Они нашли в доме деревенского старосты ключевое «письмо», но разобрать написанные там слова и саму суть не смогли: это была особая письменность, совершенно не похожая на ту, что использовалась во внешнем мире.
На помощь прочих сельчан рассчитывать, разумеется, не приходилось – если бы эти люди обнаружили чужаков, то в лучшем случае разорвали бы их на куски и живьем сожрали.
Поэтому Цзинь Бухуань сразу же вспомнил про Тан Юйфэн. Она прожила в этой деревне уже немало лет, и если во всей округе еще остался кто-то способный прочесть подобные знаки, то с наибольшей вероятностью лишь она одна.
На обратном пути все еще шел дождь. Оба хранили молчание; Цзинь Бухуань, бдительно оценивая безопасность вокруг, заговорил с Ван Жуй лишь тогда, когда они почти вышли за пределы внутренних кварталов деревни:
─ Эй, всё еще думаешь о своем парне Ван Гуане?
Внезапно вырванная из тягостных дум Ван Жуй словно очнулась. Она легко закусила губу и кивнула:
─ Угу… Переживаю за него.
Шедший впереди Цзинь Бухуань бросил в темноту быстрый взгляд и принялся успокаивать ее:
─ С ним вряд ли что-то случится. Похоже, здешние жители охраняют нечто конкретное и не станут преследовать его слишком далеко, так что, возможно, сейчас он прячется где-то в деревне.
Ван Жуй отвечала с некоторым отчуждением:
─ Верно… Только вот неизвестно, куда староста спрятал тот ящик… Если не закрыть его…
Цзинь Бухуань произнес:
─ Ничего страшного. Письмо написано не на привычном за пределами деревни языке – быть может, в нем кроются важнейшие сведения. Давай сперва покажем его Тан Юйфэн.
Вернувшись прежней дорогой к тайному лазу, Ван Жуй не стала спускаться внутрь. Обратившись к Цзинь Бухуаню, она сказала:
─ Ступай к Тан Юйфэн, покажи ей письмо, а я покараулю здесь. На душе как-то неспокойно, всё кажется, что что-то не так…
─ Если возникнут проблемы, я сразу же вам дам знать!
Цзинь Бухуань кивнул:
─ Хорошо!
─ Я быстро туда и обратно.
Добравшись до укрытия Тан Юйфэн, старик Тун заметил, что возвращается один лишь Цзинь Бухуань, и его лицо мгновенно помрачнело.
─ Эй, ч-что такое… Где же Ван Жуй?
Цзинь Бухуань успокоил его:
─ Не волнуйтесь, с ней всё в порядке. Дорога, которую указала Тан Юйфэн, оказалась безопасной, мы обошлись без происшествий. Просто на обратном пути она почувствовала дурное предчувствие и захотела подежурить снаружи, опасаясь, что наше убежище больше ненадежно.
Услышав, что Ван Жуй цела, старик Тун наконец перевел дыхание:
─ Ах, я же говорил! Она в конце концов огнетелка, с ней не так-то просто что-то сделать… Кстати говоря, вы нашли ящик?
Цзинь Бухуань покачал головой.
─ Ящик отыскать не удалось. Мы побывали в доме старосты, перевернули там практически всё вверх дном, но ничего похожего не заметили.
При этих словах робкая искра надежды в глазах старика Туна потускнела.
Но следом Цзинь Бухуань извлек наружу то самое письмо, что передала ему Ван Жуй.
─ Зато мы нашли вот это.
Уставившись на конверт в руке Цзинь Бухуаня, старик Тун с любопытством спросил:
─ И что там написано?
Цзинь Бухуань вновь покачал головой и перевел взгляд на Тан Юйфэн, которая сидела, обессиленно прислонившись к стене в углу.
По возвращении старик Тун помог ей смыть дождевую воду с раны, заново сменил повязку и провел дезинфекцию.
Благодаря крепкому от природы здоровью и короткому отдыху Тан Юйфэн выглядела теперь чуть лучше, чем прежде.
