Вступление
Второй триместр почти подошел к концу, осталось всего два дня. На сегодня у нас намечен специальный экзамен «Совместный всесторонний письменный тест», на котором нам предстоит наконец-то столкнуться с классом A в прямом противостоянии. Несмотря на уникальные правила, сам тест мало чем отличался от промежуточных и итоговых экзаменов.
В классе собравшиеся ученики, чьи академические способности оцениваются как C и ниже, уже с самого утра погрузились в учебу, чтобы использовать каждую свободную минуту, пока была такая возможность. Репетиторы, включая Кейсея и Хорикиту, закончив все приготовления накануне, давали соответствующие наставления и проводили финальные проверки.
Многие ученики могли подумать, будто самая сложная часть экзамена еще впереди, однако это не так. Как говорится, занимайся восемьдесят процентов времени, чтобы блеснуть в оставшиеся двадцать. В этом плане большая часть проделанной работы представляет собой подготовку к экзамену. Главный ключ в отношении к учебе и концентрации. По сравнению с этим сам экзамен — лишь одна пятая всех усилий.
А когда дело будет сделано, придет понимание: по большей части было не так-то и трудно.
Порядок сдачи экзамена для класса определялся списком, который Хорикита должна была передать Чабашире-сенсей до вчерашнего вечера.
Всего надо решить сто вопросов — в любой последовательности, но в рамках установленного количества, из-за чего некоторым могло показаться, будто порядок не столь важен, однако все как раз наоборот. На одного человека выделяется десять минут, отсчет ведется с открытия двери и заканчивается выходом из кабинета. На решение самих вопросов этого вполне достаточно, но не для прочтения сотни заданий с последующим пониманием их сути. Если у ученика с низкими академическими способностями возникнут проблемы с пониманием, то у него мало того, что не выйдет отыскать максимально возможные пять легких задач и решить их, так еще и, вероятно, получатся глупые ошибки из-за спешки.
Вот почему порядок очень важен для снижения вероятности плохого исхода.
До звонка, означавшего начало экзамена, осталось пять минут.
Волнение охватило всех в классе, но один лишь Коенджи оставался самим собой. Он выглядел беззаботным — то внимательно рассматривал свое лицо в зеркальце, то изредка бросал взгляд на экран телефона, просматривая что-то в интернете.
Хорикита попыталась заранее получить подтверждение у Коенджи, но тот так и не сказал, возьмется ли он за дело всерьез. Ответ был лишь один: он имеет право поступать, как ему заблагорассудится.
Хорикита осознавала, что ее стратегия, стоившая больших усилий, могла быть испорчена одним лишь Коенджи, поэтому выдвинула разумное предложение. Пусть он решает вопросы последним. К тому времени девяносто восемь заданий должны быть решены, и ему останется всего два.
Если Коенджи, у которого оценка B за академические способности, не решит два вопроса, мы недополучим четыре балла, что вряд ли станет для нас серьезным ударом. Кроме того, последние два вопроса зачтутся нам, даже если вместо решения он оставит пустое место, — обойдется без нарушения правил, ведь он взялся за их решение, но якобы не получилось. Таким образом, удастся исключить всевозможные риски: ответы на случайные задачи из прихоти, пробелы или ошибки.
Коенджи охотно согласился на предложение. Победа класса означает прибавку в пятьдесят очков, поэтому от него можно ожидать правильные решения. Более того, из-за его бездействия его класс проиграет, желаемых им приватных баллов станет меньше.
Предугадать действия Коенджи, основываясь на здравом смысле, невозможно, так что у Хорикиты нет иного выбора, кроме как воспользоваться упомянутой стратегией.
Сложность вопросов на тесте определенно не будет легкой. Для оптимизма места нет, но условия для победы благоволят нам.
Классу A необходимо выложиться так, чтобы набрать близкое к пределу число баллов. Несомненно, на учеников с более низкими академическими показателями будет оказано большое давление и стресс.
Их лидер, Сакаянаги, определенно выработала стратегию, но экзамен каждый сдает в отдельном кабинете, а провернуть неожиданный трюк не представляется возможным ввиду характера контроля.
