Текст на иллюстрации:
`Глава 4− —` `Где Будда?` `The Science Notes by δ and γ`
В среду я ушёл с клубных занятий пораньше, встретился с Хидзири, и мы направились в городскую центральную библиотеку. Каннаби с нами не пошла. По просьбе Хидзири мы решили действовать вдвоём.
Мы шли рядом по дороге из школы — до вечера было ещё далеко.
— Каннаби сказала, что от этого дела очень дурно пахнет. У меня совершенно такое же впечатление. Да что там дурно — запах прямо едкий.
«Едкий запах» — весьма изящный оборот. Догоняя быстро шагавшего Хидзири, я сказал:
— Но почему ты не взял Каннаби?
— Не хочу её втягивать. Не хочу, чтобы из-за меня ей снова пришлось пережить что-то неприятное.
В прошлом у них что-то случилось? Я решил, что строить домыслы нехорошо, и слегка перевёл всё в шутку.
— А меня, значит, можно?
— Идзута мне нужен.
От этих слов и прямого взгляда мне стало неловко, даже немного не по себе.
— Возможно, нам предстоит сразиться с огромным чудовищем. У меня такое предчувствие. Выступать в одиночку было тревожно.
Слушая, как веско Хидзири произносит эти слова, я вспомнил наш вчерашний звонок. Он прервал мой рассказ паршивой ложью о том, что в его комнату зашла несуществующая младшая сестра. Видимо, уже тогда у него сложилось представление о происходящем. Он решил, что Каннаби больше ничего сообщать не следует.
— Ты уже что-то понял? Сражаться — с кем именно?
— С коррупцией. Такого масштаба, что старшеклассникам обычно лучше с ней не связываться.
Хидзири буднично произнёс эти пугающие слова и ободряюще мне улыбнулся.
— Союзники нужны, но их число может обернуться числом пострадавших. Поэтому действовать надо минимальным составом, подобрав самых подходящих людей. Я хочу работать в паре с Идзутой.
— Это ещё почему?
Не похоже, чтобы Хидзири так уж хорошо меня знал. В конце концов, почти вся его информация обо мне наверняка сводилась к ругани Ватарэ.
Его ответ не совпал ни с одним моим предположением.
— С тех пор как я впервые услышал об Идзуте, мне хотелось сделать с тобой что-нибудь вместе. Среди тех, кто в нашей школе из местных, лучший по гуманитарным предметам — я, а по естественным наукам — Идзута. Быть лучшим в старшей школе Цунаганаи — почти то же, что быть лучшим во всей префектуре. Если мы объединимся, разве нас кто-нибудь остановит?
— … Речь всего лишь о баллах на вступительных экзаменах.
— Разумеется. Но именно поэтому я могу тебе доверять. Мы с тобой должны быть похожи.
Хидзири произнёс это так, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся.
— Это моя личная теория: хорошо учиться, быть умным и быть хитрым — совершенно разные вещи. Я хорошо учусь, но не считаю себя особенно умным и, скорее, отношусь к людям не слишком хитрым.
— Тогда разве нам сейчас не нужен кто-то умный и хитрый?
— Нет. Наши противники куда умнее любого старшеклассника и пугающе хитры.
— Не знаю, кто они такие, но ты предлагаешь сражаться с ними одним усердием?
Хидзири медленно кивнул и улыбнулся мне.
— Мы встанем на плечи гигантов. Двумя копьями — гуманитарным и естественно-научным — обрушим прогнившую башню.
Затем Хидзири огляделся и свернул на прямую безлюдную дорогу с хорошим обзором. Это был не самый короткий путь к библиотеке; вероятно, он собирался поговорить о том, что никто не должен услышать.
— Расскажешь, что вчера не успел договорить?
Как я и ожидал, Хидзири спросил вполголоса, и я тоже заговорил тише.
Я рассказал, как старик в сокровищнице раскрыл мне, кем был Гёнин-сама: человеком по имени Санки, который в начале эпохи Эдо пытался защитить лес; как за эту деятельность его выжили и как теперь ему поклоняются во внутреннем святилище.