─ Письменность на редкость мудреная, совсем не похожая на ту, что за пределами деревни. Я толком разобрать не могу, судя по всему, это местный диалект письма, поэтому я принесла его с собой… Тан Юйфэн, взгляни, сможешь ли ты разобрать эти знаки?
Он протянул послание сидевшей в углу женщине и включил фонарик на телефоне, чтобы осветить начертанные на бумаге строки.
Та едва взглянула на них, как тихо произнесла:
─ В деревне Хуанъэргоу действительно был свой язык… вернее, если говорить точнее, прежняя Внутренняя деревня была наглухо отрезана от мира, и тамошняя речь отличалась от внешней. Когда люди позже переселились во Внешнюю деревню, они не стали полностью отказываться от этих знаков. Я хоть и учила кое-что у мужа, но познания мои невелики…
Лицо ее выражало крайнюю сосредоточенность. Уставившись глазами на освещенные лучом фонарика символы, она тщательно сверяла их друг с другом, а лицо ее сжалось в комок от напряжения.
Память у всех разная, к тому же Тан Юйфэн – самая обыкновенная сельская женщина. Пусть в прошлом она и получала образование в районе C, но к числу элитных умов не принадлежала, и объем памяти у нее был ограничен.
Из-за чрезмерной концентрации внимания у нее каждые несколько минут начинала кружиться голова, и приходилось закрывать глаза, чтобы передохнуть. Хорошо еще, что телефон Цзинь Бухуаня был полностью заряжен, иначе его бы точно не хватило на столь долгое освещение.
Наконец разобравшись с содержанием записки, Тан Юйфэн заметно оживилась. Охваченная легким волнением, она заговорила:
─ … Письмо… В письме есть слова, которые мне трудно понять, с такой лексикой я почти не сталкивалась, но общий смысл передать могу. Это послание старосты своему сыну.
─ В первой половине рассказывается о делах Внутренней деревни, те иероглифы мне незнакомы, я с ними не соприкасалась. Зато дальше староста предупреждает сына, что ни в коем случае нельзя позволить людям из Внутренней деревни забрать ящик…
─ Похоже, дело это чрезвычайно серьезное. В письме староста повторяет об этом по меньшей мере трижды.
─ Кроме того, он пишет, что спрятал ящик вместе с несколькими деревенскими детьми…
Услышав ключевые слова, Цзинь Бухуань насторожился и поспешно переспросил:
─ Где именно спрятал?
p>Выражение лица Тан Юйфэн сделалось странным. Она принялась ерошить свои влажные волосы, испытывая явное замешательство:
─ Я женщина темная, не могу точно уловить то, что он пытался выразить…
Цзинь Бухуань произнес:
─ Ничего страшного, переводи дословно. Лучше всего передать значение каждого иероглифа.
Услышав это, Тан Юйфэн кивнула, всмотрелась в бумагу и, указывая пальцем на две строки, медленно прочла:
─ Староста пишет: «Я спрятал ящик в сновидении, где нет света, а детей укрыл в отражении мутной воды»…
Цзинь Бухуань на мгновение замер.
─ Сновидение без света… отражение мутной воды…
Тан Юйфэн кивнула.
─ Да, в письме так и написано, дословно именно так. Все эти знаки я в свое время учила, ошибки быть не может.
Стоявший рядом старик Тун хлопнул себя по лбу, чувствуя, как от боли раскалывается голова, и проскрежетал зубами:
─ Тьфу ты! Этот старый хрыч совсем с ума сошел? Время какое на дворе, а он еще загадки тут разгадывать вздумал?
─ Мать твою, раз уж пишешь, так пиши прямо! Зачем заставлять гадать? Да я твоего старосту… эх!
Окруженный смертельной опасностью старик Тун так и рвался выругаться от души, но природная интеллигентность не позволила ему грязно выражаться при незнакомцах, и последнее слово он сглотнул.
Цзинь Бухуань выключил фонарик смартфона, аккуратно спрятал записку обратно во внутренний карман и обратился к Тан Юйфэн:
─ Ты уверена, что это всё?
Тан Юйфэн кивнула, но от долгого разговора голос ее вновь стал сухим и хриплым:
─ Всё. Из того, что удалось разобрать, только это…

Комментарии

Загрузка...