Понятное дело, ученики с низкими академическими способностями не смогут получить много баллов, также они не смогут пойти на риск, подготовив что-то вроде шпаргалок. Получается, единственный выход для всех классов — подтянуть знания и согласовать некоторые детали, вроде порядка сдачи, чтобы по максимуму проявить себя.
Есть и другой вариант, направленный не на сам экзамен, — это опосредованное притеснение. По такому пути пошел Рьюен.
Можно было воспользоваться грубыми методами, вроде закулисных договоров о намеренном недоборе баллов, но результаты экзамена расставят все на свои места. Существует риск выявления предательства при допущении самых банальных ошибок, да и не факт, что для победы хватит подкупа одного-двух человек.
В этой школе подавляющее большинство учеников выкладываются в учебе на полную, но могут быть и своего рода аномалии, вроде меня или Коенджи, чьи способности в «ОИС» оценены не так, как они есть на самом деле. Не стоит пренебрегать возможностью получить дополнительные баллы просто за то, что оценка академических способностей не соответствует реальности.
Пока что можно сказать, что несколько условий работают в пользу класса Хорикиты.
Чабашира-сенсей вошла в класс сразу со звонком, а после мы вместе переместились в спецкорпус, где и началось наше ожидание. Затем мы один за другим, в соответствии с принятым Хорикитой порядком, уходили в соседний кабинет, где надо было решать вопросы на планшете. Экзамен должен закончиться после Коенджи.
В этом кабинете за нами наблюдал учитель, нам нельзя пользоваться устройствами, в том числе телефонами. Разговоры тоже запрещены, поэтому все молча ждали своей очереди.
Смогут ли ученики показать себя — зависело от того, как они справятся с волнением, вот и все.
Часть 1
После завершения специального экзамена, а также когда продолжительное ожидание подошло к концу, ученики ненадолго успокоились.
— Вы все хорошо постарались. О результатах станет известно завтра, а на сегодня вы свободны. Послезавтра начнутся зимние каникулы, так вот, постарайтесь совсем уж в отрыв не уходить. У меня все, — похвалила нас Чабашира-сенсей по окончании учебного дня.
Теперь осталась только церемония окончания триместра.
Освободившись от тяжелой ноши, многие ученики с этих пор могут вздохнуть полной грудью. Кто-то задумался, как хорошо справился с тестом, Хорикита же не брала инициативы расспрашивать каждого. Можем сколько угодно считать баллы, но остаются еще решения соперника. Скорее всего, она также посчитала, что смысла в этом мало, ведь результаты станут известны уже завтра.
— Слушай... такое дело... — тихо заговорила Кей, подойдя ко мне.
— Да?
— В общем... мне пора бы уже простить... — начала она, но затихла — то ли из страха, то ли потому, что растерялась.
Но тут ко мне подошла еще и Хорикита.
— Аянокоджи-кун, можно на минутку?
— Хорикита-сан, извини, но это может подождать?
— Если бы могло, я бы не обращалась сейчас. Но, к сожалению, дело в ученическом совете. Вице-президент Кирияма вызывает. Вернее, бывший вице-президент. Надо прийти в кабинет совета прямо сейчас. — Хорикита, подтверждая истинность своих слов, показала сообщение на телефоне.
Позади нее уже стояла улыбающаяся Кушида.
— Прости, Кей. Давай поговорим после. Свяжись со мной в любое время.
— Х-хорошо. Пока...
Я оставил Кей и вышел из класса вместе с Хорикитой и Кушидой.
— Только специальный экзамен завершился, так сразу какое-то дело в ученическом совете. Вроде как Нагумо-семпай там тоже будет.
— Нагумо и Кирияма ведь уже не члены ученического совета. Значит, не обязательно слушаться их, разве нет?
— Это работает не так. Может, они теперь не связаны с ученическим советом, но все равно остаются старшеклассниками. Кроме того, обсуждаться будет случай с Кирюин-семпай. Ну, тот случай, понимаешь?