— Вот как. История повторяется.
— Теперь моя очередь спрашивать. Расскажи, что думаешь ты.
Хидзири слегка кивнул, один раз оглянулся назад и заговорил.
— Всё то же самое, что в эпоху Эдо. Десять лет назад тоже были власть имущие, желавшие вырубить лес, и человек, которого выжили за попытку этот лес защитить. Группа CHOSEI, построившая солнечную электростанцию, и старший Симомура Рэйти из биологического клуба старшей школы Цунаганаи.
— Группа CHOSEI?
— Огромное объединение компаний, которое издавна разворачивает по всей префектуре самые разные проекты, базируясь в этом регионе. Если говорить прямо, это клубок корыстных интересов и коррупции. Деньги у них служат пряником, страх — кнутом: они силой проталкивают проекты и загребают сверхприбыли. Я вышел на них, когда изучал солнечную электростанцию в Окуцунаганаи.
Точно — я где-то видел это название. Именно эта группа пожертвовала святилищу Надзуна огромные первые ворота-тории.
— Ты о них совсем нелестного мнения.
— Мой отец связан с местным самоуправлением, так что слухи я слышу давно. Похоже, группа CHOSEI довольно грубыми методами выкупила землю у святилища Надзуна. Склон обращён на юг, место просторное и почти не видно снаружи — отличный участок, правда?
Хидзири снова огляделся, словно боялся, что даже у стен есть уши.
— Моя гипотеза такова: исчезновение топонима Дзягасава тесно связано со строительством солнечной электростанции. Дзягасава — место, где часто случаются оползни. Название, указывавшее на эту опасность, могли стереть, чтобы…
— …скрыть, что электростанцию построили на опасной земле?
— Да. Пока я думаю именно так. Вырубка леса снижает способность почвы удерживать воду и провоцирует оползни. А если там ещё и делали насыпь, опасность возрастает ещё сильнее. Возможно, речь идёт о человеческих жизнях.
— Ты проверил карту опасных зон? Если электростанцию построили, проигнорировав карту риска оползней, скрыть это от критики уже не получилось бы.
— Конечно. Часть территории пересекается с зоной предупреждения, но с юридической точки зрения нарушений нет. Видимо, границу определили механическим расчётом по углу склона.
Но разве такое возможно?.. Они знали, что земля опасна, и намеренно закрыли на это глаза?
— На площадке солнечной электростанции ведь должны были проводить инспекцию на месте?
— Да. Либо проверку провели с нарушениями, либо её вообще не проводили. Раз топоним стёрли, приходится подозревать и это. И тут ключом наверняка станет Гёнин-сама. Методика биологического клуба, оставленная старшим Симомурой, намекает именно на него.
— Но… каким образом Гёнин-сама…
— Идзута только что сам мне подсказал. Гёнин-сама почитается во внутреннем святилище, верно? Каннаби прислала мне фотографию этого места.
Хидзири показал экран смартфона. На снимке были двойные тории внутреннего святилища. За ними ничего не стояло — виднелись лишь гора и солнечная электростанция. Только после такой подсказки я наконец понял.
— Эти тории указывают направление, где в горах находился Гёнин-сама?
— Думаю, да. Это теория Каннаби: если посмотреть, как на этой фотографии, и совместить проёмы ближних и дальних торий, кажется, будто они на что-то указывают.
На следующем снимке двойные тории идеально накладывались друг на друга. Такой угол обзора мог быть только один. А в самом центре заключённого в их рамку пейзажа стояла солнечная электростанция.
— Значит, Гёнин-сама должен был находиться именно там.
— Рад, что ты быстро понимаешь. Если на участке могут находиться погребённые культурные ценности, перед строительством необходимо провести археологическое обследование. Возможно, старший Симомура обнаружил там какие-то свидетельства нарушений. А затем…
Гору бандори расчистили, и солнечную электростанцию всё-таки построили. Старший Симомура почему-то исчез со сцены, оставив единственную подсказку в традиции биологического клуба.
