— Идем.
— Хорошо.
Цин Янь сделала шаг вперед и, оказавшись рядом с ним, шагнула в густой туман.
Сквозь туман действительно ничего не было видно, поэтому Цин Сян просто закрыл глаза и уверенно двинулся вперед.
Каждый шаг ощущался так, будто он ступает по твердой земле.
Цзюнь Цинцы смотрел на идущих в тумане людей, которые ступали с крайней осторожностью, и на душе у него было тяжело.
Он бросил взгляд искоса.
Среди пелены тумана его внимание привлекла быстро движущаяся фигура.
Это был тот самый юноша.
В сердце есть горы — значит, перед тобой горы; в сердце нет гор — значит, путь ровен и свободен.
Это второе испытание на самом деле представляло собой мост из иллюзий, сотканный Цзюнь Цинцы с помощью духовной силы.
Когда тебе кажется, что под ногами гора — это гора, а когда думаешь, что там пропасть — она появляется.
Созданный им горный пейзаж, резонировавший с сокровенными мыслями испытуемых, можно было назвать поистине живым, настолько безупречно все выглядело.
Цзюнь Цинцы было любопытно: как же тот юноша разглядел, что все это — лишь обман?
Без всякого удивления, Цин Сян вышел из тумана вторым.
Первой была его младшая сестра.
Цин Сян шел-шел и вдруг заметил впереди свет. Он открыл глаза, и окружавший его туман постепенно рассеялся.
— Брат, скорей посмотри, впереди ручей! — воскликнула Цин Янь, подбежала к воде, прыгнула на камень посреди ручья, опустила руки в воду и брызнула в него.
Цин Сян увернулся и предостерег ее:
— Будь осторожна, не упади в воду.
— С чего бы? Я стою очень крепко! — словно доказывая свои слова, Цин Янь топнула на месте, наглядно демонстрируя это.
Видишь, всё в порядке!
Цин Сян замер, глядя на оживленную Цин Янь. Такой живой он свою сестру в воспоминаниях не помнил.
Но в то же время этот ее оживленный вид казался ему совершенно незнакомым...
Хотя в сердце теплилось сожаление, Цин Сян все же решительно повернулся и пошел проход, а позади раздался печальный голос Цин Янь:
— Брат, куда ты?
— Мне пора уходить.
Цин Сян не оглядывался, ведь даже если это была лишь иллюзия, он не хотел видеть печальное лицо сестры.
— Не бросай меня, брат!
Цин Янь упрямо стояла на прежнем месте, ожидая, пока он вернется и заберет ее.
Однако ее спутник даже не замедлил шаг, бросив напоследок лишь одно предложение:
— Я никогда не бросал тебя, но ты — не она.
Пейзаж вокруг рассыпался, словно разбитое зеркало, и до его слуха донесся недоуменный голос Цин Янь:
— Почему брат замер?
Цин Сян слегка улыбнулся и с нежной любовью посмотрел на сестру, которая кружила вокруг него.
— Прости, брат задумался.
— Но здесь же вокруг совсем ничего нет, о чем тут можно задумываться? — Цин Янь ничего не понимала.
— Есть кое-что, просто на тебя это не действует.
— Правда? И что же брат увидел?
— Брат увидел, как Янь-эр сбежала с каким-то дворовым мальчишкой и разбила брату сердце, — в глазах Цин Сяна промелькнул огонёк испытующего лукавства, а в голосе послышилась легкая грусть.
Цин Янь совершенно запуталась: хотя она не понимала, с какой стати ей куда-то сбегать с чужаками, вид расстроенного брата заставил ее утешать его:
— Янь-эр никуда не сбежит с чужими, брат, не грусти.
Цин Сян испытал некое злорадное удовлетворение от того, что ему удалось подразнить наивного ребенка, но услышать то, что хотелось, было приятно.
Хотя он примерно понимал, что у такой девочки, как его сестра, испытывающей нехватку некоторых эмоций, вряд ли кто-то появится на уме, Цин Сян все равно переживал, как бы какая-нибудь бродячая свинья не сгубила выращенный им цветок.
Бойся не вора, а того, кто нацелился.
Если придет вор, он сможет его прибить, а вот против того, кто положил глаз издалека, поделать ничего нельзя.
— Ладно, раз Янь-эр так говорит, значит, держит слово.
— Держу, держу!
Цин Сян посмотрел на горизонт:
— Пора обедать.
Один мост и одно сердечное испытание отсеяли девяносто девять процентов людей.
Солнце уже клонилось к закату, а те, кто вышел раньше всех, всё еще не появлялись.
Цзюнь Цинцы хотел было спросить того юношу, как ему удалось раскусить подвох, но теперь никого из них не было видно.
Делать было нечего, и Цзюнь Цинцы оставалось лишь выпустить духовное восприятие, чтобы начать поиски.
У реки у подножия горы он обнаружил те самые две фигуры.