— Ясно. Тот случай, да?
Ожидаемое развитие событий, я даже переписывался по этому поводу с Кирюин прошлым вечером. А вот что неожиданно — Кирияма вовлек в дело Хорикиту. Изначально задумывалось присутствие лишь четырех человек: меня, Нагумо, Кириямы и самой Кирюин.
— Так-так, а я не в курсе, что за тот случай? Что там с Кирюин-семпай?
— Конечно, Кушида-сан, раз...
— Я сам расскажу. А то мне надо кое о чем поведать тебе, Хорикита.
— Кое о чем?
— О показаниях еще одного участника в деле о магазинной краже.
Когда я закончил рассказ, мы как раз подошли к кабинету ученического совета, где уже ждали два ученика с первого года обучения: Ага из класса A и Нанасе, недавно присоединившаяся к ученическому совету вместе с Кушидой.
Я предполагал, что присутствовать будет лишь самый минимум совета, но, похоже, собрался весь состав. По-видимому, здесь замешан еще один человек, по чьей воле все и происходит.
— Я, в общем, впервые буду участвовать в ученическом совете. Поспешила прийти как можно скорее, чтобы выполнить обязанности секретаря! — произнесла Нанасе, которая прижимала к себе тетрадь, точно драгоценность.
— Это чтобы вести протокольные записи?
— Да. Обязанность секретаря, как я слышала.
— Так и есть, но журнал протоколов у ученического совета свой, и храниться он должен в кабинете.
— Э, правда, что ли? Я купила вот...
Кажется, у нее было столь сильное стремление посвятить себя ученическому совету, что начала торопить события.
— Ладно, проблема небольшая, если сохранила чек, предоставь его позже. Возместим тебе.
— Х-хорошо. Извините.
Хорикита заверила, что покроет расходы за тетрадь из бюджета ученического совета.
— Ну так что, давайте зайдем?
Оказалось, Нагумо уже был в кабинете ученического совета, он ждал внутри вместе с Кириямой. Только в этот раз не сидел в кресле президента, а стоял.
— Извини, Хорикита, у второгодок только прошел специальный экзамен, могу понять, если ты устала.
— Все в порядке, уверяю. Но что там насчет дела Кирюин-семпай?.. — спросила Хорикита Нагумо, не упоминая о недавно полученных от меня объяснений.
— А-а. Кирияма тут поведал кое-что. Говорит, надо собраться, потому что Кирюин собирается пожаловаться в ученический совет.
— Пожаловаться?
Об этом я слышал впервые. Жаловаться в ученический совет? Зачем Кирюин идти по такому пути?
— Кстати, Кирияма, смотрю, ты еще Аянокоджи позвал.
— Он был одним из присутствующих в тот момент, вот почему я счел это необходимым. Решение принимал на основе того, что распространение сомнительных слухов о ситуации может принести хлопоты.
— Что ж, как скажешь. Повезло нам, конечно: удастся воочию увидеть первый выход на сцену Сузуне, — сказал Нагумо, после призвав сесть Хорикиту в кресло президента ученического совета.
— Тогда с позволения... — ответила она вежливо и села на свое место.
— А Кушиду, значит, выбрала вице-президентом?
— Да. Я еще думала спросить Агу-куна с первого года обучения, кто уже состоял в совете, но у Кушиды-сан есть более глубокое понимание школы, поэтому решила, что выбор в пользу нее будет уместнее. С этим какие-то проблемы?
— Нет. Какие еще у меня могут быть претензии к выбору президента ученического совета.
Хорикита, теперь президент совета, и Кушида, выбранная на роль вице-президента, заняли места с серьезным выражением лиц, на которых не было ни намека на веселье.
— Вот же кому смелости не занимать, сама тут все устроила, еще и опаздывает, — заметил Нагумо.
Кирюин Фука, последний участник совещания, вошла в кабинет лишь спустя несколько минут.
— Надеюсь, не сильно ждать заставила, новоиспеченный президент ученического совета.
— Прошу, присаживайся.
— Нет, спасибо. Я, наверное, постою. Можно ведь?
