул ему:
— Зачем?
Лин Су указал на обочину. Он уже присмотрел цель. Взяв инструмент, он парой движений перепилил U-образный замок на велосипеде. Это действие также вызвало предупреждение от «Кокона». Лин Су, вздыхая во время работы, представил, как после задания ему придется строчить бесконечные отчеты:
— Я знаю, знаю, я обязательно повторю владельцу, что так поступать нехорошо...
Вернув бензопилу Чжуан Де, Лин Су сел на велосипед:
— Готово, садись.
Судя по информации от «дорожного указателя», до цели было недалеко, и они могли бы дойти пешком, но Лин Су настораживал тот факт, что, как только он задал вопрос, все остальные прохожие исчезли. Если он не ошибался, на каждой улице и каждом перекрестке их ждал очередной медленно трансформирующийся «доброжелатель». Переулки жилого квартала были слишком запутанными, и к тому моменту, как они доберутся до места, их уровень психической стабильности рисковал упасть до нуля.
Лин Су, уже получивший два предупреждения от «Кокона», обдумывал, как логично описать свои мотивы:
— На самом деле...
Чжуан Де уже изучил заднее сиденье велосипеда, и его глаза загорелись:
— Просто запрыгнуть?
Лин Су был немного удивлен и слегка приподнял бровь:
— ...Да.
Он не ожидал, что у Чжуан Де нет подобного опыта. Он уперся ногой в землю, удерживая временно «реквизированный» велосипед:
— Можешь обхватить меня за талию руками, расслабься и перенеси вес на меня...
Чжуан Де подумал и перевел:
— Я должен тебя обнять.
Лин Су с облегчением выдохнул:
— Да — именно так.
Чжуан Де послушно запрыгнул на заднее сиденье и обхватил Лин Су за пояс. Его подростковые кости были еще на той стадии, когда в них сочетались гибкость и твердость. От тряски велосипеда их спины и плечи постоянно соприкасались. Чжуан Де впервые ехал на велосипеде в качестве пассажира и немного нервничал, поэтому сидел не шелохнувшись, крепко обнимая Лин Су, а его дыхание щекотало открытый воротник школьной формы напарника.
С момента начала этого задания Лин Су наконец-то впервые насладился спокойным и уютным моментом. На душе было полно чувств:
— Солнце всегда светит после дождя, дождя, дождя...
Едва он договорил, как на перекрестке без предупреждения возникла иссохшая старуха в черном фартуке и указала на одну из развилок. Лин Су закрутил педали так, что они превратились в огненные колеса, и, пока она не успела превратиться в указатель, вихрем промчался в нужный переулок.
...Дом 157 по улице Шелли прятался в конце неприметного закоулка. Лин Су остановил велосипед, позволил Чжуан Де спрыгнуть и понизил голос:
— Заметил?
Чжуан Де кивнул. Он понял, что что-то не так, еще на полпути. Маршрут был невероятно сложным: бесконечные повороты налево и направо, выезд из одного переулка в другой — словно они блуждали по огромному лабиринту. Без подсказок найти дорогу с первого раза было бы невозможно. Более того, Чжуан Де не раз замечал, что кирпичные стены на самом деле двигались. С каждым их сдвигом менялась планировка переулков, и пройденный путь становился бесполезным. Это место точно не было обычным жилым кварталом из чьих-то воспоминаний.
Лин Су велел Чжуан Де идти за ним, они нашли нужный подъезд, вошли в лифт и нажали единственную кнопку «вверх». Лифт доставил их на седьмой этаж. В таких старых домах потолки были довольно высокими, поэтому семь этажей — это уже немало. Было видно, что за домом хорошо следят: никаких граффити или рекламных листовок, а из окон лестничной площадки открывался вид на зеленый сад, залитый последними лучами закатного солнца.
На седьмом этаже была всего одна квартира. Дверь не была заперта, внутри горел свет. Из квартиры доносился аромат еды. Лин Су даже не ожидал, что новая локация окажется такой повседневной и мирной. Он обернулся, встретился взглядом с Чжуан Де и толкнул дверь.