— И теперь мы выясним, что именно произошло.
— Да. Попробуем вдвоём сделать всё, что в наших силах.
Центральную библиотеку Цунаганаи перестроили около пятнадцати лет назад. Это большое здание с множеством плавных линий и характерной широкой крышей, похожей на склон; один подземный и три надземных этажа дают ему внушительную площадь. Правда, весь выигрыш в объёме съедает роскошная планировка с огромными атриумами: библиотека скорее напоминает галерею или музей, чем место, куда стараются вместить побольше книг.
Смелый проект с книжным магазином и кафе на первом этаже и бургерной на террасе третьего, откуда открывается вид на море, при строительстве вызвал жаркие споры. Но теперь библиотека каждый день полна горожан, и даже я, скорее склонный выступать против подобных решений, вынужден признать: место получилось хорошее.
Мы отправились в краеведческий отдел — самый неприметный уголок подземного этажа. Там стояли книги о Цунаганаи, произведения уроженцев города и старые выпуски местных газет.
Мы разделили работу: Хидзири искал сведения о Дзягасаве, а я — о Гёнин-сама.
Правда, Каннаби говорила, что, сколько ни искала, ничего о Гёнин-сама не нашла. Поэтому я решил зайти с его первоначального имени — «Санки».
Сначала я собирал в интернете сопутствующие сведения, а заодно без разбора стаскивал на стол все книги, которые могли пригодиться. Поиск по имени Санки дал лишь несколько похожих результатов, но выяснилось, что в своих трудах его, вероятно, упоминал некий Хираи Росэн — независимый краевед. Ни один родитель не стал бы давать сыну имя с иероглифом «презренный», так что это наверняка псевдоним. Было указано, что он жил в Цунаганаи, но, если подсчитать возраст, вряд ли он ещё жив. Для начала я разыскал все его книги, какие только нашлись.
Затем, опираясь на исходные сведения — начало эпохи Эдо, Окуцунаганаи, сюгэндзя, пытавшийся защитить лес, — я бегло просмотрел и книги по смежным темам.
Мы вроде бы начали расследование как биологический клуб, а превратились в клуб исторических исследований.
Краем глаза следя, как Хидзири тоже ходит между полками, я продолжал перебирать литературу.
— Можно тебя на минуту? Не уверен, что это пригодится.
Хидзири принёс старый на вид том в твёрдом переплёте под названием «Топонимы Цунаганаи». На месте, куда он указывал, было написано: «Лесосплавная плотина».
— Это ведь название остановки по дороге в Окуцунаганаи?
— … Разве?
Вроде бы да. Я ещё подумал, что по пути встречается много остановок с названиями словно из старых сказок.
— Но физический клуб ведь ехал на заказном автобусе?
— Да, но я мельком увидел её из окна.
Проще всего было проверить поиском. Я открыл схему автобусных маршрутов — и действительно нашёл там остановку «Лесосплавная плотина». Что вообще творилось с нервной системой Хидзири, если у него были и такое динамическое зрение, и такая память?
Восхищённый, я прочёл место, которое показывал Хидзири, и обнаружил неожиданное происхождение названия.
Временная лесосплавная плотина — это запруда, которую сооружали на небольшой реке для сплава срубленных брёвен. Реку перегораживали, накапливали воду, затем разрушали запруду, и поток уносил древесину.
— Значит, это доказывает, что срубленную в Окуцунаганаи древесину вывозили за его пределы.
— Да. Спасибо, понял.
Сказав это, я вспомнил название книги, которую держал Хидзири.
— А как продвигаются твои поиски? Эта книга выглядит полезной.
— Тут такое дело… Как бы ты ни удивился, постарайся не издать ни звука.
Не знаю как, но Хидзири сразу открыл книгу точно на нужном месте.
Несмотря на предупреждение, я едва не вскрикнул. На странице зияла большая дыра.
— Статьи идут в порядке японской азбуки. Если нужная существовала, она должна была находиться вот здесь — на месте дыры. Смешно, правда?