— Поняла. Итак, давай сразу к делу, Кирюин-семпай, я бы хотела разузнать об инциденте.
— Спрашивай что угодно.
— Судя по всему, ты собираешься подать жалобу в ученический совет, так вот, мне нужны подробности, — сказала Хорикита, продолжая делать вид, будто ни о чем не знает.
— Жалобу? — в любопытстве склонила голову Кирюин.
Однако к ней сразу обратился Кирияма:
— Из-за твоего опоздания мы уже потеряли много времени. Давай ближе к делу.
— Ого, да ты сама нетерпеливость. Ладно, объясню все еще раз.
После занятий Кирюин зашла в магазин в торговом центре Кёяки, где ее практически ложно обвинили в краже из-за Яманаки из класса 3-D. К счастью, обошлось, поскольку она заметила, как вещь пытались засунуть в сумку, и помешала ей. Обвинение в магазинной краже по итогу оказалось лишь попыткой.
— И мне сложно поверить, будто Яманака сделала это из личной неприязни. — Кирюин бросила взгляд на Нагумо. — Я надавила на нее, и она призналась, что кое-кто дал ей указания совершить неправомерное действие.
— И кто же?
— Присутствующий здесь бывший президент ученического совета, Нагумо Мияби.
Ученики с первого года, не знающие про инцидент, изумленно посмотрели на Нагумо.
Кирюин Фука стала центральной фигурой в некоторых событиях. Вернее, в разбирательствах. Вопрос в том, по воле Яманаки это было совершенно или по чьей-то еще. Если первое, то необходимо выслушать обстоятельства, а затем наказать. Если последнее — найти истинного виновного.
Пожалуй, сейчас можно убедиться своими глазами, сможет ли новый президент ученического совета благополучно сделать первые шаги.
— Я услышала тебя, Кирюин-семпай. Нагумо-семпай, возражения будут?
— А как же. Кирюин, без обид, но я не давал Яманаке подобных указаний. Тем более, если бы об этом стало известно остальным, доверие ко мне было бы подорвано. Мне от такого никакой пользы.
— Да ладно? Сколько помню, ты постоянно жаждал состязания со мной. Но за три года я ни шанса тебе не дала. Обиделся, значит? Или, возможно, решил спровоцировать, чтобы я наконец-то приняла вызов?
С того раза ничего не поменялось: каждый оставался при своем.
— Не спорю, мне действительно было интересно сразиться с тобой. Но этот интерес давно сошел на нет, ведь у тебя ни разу не появлялось мотивации пошевелить и пальцем.
— Фу-фу-фу, неужели?
Один отказывался принимать доводы другого.
— Кирияма-семпай, ты одноклассник Кирюин-семпай, а также довольно продолжительное время поддерживал Нагумо-семпая на посту вице-президента. Можно услышать твое мнение после того, как ты выслушал обе стороны? — спросила Хорикита у Кириямы, определив его как близкого человека со стороны.
— Мне понятно негодование Кирюин из-за того, что ее почти ложно обвинили в магазинной краже. Вместе с тем Нагумо не причастен, по крайней мере я так считаю. Подойди он к делу серьезно, выбор пал бы на более результативные методы.
— А ты Нагумо-то не слишком переоцениваешь? — ухмыльнулась Кирюин, приложив руку к бедру. Она явно пыталась спровоцировать Кирияму.
— Нет, учитывая, чего достиг Нагумо в этой школе.
— Хорошо, почему тогда Яманака-семпай попыталась подстроить этот инцидент? Может быть, она по неизвестной причине затаила злобу на Кирюин-семпай? И если так, то зачем возлагать вину на Нагумо-семпая? Каковы мысли на этот счет?
— Всей правды я не знаю, но мне тоже довольно трудно поверить, что Яманака поступила так исключительно по своей воле.
— То есть она не преступник-одиночка?
— Яманака среди третьегодок в касте слабых. Пусть это не Нагумо, но я допускаю, что ею могли манипулировать в обмен на приватные баллы.