Внутри была самая обычная квартира: на стене висела семейная фотография, в столовой стоял обеденный стол. В доме было чисто, пол и мебель блестели. Услышав шум в прихожей, из кухни вышла женщина средних лет:
— Вернулись?
Она, видимо, готовила — на ней была домашняя одежда и фартук. Женщина не пользовалась косметикой, волосы небрежно собраны в хвост, несколько прядей выбились у висков, а на лице уже залегли следы прожитых лет. Увидев Чжуан Де за спиной Лин Су, она принесла две пары тапочек:
— Проходите быстрее, сейчас будем ужинать.
Лин Су не двинулся с места, лишь отошел в сторону, пропуская Чжуан Де. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и проводил взглядом женщину, которая поспешно вернулась на кухню. Его пальцы задумчиво постукивали по предплечью.
Женщина вынесла тарелку, и, увидев, что Лин Су все еще стоит у порога, на ее лице появилось беспокойство:
— Что случилось?
— Это мир снов, а не реальность. — Лин Су наклонился, чтобы снять обувь, и вошел в квартиру. — Вы ведь должны это понимать?
Ее реакция, манеры и манера речи отличались от проекций, созданных подсознанием; она не была местным персонажем этого сна.
— Если слишком долго оставаться в сновидении, можно начать путать его с реальностью. — напомнил Лин Су. — Лучше вам уйти как можно скорее.
Женщина замерла. Помолчав, она опустила тарелку с дымящейся едой и развязала фартук. Посмотрев на Лин Су, она вздохнула:
— Ты наконец-то вспомнил?
Лин Су слегка приподнял бровь. Ситуация принимала странный оборот. Он не стал отвечать сразу, отодвинул стул, чтобы Чжуан Де сел, а затем сам опустился на соседний. Женщина, казалось, привыкла к такому упрямству, поправила волосы и села напротив.
— Ты застрял в цикле сновидения. Мы перепробовали множество способов, но ты все глубже погружался... — сказала она. — Нам пришлось оставить в твоем сне как можно больше подсказок, чтобы ты вернулся сюда — это твой личный мир снов, только вернувшись сюда, ты сможешь выйти наружу.
— Это твой воображаемый друг из сна? — женщина посмотрела на Чжуан Де. — Ты можешь приходить играть с ним, но помни, что это всего лишь сон.
— Теперь ты наконец осознал это. — мягко продолжила она. — Здесь безопасно, теперь ты можешь проснуться.
У женщины был сын-старшеклассник по имени Чэнь Лэ. Возможно, из-за тяжелой учебы, а может, из-за давления в реальности, несколько недель назад Чэнь Лэ заперся в своей комнате и наотрез отказался выходить. К тому моменту, как семья поняла, что что-то не так, Чэнь Лэ уже погрузился в собственный сон.
Слишком долгое пребывание в сновидении приводило к тому, что человек переставал отличать реальность от вымысла. Чтобы разбудить сына, женщина была вынуждена обратиться за помощью и рискнуть войти в его личный мир снов. Сначала она металась между фрагментами снов, чтобы найти сына и вернуть его домой, но как бы она ни уговаривала, Чэнь Лэ отказывался просыпаться, настаивая, что его сон — это и есть настоящий мир. Внутри сна Чэнь Лэ даже придумал себе другое имя, возраст, профессию, воображаемых друзей и новую жизнь. Он твердо верил, что он и есть этот вымышленный персонаж, а настойчивость матери и этот адрес — «улица Конда-Уэст, улица Шелли, дом 157» — были лишь вторжением сна в его нормальную жизнь.
Однажды женщине почти удалось добиться успеха. Она использовала все возможные методы и наконец убедила Чэнь Лэ добровольно покинуть мир снов, после чего они вместе вернулись в реальность. К сожалению, реальность оказалась не такой уж приятной. Чэнь Лэ слишком долго пробыл в снах, пропустил много занятий и, естественно, не справлялся с программой. Из-за плохих оценок учитель при всем классе вырвал у него пустой лист, на который он не смог дать ответ, и сказал, что с таким мозгом «лучше вернуться в начальную школу». Из-за долгого сна Чэнь Лэ не мог нормально управлять своим телом, постоянно спотыкался, и вскоре его начали травить и вымогать деньги хулиганы. Чэнь Лэ бросил школу и отправился в парк аттракционов, где часто бывал в детстве. Он спрятался в Доме с привидениями, сотрудники его не нашли, и он просидел там до самого ухода последнего посетителя. Когда обезумевшие от горя родители наконец нашли сына, Чэнь Лэ уже снова погрузился в сон.