— Дурная шутка.
— Хотелось бы верить, что это всего лишь она.
Кто мог представить, что ради уничтожения топонима кто-то зайдёт настолько далеко? От этой одержимости — или, вернее, от жуткой методичности — меня пробрала дрожь.
— Эту книгу можно заказать из другой библиотеки. Невозможно же подвергнуть цензуре все экземпляры «Топонимов Цунаганаи» в мире.
— Я всё-таки попробую, но книга старая. Сильно надеяться не буду.
С этими словами Хидзири вернулся к своей работе. Его невозмутимая спина внушала мне поровну уверенность и страх. Как можно увидеть такое и совсем не растеряться?
Придя в себя, я тоже вернулся к расследованию.
Не то чтобы мы искали иголку в пустыне, но работа напоминала поиски мелких камешков в песочнице. Сведений почти не было, однако кое-как связав зацепки, я получил примерно такую хронологию:
① В 1662 году указом запретили странничество, и сюгэндзя стали переходить к оседлой жизни.
② В начале эпохи Эдо сюгэндзя активно действовали при святилище Надзуна. Они проводили для местных жителей обряды кадзи-кито и постепенно становились известнее.
③ Тогда же, в начале эпохи Эдо, с ростом населения в Окуцунаганаи всё шире разворачивалась вырубка леса.
④ Возможно, потому что в лес стало ходить больше людей — это лишь предположение автора, — в Окуцунаганаи начали распространяться легенды о тэнгу.
⑤ В 1683 году весь лес к северу от святилища Надзуна объявили запретной зоной.
Активизация сюгэндо в округе и вырубка леса имели разные причины — развитие законодательства и рост населения, — но, похоже, случайно совпали по времени. Вероятно, Санки жил именно тогда.
Продолжив изучать «Путевые заметки о Цунаганаи» Хираи Росэна, я наткнулся на примечательное место.
Санки оставил и изображение тэнгу (рис. 18). Это одна из самых ранних подобных работ, сохранившихся при святилище Надзуна. Техника ещё неискусна, но картина обладает несомненной силой. Особого внимания заслуживает поза, словно призванная устрашить лесорубов. Далее следует лишь моё предположение: не был ли тэнгу той самой нечистью, которую Санки усердно пытался распространить, чтобы предостеречь рубивших деревья? Убив нуэ, Санки взамен ввёл образ тэнгу, наставляющего народ. Разве нельзя назвать это блистательной сменой парадигмы — от зловещего зверя к высшему существу, владеющему сверхъестественной силой?
Последние работы Санки относятся к эре Тэнна; примерно тогда же лес к северу от святилища Надзуна сделали запретной зоной. Годы Тэнна знамениты пожаром О-Сити, но записи о большом пожаре существуют и в Цунаганаи. Для восстановления сгоревшего города требовалось огромное количество древесины. Я воздержусь от описания того, что произошло, однако запретная зона резко ограничила вырубку и тем самым спасла лес — это, вероятно, факт.
С местонахождением Гёнин-сама это напрямую не связано, но отрывок мог ответить на вопрос Каннаби, заданный на сборах: «Почему в широко известную культуру нуэ проник образ тэнгу?»
Можно предположить, что Санки намеренно распространял истории о тэнгу, чтобы запугивать лесорубов.
Эта книга намекала и на то, почему Санки превратился в «Гёнин-сама».
Когда для восстановления сгоревшего города понадобился лес и до деревьев святилища Надзуна вот-вот должны были дотянуться хищные руки, что сделал Санки? Добился, чтобы всю местность объявили запретной. Но без всякого повода люди не приняли бы такое решение. Требовалось колдовство, способное вызвать лавинообразный перелом в настроениях народа. Совершив его, Санки больше не мог оставлять после себя работы…
Именно тогда Санки стал Буддой.