Кирияма неотступно утверждал, что, по его мнению, виновен не Нагумо или Яманака, а некая третья сторона, скрывающаяся за кулисами.
— Если так, то надо начать искать настоящего преступника.
— Надо. Но это будет непросто. Под давлением Кирюин она созналась неискренне и упомянула Нагумо. А для такого поступка нужна определенная решимость.
— Знаешь, почему, Кушида-сан? — спросила Хорикита внимательно слушающего вице-президента.
— Попытка возложить вину на Нагумо-семпая, будучи ученицей третьего года, обернется катастрофой для самой Яманаки-сан. Тем не менее раз она так поступила... значит, зациклена на том, чтобы покрыть настоящего виновного.
— Именно. Выходит, она больше опасается не Нагумо, а того, кто за этим стоит.
— Не понимаю. Ума не приложу, кого будут бояться больше Нагумо? Вы что, хотите себя убедить в наличии истинного виновного?
Кирюин сомневалась в Нагумо и относила Кирияму в число его союзников. Вероятно, недоверие только усилилось, когда зашла речь о невероятно трудных поисках того, кто за этим стоял, по сути, признавая тем самым поражение.
— Ты вроде сама из кожи вон лезешь, лишь бы обвинить меня, или я чего-то не понимаю?
— А других кандидатов нет, вот почему.
— Можете, пожалуйста, утихомириться? Ясно же, что этим вы ничего не решите, — произнесла Хорикита.
Как и раньше, разговор между Кирюин и Нагумо зашел в тупик.
— Кирияма-семпай, если бы ты был на моем месте, как тогда поступил бы?
— Необходимо пресечь дальнейшие дознания и преследования. Однако Яманака совершила недопустимый поступок, хоть и закончилось все лишь попыткой. Пусть еще раз извинится перед Кирюин и выплатит достаточно денег в качестве компенсации. По моему мнению, весьма адекватные меры.
— Выходит, сообщать школе не нужно?
— Нужно, если только Яманака действовала одна. Если сообщить сейчас, при том, что истинного виновного мы не нашли, всю ответственность понесет она же. Ведь так?
— Получается, что так. А если школа и проведет свое расследование, не факт, что настоящего преступника удастся отыскать.
Вполне логично прийти к заключению о непричастности Нагумо, но вот сойдет ли оно за компромисс?
— Я всего-то хочу извинений от настоящего виновного, неужели многого прошу?
— Предположу, что добиться этого будет невозможно. Или в самом деле рассчитываешь отыскать виновника? За последние несколько недель я ничего нового не услышал. Может, ты успела заполучить полезную информацию от запуганного Анзая, к которому применила физическое насилие?
В ответ на слова Кириямы, некогда исполнявшего обязанности вице-президента, Кирюин пожала плечами. До травм вряд ли дошло, но таким нападением она вплотную подошла к черте, это точно. Если об этом узнают, у Кирюин возникнут неприятности, даже несмотря на некоторое понимание причин ее поступков.
— Аянокоджи-кун, ты ведь недавно общался с Асахиной-семпай, не так ли?
Тут Хорикита решила наконец-то упомянуть о том, о чем было сказано ранее. Когда всплыло имя Асахины, молчавший по требованию Нагумо, будучи в близких отношениях с этим человеком, метнул взгляд на меня.
— С помощью Асахины-семпай я узнал о ситуации на третьем году обучения. О навязанном Нагумо-семпаем соглашении, об отношениях между учениками. И также постарался выведать, кто и о чем думает по этому поводу.
— Так вот, перед тем, как войти в кабинет ученического совета, я выслушала подробное донесение от Аянокоджи-куна. И он узнал кое-какие детали об Яманаке-семпай из разговора с Асахиной-семпай.
— Да? Надо же, оправдываешь ожидания, Аянокоджи.
Кирюин об этом также было сообщено заранее, но она повела себя так, будто слышала впервые.
— Ты обратилась к Аянокоджи, Кирюин?
— А что, Нагумо, ты чем-то недоволен?