...Женщина сидела за столом, выглядя изможденной и печальной. Она смотрела на Лин Су и почти умоляющим тоном произнесла:
— Проснись, хорошо? Пойдем с мамой домой, ты ведь сам понял, что это сон, верно?
Лин Су указал на свое лицо:
— Возможно, этот вопрос прозвучит оскорбительно, но разве ваш сын не выглядел иначе?
— Этот метод ты уже использовал много раз. — беспомощно вздохнула женщина. — Это же сон, конечно, ты можешь менять свою внешность... Но как мать может тебя не узнать?
Лин Су не стал продолжать расспросы, откинулся на спинку стула и постучал пальцами по столу. До сих пор все объяснения женщины выглядели очень стройными. Лин Су проснулся в гробу в Доме с привидениями, а значит, вполне вероятно, что с помощью «Кокона» он временно заменил личность подростка Чэнь Лэ. У Чжуан Де не было четкой личности, он просто насильно прорвался в мир снов из-за разницы давления снов, поэтому всегда оставался вне основного сюжета и неоднократно провоцировал механизм самоочистки сновидения. Такие действия, как «безумные катания на американских горках», «смелая сдача пустого листа» или «усердное использование бензопилы для стрижки хулиганов», в глазах Чэнь Лэ, чья реальная жизнь была серой и мрачной, казались вызывающими и требовали немедленного удаления из сна.
Изначальный мир снов Чэнь Лэ состоял только из третьего фрагмента: он мог вечно прятаться в городке, живя в одиночестве там, где его никто не найдет. А то пробуждение в середине полностью разрушило его психический мир, в котором уже были скрытые проблемы. Под воздействием сильных внешних раздражителей в его подсознании возникли еще две локации: «парк аттракционов» и «классная комната», и он больше не мог поддерживать стабильность между ними.
— Очень логичная история... — прошептал Лин Су, встал и подошел к семейной фотографии на стене.
Пока они разговаривали, Чжуан Де уже успел осмотреть этот «дом». На фотографии была семья из трех человек, Чэнь Лэ сидел между родителями, избегая объектива и слегка опустив голову. Было видно, что он из тех детей, которые в классе остаются незамеченными: обычная внешность, низкий рост, болезненная худоба, на лице — не по годам угрюмое выражение, а на носу — тяжелые очки.
— Мадам, — внезапно подал голос Лин Су. — Позвольте уточнить: вы ведь не знаете, к каким последствиям может привести пробуждение в чужом мире снов, не так ли?
Женщина замерла. Она помедлила и тихо сказала:
— Официальные источники никогда не публиковали...
— Я знаю, что не публиковали, — перебил ее Лин Су. — И вы тоже не знаете, верно?
Задавая этот вопрос, он обернулся, и его спокойный взгляд устремился на женщину. Ее тело на мгновение напряглось. Она хотела что-то сказать, но взгляд Лин Су почему-то лишил ее дара речи.
— Я расскажу вам историю, — сказал Лин Су. — Нобелевская премия по медицине 1949 года была вручена человеку по имени Мониз, потому что он изобрел одну операцию. В дальнейшем эта операция становилась все проще и доступнее — вся процедура занимала десять минут, не требовала ассистентов и могла быть проведена где угодно. Она делала человека тихим, послушным, возможно, немного ленивым и странным, но вполне безобидным. Полное название операции — трансорбитальная лоботомия, также известная как ледорубная терапия, и она широко применялась к тем, кто не желал подчиняться... — Лин Су поиграл скальпелем и добавил: — К кому угодно.
Женщина невольно повысила голос:
— Что вы хотите этим сказать?!