Во влажном и тёплом климате Японии тело обычно разлагается. Чтобы стать Сокусинбуцу, недостаточно просто умереть. Говорят, подвижники проходили суровые испытания: практиковали мокудзики, избавляясь от мышц и жира, а затем пили чай с лаком, пытаясь законсервировать собственное тело.
Они накапливали в организме защитные вещества растений, которых избегали даже мусасаби, и словно пытались задубить собственные белки изнутри.
С такой решимостью Санки мумифицировал себя. Возможно, запретной зоной объявили именно окрестности места, где это произошло.
— Понятно.
Я невольно произнёс это вслух.
Если умереть просто посреди леса, тело сгниёт, сколько бы усилий человек ни приложил. Чтобы стать Сокусинбуцу в том лесу, нужно было выбрать место, защищённое от дождя и ветра и лишённое сырости. Трудно представить, чтобы Санки, не желавший рубить священные деревья, построил хижину в самом сердце святыни. Под эти условия подходила разве что скалистая пещера. А если ограничить поиск направлением, которое указывали тории, точное место, возможно, удастся определить…
Значит, искать следовало не столько труды о сюгэндо и Санки, сколько отчёты по топографии и геологии.
Едва эта мысль пришла мне в голову, я сразу принялся за дело. Оставив при себе только нужные книги и возвращая остальные на полки, я перешёл от гуманитарного раздела к естественно-научному. В книге «Геология и растительность городской территории Цунаганаи» нашёлся любопытный отрывок.
Известковые породы, выходящие на поверхность с востока на запад вдоль этого разлома, залегают над мягким аргиллитом, благодаря чему здесь часто образуются пещеры разного размера. Судя по всему, ими пользовались ещё с эпохи Дзёмон: обнаружено множество фрагментов керамики. Особого внимания заслуживает то, что щелочные свойства известняка позволили сохраниться даже человеческим и звериным костям эпохи Дзёмон. На следующем рисунке показано распределение известных памятников. Как видно, они образуют почти непрерывную цепь вдоль разлома. Разрыв приходится на закрытый для посещения участок, однако и там, согласно одному сообщению, существует пещера, в которую может войти человек (Хасэгава, 1986).
Известняк состоит из карбоната кальция, происходящего, в частности, из коралловых рифов. Карбонат кальция почти не растворяется в воде, но является солью слабой угольной кислоты и сильного основания — гидроксида кальция — и способен снижать кислотность. Поэтому кислота не растворяет кости… вероятно, смысл был в этом.
Но главное — упоминание закрытого участка. Судя по схеме, он совпадал с лесом к северу от святилища Надзуна. Значит, если найти работу «Хасэгава, 1986», там могут оказаться сведения о пещере в запретной зоне.
В конце книги тянулся длинный список литературы. Работа, которую некто Хасэгава издал в 1986 году… нашлась.
«Доки-доки! Экспедиция в Дзёмон: первобытное сокровище обязательно найдётся»
У меня немного опустились руки. Детская книга? В попытке приладить «доки-доки» к слову «дзёмон» чувствовались мучительные старания серьёзного исследователя придумать каламбур и хоть как-то привлечь внимание широкой публики.
Теперь ещё и эпоха Дзёмон. Казалось, я без конца мечусь между гуманитарными и естественными науками.
Никто бы не вообразил, что в «Доки-доки! Экспедиции в Дзёмон» может скрываться ключ к разоблачению махинаций при строительстве солнечной электростанции.
Бегло осмотрев полки, я не обнаружил «Доки-доки». Я ввёл название в библиотечный терминал — тоже безрезультатно. Судя по всему, книги не было и в соседних библиотеках.
Поиск в интернете показал, что она действительно существует. Но ни одного букинистического магазина с экземпляром в продаже я не нашёл. Книге почти сорок лет, тираж, вероятно, был небольшим. Где же её раздобыть?
— Слушай, можно тебя на минуту?
Не особенно надеясь на успех, я обратился к Хидзири. Он сидел с суровым лицом среди разложенных повсюду книг, но тут же повернулся ко мне с невозмутимым видом.
— Тебе чем-нибудь помочь?