— Нет. Просто, если... — Нагумо одернул себя, хотя явно намеревался высказаться. — Простите. Сузуне, можешь продолжать, не обращай внимания. Это ведь твое первое дело на посту президента ученического совета.
Он вновь всем видом дал понять, что будет молчать и обойдется без глупостей.
— Похоже, Аянокоджи-куну не удалось встретиться с Яманакой-семпай, вместо нее пришел другой человек. Тачибана-семпай из того же класса 3-D. С какой стати заявился тот, кто к делу вроде как отношения не имеет? На мой взгляд, чтобы не дать Яманаке-семпай рассказать правду.
— Считаешь, есть некая связь между Тачибаной и Яманакой? — спросил Нагумо Хорикиту, словно ни о чем не знал.
— Аянокоджи-кун говорит, что попросил Тачибану-семпая рассказать правду и ответ был тем же. Что это ты дал указания подложить вещь в сумку Кирюин-семпай.
— Разумеется, ничего подобного я с Тачибаной не обсуждал. Более того, не помню, чтобы в последний месяц вообще с ним говорил. Вот он как раз может оказаться истинным виновным.
— Ага, кто бы сомневался, что ты так скажешь, — резонно вернула Кирюин Нагумо.
— Кирюин-семпай, может, ты тесно связана с Тачибаной-семпаем?
— Я вообще никак с ним не связана. С Нагумо у меня и то больше точек соприкосновения, скажу так.
— Таким образом, мотивов у него еще меньше, чем у Яманаки-семпай, чтобы считать его настоящим преступником.
— Получается ли, что указания дали как Яманаки-семпай, так и Тачибане-семпаю? — спросила у Хорикиты Нанасе, которая вела протокол заседания.
Та, однако, на вопрос не отвечала. Что весьма, наверное, удивило остальных, поскольку рассчитывали они на немедленный ответ.
— Донесение же на этом не заканчивается? Расскажи нам остальное, президент ученического совета.
Хорикита молчала даже после призыва Кирюин.
Оно и понятно. Ведь о самой сути я уже не рассказывал. Ограничился только информацией от Асахины и Тачибаны, полученной в тот день.
Если она попросит помочь, я это сделаю. Только перед этим мне бы хотелось посмотреть, сможет ли Хорикита прийти к какому-либо заключению.
— Нагумо-семпай утверждает, что он невиновен. Яманака-семпай и Тачибана-семпай говорят, что указания следовали от Нагумо-семпая. Получается явное противоречие.
— Кто-то из них лжет.
— Такой вывод напрашивается сам собой. Но я бы хотела довериться показаниям двух сторон.
— Трудно довериться, когда тут явное противоречие, разве нет? — пробормотала Нанасе, закончив запись. Она продолжала вести протокол.
— Трудно — было бы. Но если никто не лжет? Если допустить, что при добавлении определенного условия никакого противоречия не будет? — Хорикита по ходу разговора, судя по всему, пришла к кое-какому варианту. — Тачибане-семпаю истинный виновный передал, что Нагумо-семпай велел выполнить некое дело. Он и Яманака-семпай продолжают настаивать на своем, потому что верят, что запрос им дал именно Нагумо-семпай. Однако деяние преступное. Первым делом хорошо бы для начала убедиться в правильности указаний при личной встрече, ведь так?
В такой ситуации вполне нормально затребовать обещание или гарантии вознаграждения.
— Но встречи не было. Почему? Возможно, потому, что истинным виновным оказался человек, достойный доверия как Яманаки-семпай, так и Тачибаны-семпая. Представитель Нагумо-семпая. Тот, у кого есть влияние.
И в школе есть только один человек, который мог бы говорить от его лица.
— В этом инциденте... закулисными делами на самом деле заведовал... вовсе не Нагумо-семпай, а бывший вице-президент Кирияма-семпай. Это ведь был ты, не так ли?
Все разом посмотрели на Кирияму.
— Я? На чем основан твой вывод? — спокойно поинтересовался он причиной, почему было упомянуто его имя.
— Неужели не понял из объяснения? Мы только что упорядочили информацию, и напрашивается именно такое заключение.