— Небольшое сомнение, — улыбнулся Лин Су. — Если я ошибся, прошу, не сердитесь.
— Эта пытка давно запрещена, вы обвиняете меня в незаконном насилии? — на лице женщины появилось негодование, она встала и холодно добавила: — Я никогда не причиню вреда своему ребенку...
Лин Су отреагировал так, будто услышал что-то очень забавное:
— Но... разве я — не ваш ребенок?
Голос женщины внезапно оборвался. Она уставилась на Лин Су, и печаль, усталость и боль на ее лице постепенно исчезли, сменившись холодной враждебностью. В разговоре с Лин Су, из-за его намеренных провокаций, она совершила ошибку. Если бы мать услышала такое обвинение от своего ребенка, даже в гневе ее первой реакцией было бы: «Я никогда не причиню вреда *тебе*». Это не имело отношения к материнской любви, просто люди в пылу эмоционального признания склонны использовать личные местоимения, обращаясь к собеседнику. В то же время эта ошибка раскрыла еще один факт...
— Похоже, вы все-таки прекрасно знаете, к каким последствиям приводит пробуждение в чужом сне, — не спеша произнес Лин Су. — Иначе ваша реакция на упоминание ледорубной терапии не была бы такой бурной.
Когда человек просыпается в чужом сне, он теряет все понятия о «себе». Внешне такой человек ничем не отличается, он даже становится более послушным, покладистым, спокойным и исполнительным. У него больше нет собственных мыслей, он делает все, чтобы окружающие были довольны. Он превращается в идеальную «куклу». Официальные власти блокировали эту информацию именно для того, чтобы ею не воспользовались злоумышленники.
— Вы ведь тоже работаете в сфере психологии? Частная клиника? Консультации? Центр коррекции поведения подростков? — Лин Су наблюдал за реакцией женщины. — Понятно... Вы ведь действуете не в одиночку, сколько человек в вашей организации? Пять? Десять? Нет, восемь? Похоже, где-то так.
Серебряный скальпель в его пальцах вращался все быстрее, превращаясь в мерцающий блик:
— Извлечение воспоминаний, создание цикличных снов для подавления сознания, игра в родственников жертвы, обман... Похоже, я угадал схему. Вы можете развеять этот слой мира снов. Отправьте нас на настоящую улицу Конда-Уэст, улица Шелли, дом 157. — Лин Су зажал скальпель, и тонкое лезвие изящно замерло у подушечек его пальцев. — Я хочу встретиться с опекуном этого ребенка.
Лицо женщины стало мертвенно-бледным. Она уставилась на Лин Су и прохрипела:
— О чем вы, я не понимаю...
Она хотела сопротивляться, но остальные слова утонули в испуганном крике. Чжуан Де, шлепая тапочками, неизвестно когда вышел из комнаты, держа в руках включенную бензопилу. По мере того как его рост восстанавливался, бензопила тоже эволюционировала из детской игрушечной модели, вернувшись к своему первоначальному виду.
Женщина взвизгнула:
— Что вы делаете?! Это частный мир снов, нападение на людей — это преступление!
Лин Су, у которого украли реплику, кашлянул, повернул голову и вполголоса спросил:
— Сяо Чжуан?
— Мы можем просто развеять ее мир снов, чтобы она проснулась, — сказал Чжуан Де. — Ее якорь реальности, который она постоянно поправляет, — это те две пряди волос.
Еще при входе Чжуан Де заметил эту деталь. Прическа с двумя прядями у лица действительно выглядела нежно и по-матерински, но так укладывать волосы было не только неудобно для готовки, но и совершенно не вязалось с дотошной, почти маниакальной чистоплотностью, которую демонстрировал дом и хозяйка на семейном фото. Актерская игра женщины была очень убедительной, придраться было не к чему, поэтому эта несостыковка определенно имела скрытую причину.
— Вы двое сумасшедшие! — лицо женщины побелело. — Я могу сказать вам, кто я!
Она смутно догадалась о происхождении этих двоих, начала пятиться назад и дрожащим голосом произнесла:
— Вы... вы из официальных органов?

Комментарии

Загрузка...