— Да… взгляни, пожалуйста, вот сюда.
Я показал Хидзири список литературы из «Геологии и растительности городской территории Цунаганаи» и вполголоса объяснил ситуацию.
— Понятно. Эту книгу я видел. Она есть в школьной библиотеке.
— В старшей школе Цунаганаи? В краеведческом разделе?
— Нет. На стеллаже с историей и археологией: третья полка снизу, примерно седьмая книга справа.
Я подумал, что это какая-то шутка, но не понял, как на неё реагировать, и решил пропустить мимо ушей.
— Судя по всему, это малоизвестная книга с местными историями. Я был уверен, что её отнесут к краеведению.
— В названии ничего местного нет, так что её могли неправильно классифицировать. Но теперь уже поздно: сегодня мы, похоже, туда не попадём. Время полного ухода из школы давно прошло.
Я взглянул на часы Хидзири: приближалось восемь вечера. В старшей школе Цунаганаи все ученики без исключения должны покинуть территорию к половине седьмого. Летом по специальному разрешению можно задержаться до половины восьмого, но теперь в любом случае было поздно.
— Тогда завтра утром поищем в библиотеке?
— Так будет лучше. Я тоже пойду. С самого утра, хорошо?
— В половине восьмого?
— Да. Хочу войти сразу, как откроют ворота. Как насчёт семи двадцати?
— Договорились.
Хидзири кивнул и захлопнул книгу перед собой. Затем одну за другой закрыл остальные.
— Завтра рано вставать. На сегодня, пожалуй, хватит. Я тоже кое-что нашёл.
Хидзири показал мне последнюю открытую книгу. Страница была сплошь, без единого переноса, заполнена цепочками знаков, похожих на топонимы. Рядом лежали старая карта и топографический план.
— Это запись о крупном селевом потоке, который сошёл в Окуцунаганаи в эпоху Камакура. Место возникновения не указано. Но если сопоставить пострадавшие поселения с горизонталями на современной карте и шаг за шагом исключать неподходящие варианты, остаётся, похоже, только Дзягасава.
На карте не было никаких пометок, и я не очень понимал ход рассуждений, но раз Хидзири так говорил, вероятно, всё сходилось.
— Сложность в том, что рельеф эпохи Камакура мог отличаться от современного.
— Именно. Пожалуй, решающим доказательством это не станет.
Немного подумав, Хидзири протянул мне топографическую карту.
— Хочу услышать твоё мнение. Допустим, в Дзягасаве сойдёт крупный селевой поток. Как далеко распространится ущерб?
Подписей топонимов не было, но Хидзири наверняка указывал на Дзягасаву. Проследив взглядом долину между горизонталями, я увидел, что она естественным образом ведёт к центру, где находились святилище Надзуна и Сэнтакусо.
— … Я не специалист, поэтому точно не скажу. Но при достаточном объёме поток, наверное, выйдет в реку и хлынет к центру поселения.
— Вот и я так думаю. В эпоху Камакура сель, кажется, снёс даже первые тории святилища Надзуна.
— Но тогда…
Я не смог договорить. Если сойдёт поток такого же или ещё большего масштаба, разве поселение Окуцунаганаи не может оказаться погребено под грязью и камнями?
А что, если солнечную электростанцию построили, оставив эту опасность без внимания — более того, скрыв её?
Хидзири прямо посмотрел на меня и медленно кивнул.
— Возможно, дело гораздо серьёзнее, чем мы думали.
— … Сделаем копии?
— Да. А то ещё и здесь дырки проделают.
Он произнёс это почти шутливо, но глаза Хидзири не улыбались.
Мы скопировали на библиотечном аппарате только самые важные страницы и отправились домой.
По дороге я размышлял, какое оправдание придумать для младшей сестры.
Я ещё мог жить, не зная тьмы, — и не подозревал, что это был последний такой день.
На следующее утро, едва заместитель директора открыл ворота, мы с Хидзири вошли в школу. Было ещё только половина восьмого. Вход для учеников уже был открыт, а библиотека — нет. Мы ждали перед дверью, пока охранник не прибежал и поспешно не отпер её.