Юноша жарил рыбу, а на камне рядом лежала тщательно вымытая широкая листва, на которой покоилась половина рыбины, зажаренная до золотистой корочки.
Рыба была распотрошена и разделена пополам, и в ней не было ни единой кости.
Вдоль течения реки чуть ниже по ручью валялось множество рыбьих костей — судя по всему, съели далеко не одну рыбу.
Если память его не подводила, Осетровые Парчовые Драконы в горном ручье двигались с невероятной быстротой, так что обычные люди даже не могли разглядеть их силуэтов, а поймать их — задача не из легких даже для практикующих.
Именно из-за того, что Осетровый Парчовый Дракон плавает стремительно, мясо его отличается исключительной нежностью, но и костей в нем превеликое множество. Если не ставить перед собой цель добыть именно его, мало кто по своей воле станет тратить силы на ловлю этой рыбы.
Цин Янь сидела рядом, отщипывала кусочки рыбы и отправляла в рот, с аппетитом уплетая еду.
По тропинке на берегу неторопливо шел человек. Цин Сян повернул голову, поднялся на ноги и поприветствовал его:
— Старший соученик.
Цин Янь осталась сидеть на месте, словно только что родившийся олененок, еще не знающий человеческих мантик, с чистым любопытством глядя на него своими ясными глазами.
— Когда закончите трапезу, нам пора возвращаться.
Цзюнь Цинцы не стал их упрекать, его голос звучал мягко. Вблизи его аура казалась еще более умиротворенной, черты красивого лица смягчены, а во взгляде, когда он смотрел на людей, неизменно сквозило мягкое снисхождение и забота, словно перед ним были сопливые дети.
Первое впечатление, которое он производил — у этого старшего соученика просто прекрасный нрав.
— Хорошо, — ответив, Цин Сян некоторое время не знал, что добавить. Он взглянул на рыбу, оставшуюся у него в руках, затем перевел взгляд на стоявшего в ожидании Цзюнь Цинцы и неуверенно предложил:
— Не желает ли старший соученик отведать?
Цзюнь Цинцы слегка удивился: этот Младший соученик казался отстраненным, и он никак не ожидал от него такой инициативы.
— Что ж, тогда я попробую.
Цин Сян протянул рыбу. Увидев, как из ладони собеседника вырывается чистейший поток духовной силы и разделяет рыбу на аккуратные кусочки, он взял один из них и отправил в рот.
Его брови разгладились, а в глазах заплямала улыбка:
— Вкус весьма отменный.
Когда трапеза подошла к концу, Цзюнь Цинцы препроводил их во Внешнюю Секту.
— Отныне вы — ученики Внешней Секты Нинсин, усердно занимайтесь постижением Пути.
Доставив новичков к распорядителю Внешней Секты, Цзюнь Цинцы развернулся и удалился.
Стоило ему уйти, как распорядитель тут же подскочил к ним. Он никогда прежде не видел Цзюнь Цинцы и не знал его статуса, однако на том были одежды с золотой вышивкой, а подобные наряды носили лишь прямые ученики Горы Линъюн.
— Какое отношение вы имеете к только что ушедшему старшему соученику?
— Никакого. Будьте добры, помогите нам обустроить жилье, — Цин Сян держался вежливо и учтиво, но тональность его оставалась холодной и отстраненной.
Раз гость явно не горел желанием распространяться, распорядитель не смел своевольничать с размещением:
— Вам выделить отдельные жилища или поселить вместе?
Если бы представилась возможность, Цин Сян предпочел бы заполучить собственный горный пик, и тут же озвучил задуманное:
— Скажите, найдется ли у нас небольшой отдельный холм? Дом я могу построить сам.
— Разумеется, найдется.
Тем временем Цзюнь Цинцы только-только вернулся на Гору Линъюн, как к нему стремглав прибежали старейшины.
— Сын мой, то есть племянник... кхе, то есть ученик! Устроены ли те двое малышей?
— Они успешно прошли испытание и приняты во Внутреннюю Секту.
— А? Почему ты сразу не привел их во Внутреннюю Секту? Зачем заставлять такого маленького гения соревноваться со всей этой мелюзгой на общих основаниях?
Большинство обитателей Внешней Секты обладали слабыми основами. Впрочем, через несколько месяцев во Внешней Секте как раз должен был состояться ежегодный турнир.
Сто лучших получали право перейти во Внутреннюю Секту.
Раз уж они все равно вскоре окажутся там, пусть побудут во Внешней Секте, разницы нет.
— Ах да, тут у нас объявился божественный зверь по имени Ли Юань, он прибыл вместе с теми двумя детьми, так что забирай-ка его на свое попечение!
Закончив говорить, старейшина упорхнул быстрее, чем успел догореть благовонный палочок.
Цзюнь Цинцы поднял голову: из комнаты навстречу ему вылетела какая-то крупная туша.
Это был Цилинь.
Едва приземлившись, зверь уставился на него горящими золотом глазами и на всех парах помчался прямо на него!

Комментарии

Загрузка...