— Сведения от Аянокоджи могут оказаться недостоверными. Мне уже обещан Нагумо билет в класс A. Я ни за что не стал бы вызывать мятежи или что-то в этом духе.
Кирияма продолжал защищать себя, но за него вступился один человек, что стало полной неожиданностью:
— Я нахожу очень интересными твои рассуждения, президент ученического совета, однако с Кириямой все же соглашусь. Есть одна очень веская причина не сомневаться в нем. У одомашненной псины не хватит смелости укусить хозяина.
— В таком случае надо ли мне пригласить Яманаку-семпай и Тачибану-семпая в качестве новых свидетелей? — добивалась Хорикита подтверждения и разрешения у Нагумо.
— Президент ученического совета — ты. Поступай, как считаешь нужным.
— Вот как.
— Постой, — вмешался Кирияма. — Эти свидетели знают, что их собираются вызвать сюда?
— Нет. Я свяжусь с ними сейчас и согласую диалог.
Кирияма смотрел на Хорикиту, затем перевел взгляд на вовлеченного в дело меня.
Если бы не всплыла теория о том, что истинным виновным является Кирияма, он смог бы выдержать бурю, не привлекая к себе внимания. Однако что есть, то есть, и теперь, чтобы развеять сомнения, шквал вопросов неизбежен.
Когда все ключевые персонажи истории соберутся в одном месте, смогут ли два человека без предварительного сговора скрыть участие Кириямы? В такой ситуации будет очень непросто лгать дальше и скрывать правду.
— У тебя есть какие-то возражения? — спросила Хорикита Кирияму.
Если нет желания, чтобы кто-то посторонний вывалил правду, вывали ее сам. Это самый быстрый и простой способ.
— Просто...
— Чего оробел вдруг, Кирияма? Будь спокоен, ты ведь не имеешь к этому никакого отношения, — легкомысленно заверил Нагумо, но в его взгляде читался некий замысел.
Похоже, он до этого момента не подозревал Кирияму, однако все же ощутил изменение в ситуации.
— Ладно... Давайте на этом остановимся, — смиренно произнес бывший вице-президент, осознав, что его прижали к стенке.
— Что это значит?
— А то, что нет необходимости вызывать свидетелей. Это признание: Тачибану инструктировал я.
— Так значит преступник — ты, — произнесла Кирюин. — Ну рассказывай, ради чего устроил весь этот спектакль?
Уже приготовился к худшему? В любом случае по поведению Кириямы нельзя было сказать, что он паникует.
— Я плохо поступил с тобой, Кирюин, но так надо было ради моей цели.
— Обязательно было вовлекать именно меня?
— Тачибана очень охотно взялся за работу, за которую, как якобы передал Нагумо, можно получить баллы. Второй триместр уже подходит к концу, из-за чего он начал сильно нервничать. Он даже на секунду не засомневался.
Доверие было не без причины — все-таки сообщение передавал вице-президент Кирияма, близкий к Нагумо.
— Выдуманное задание состояло в следующем: если у него получится обвинить Кирюин в магазинной краже, да так, чтобы та ничего не заподозрила, будет выдан билет в класс A. В случае неудачи билет, конечно, не достанется, но баллы все равно выплатят.
— Слишком наглая ложь. Если бы Яманака преуспела, твоей сказке очень быстро настал бы конец.
Нагумо прав. Тачибана и Яманака тут же отправятся к нему за билетом. И весть о том, что Кирияма соврал насчет указаний, распространится в мгновение ока.
— Мне прекрасно известны характер и способности Кирюин, ученицы, с которой я проучился в одном классе целых три года. Я сделал вывод, что кто-то вроде Яманаки не сможет остаться незамеченным.
И вот почему выбор пал на Кирюин. Он подобрал тех, с кем дело ни за что не выгорит.
— То есть ты с самого начала понимал, что это вскроется. Но объясни-ка вот что. Как-то у тебя все запутанно вышло лишь для того, чтобы позлить меня, тебе от этого никакой выгоды.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...