— Для начала — «Доки-доки! Экспедиция в Дзёмон».
Высокие стеллажи образовывали в библиотеке настоящий лабиринт. Хидзири без колебаний провёл меня к полке истории и археологии.
— Третий ряд снизу, верно?
— Да. Если с начала учебного года книгу не переставляли, она должна быть седьмой справа.
Я подумал, что он продолжает вчерашнюю шутку, однако на третьем ряду снизу действительно стояла «Доки-доки! Экспедиция в Дзёмон». Прежде чем взять её, я пересчитал: седьмая справа.
— Не может быть… Ты это запомнил?
Я мог лишь ошеломлённо гадать, что это за фокус. Ведь название книги я сам впервые увидел только прошлым вечером в списке литературы. Заранее запомнить положение именно этого тома было невозможно. Выходило, что Хидзири помнил расположение огромного числа библиотечных книг — вплоть до ряда и порядкового места. На такое человек просто не способен.
— У меня память немного лучше, чем у большинства. Особенно на письменную информацию.
— Это уже далеко не «немного».
— Возможно. Ладно, давай искать нужные сведения.
Невозмутимо сказав это, Хидзири указал на читательский стол. Я подавил изумление и кивнул.
В пустой библиотеке, где не успели включить даже свет, мы сели рядом за столом и раскрыли книгу. Она выглядела совершенно детской. Судя по оглавлению, последняя глава — «Совет отправиться в приключение» — содержала записи автора о собственных полевых исследованиях. Я сразу перешёл к ней и, листая страницы, заметил название нашей префектуры. Я стал читать дальше.
Лес был глубокий, поэтому идти приходилось вдоль ручья. Но сама скала с цепью пещер образовалась под действием воды, текущей вдоль разлома, и это оказалось очень удобно. С берега можно было увидеть множество пещер. Я поднялся к одной из них и, заглянув внутрь, обнаружил…
Вот оно. Продолжение начиналось после переворота страницы. Дрожащими пальцами я открыл следующую.
Сразу было видно, что место ещё не раскапывали. То, что ни в коем случае нельзя было оставлять без внимания, оказалось брошено. Подробностей я раскрывать не стану, однако, выйдя из пещеры и увидев вдали обращённые прямо ко мне тории, я понял, что сделал нечто недопустимое, и пожалел об этом. Позже выяснилось, что территория была закрыта для посещения. Думаю, я не забуду этого потрясения до конца жизни. Громко говорить об этом нельзя, но такие захватывающие переживания можно получить именно потому, что проводишь исследования самостоятельно.
Автор явно проговорился — вернее, проболталось его перо. Наверное, он решил, что пишет для детей, увлёкся воспоминаниями и потерял осторожность. Обнаружься такое в наше время, скандала было бы не избежать.
С учётом всего, что мы уже знали, смысл отрывка был очевиден.
Автор случайно обнаружил Сокусинбуцу — или то, во что тот в итоге превратился.
Оставалось поблагодарить автора «Геологии и растительности городской территории Цунаганаи», который зорко выцепил и процитировал крошечный эпизод из детской книги.
— Идзута.
Хидзири, не предаваясь никаким сантиментам, спокойно указал на край страницы. Я был поглощён основным текстом и не заметил, но там шариковой ручкой была сделана приписка.
• Дополнительные баллы: найти эту запись — 1 балл.
Продолжение — в глубине места, с которого всё началось. Сколько баллов наберёшь ты, отличник?
— Каракули бессмысленные, но то, что они именно на этой странице… разве это не наводит на мысли?
Какое-то время я не мог облечь это чувство в слова.
Старший, учившийся здесь десять лет назад, обращался ко мне из уголка страницы.
— Невероятно. Мы сорвали джекпот.
Слегка дрожащей рукой я закрыл книгу, глубоко выдохнул, чтобы успокоиться, и поднялся. Когда я направился к стойке выдачи, Хидзири с интересом спросил:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...