Линь Жань ответил водителю лишь смущенной, едва заметной улыбкой. Когда такси затормозило у ворот Антикварной улицы, перед ними предстал живой человеческий муравейник. Оказавшись в густой толпе, Лю Цзыи мгновенно растеряла свой напор и больше не решалась вести себя так же бесцеремонно, как Дуань Тинтин. Она неохотно выпустила локоть Линь Жаня и теперь послушно следовала за ним шаг в шаг.
Причиной такой перемены был статус: будучи наследницей огромной корпорации «Хуаньюй», Цзыи прекрасно понимала, что на этой улице слишком много знакомых лиц. Если бы кто-то застукал её в момент публичной перепалки с другой женщиной из-за мужчины, уже завтра таблоиды Цзиньлина взорвались бы скандальными заголовками.
Заметив, как соперница отступила, Дуань Тинтин победно выпрямилась и, проходя мимо Лю Цзыи, демонстративно и презрительно хмыкнула ей в самое лицо.
— Линь Жань, неужели ты еще и в антиквариате смыслишь? — спросила Лю Цзыи, и в её голосе явственно сквозило недоверие.
Она никак не ожидала, что Линь Жань, уже проявивший свой гений в медицине, замахнется на знатока древностей. В её представлении врачевание и антикварное дело разделяла целая пропасть; как гласит народная мудрость: «чужая профессия — словно гора за туманом», и эти две сферы не имели между собой ничего общего.
Линь Жань даже не обернулся на её слова. Его взгляд, подстегиваемый предвкушением, жадно сканировал прилавки, тянувшиеся бесконечной лентой вдоль мостовой. Внутри него росло жгучее желание отыскать среди груды хлама что-то по-настоящему ценное — раз уж он пришел сюда, возвращаться с пустыми руками было бы преступлением.
Между тем, Антикварная улица сегодня напоминала растревоженный улей; людской поток был настолько плотным, что едва удавалось протиснуться. Из разных сторон доносились обрывки возбужденных разговоров.
— Что за столпотворение сегодня? Какой-то особенный праздник?
— Брат, ты серьезно не в курсе? Сам Бай Цифань, легендарный старейшина Бай, приехал по приглашению председателя ассоциации! Говорят, сегодня он будет проводить публичную экспертизу сокровищ.
— И это еще не всё! Ходят слухи, старейшина подыскивает себе ученика. Если удастся хоть немного блеснуть талантом, кто знает — может, и получится ухватиться за эту «золотую ветвь» и в мгновение ока превратиться из общипанной вороны в прекрасного феникса!
Линь Жань на мгновение замер, услышав имя, которое было у всех на устах. В его сознании, до краев наполненном мистическими знаниями об артефактах, в вопросах светской иерархии зияла пустота. Вспомнив, что семья Лю Цзыи сколотила состояние на нефрите и изумрудах, он решил, что лучшего информатора ему не найти.
— Послушай, а кто такой этот Бай Цифань?
Лю Цзыи, услышав столь наивный вопрос, лишь укрепилась в мысли, что Линь Жань пришел сюда просто поглазеть на диковинки.
— Бай Цифань — это величина мирового масштаба, эксперт высшего эшелона. Богачи выстраиваются в очередь от Цзиньлина до самых границ, лишь бы он взглянул на их коллекции. В нашем мире это фигура почти священная — о нем не знает только ленивый.
Она говорила с поразительным терпением, стараясь донести до Линь Жаня истинный вес этого имени. После такого ликбеза пазл в голове юноши сложился: старейшина Бай действительно был ключом к высшей лиге. Если он добьется статуса его ученика, то его планы закрепиться на рынке антиквариата обретут мощь тигра, у которого внезапно выросли крылья.
— Ого, кого я вижу! Дуань Тинтин и её верный нищеброд. Решили прийти, слюни попускать? Ну и сколько копеек мелочи вы сегодня наскребли в своих дырявых карманах, а? Ха-ха-ха!
Голос, пропитанный ядом и высокомерием, принадлежал Чжао Чэнъи — типичному представителю «золотой молодежи» Цзиньлина. Его семья процветала, владея несколькими престижными лавками прямо на этой улице. Еще в университетские годы он пытался нагло подкатывать к Дуань Тинтин, за что Линь Жань когда-то жестко поставил его на место, превратив их в непримиримых врагов.
За спиной Чжао Чэнъи маячили прихвостни, которые тут же принялись услужливо поддакивать хозяину.
— Брат Чжао, может, парень всерьез надеется выудить из грязи бриллиант? Мечтает разбогатеть за одну ночь и запрыгнуть на вершину жизни!
— Ой, не могу, сейчас со смеху умру! Дружище, советую тебе поменьше читать сказок и не витать в облаках. Хотя что еще остается голодранцу, кроме как грезить о случайном куше?
Дуань Тинтин смотрела на эту компанию с нескрываемым отвращением. Ей казалось, что у этих парней явно не хватает пары шестеренок в голове — неужели их в детстве кормили какими-то просроченными добавками?
— Что ты несешь? Чжао Чэнъи, тебе что, заняться нечем, раз ты притащился сюда клянчить наше внимание? Мы с братом тебя в упор не видим, неужели по нашим лицам не ясно, что ты нам не интересен?
Она сделала шаг вперед, испепеляя его взглядом.
— Мы тут все с глазами и носами, так почему только у тебя вместо головы какая-то опухоль выросла? Раз мозгов внутри нет, так открути её поскорее и пинай вместо мяча, хоть какая-то польза будет.
Тинтин и без того была взвинчена из-за присутствия Лю Цзыи, а наглые выпады Чжао Чэнъи стали последней каплей — сдерживать свой гнев она не собиралась.
— Давно не виделись, а ты всё так же остра на язык. Жаль только, что в нашем деле «острый язык» — пустой звук, здесь ценится только «острый нюх» на деньги! Ха-ха-ха!
Чжао Чэнъи хохотнул, указывая на девушку и отпуская сальную шуточку. Кровь ударила Линь Жаню в голову. Его правый кулак сжался до белизны в костяшках, и он уже готов был рвануться вперед, чтобы выбить из мерзавца всю спесь, но Дуань Тинтин мертвой хваткой вцепилась в его руку. За спиной Чжао стояли четверо крепких парней, и ввязываться в драку сейчас означало гарантированно подставиться под удар.
Заметив, что Линь Жаня удерживают, Чжао Чэнъи окончательно вошел в раж.
— О, глядите-ка, нищеброд решил поиграть в героя? Ну давай, попробуй! Нас здесь пятеро, и если ты хоть пальцем меня тронешь, живым ты с этой улицы сегодня не уйдешь!
Почувствовав за спиной силу, он перешел на крик, привлекая внимание прохожих.
— Ладно, не говорите потом, что я обижаю слабых. Мы на Антикварной улице, а здесь принято мериться не кулаками, а чутьем. Раз уж старейшина Бай сегодня здесь и готов бесплатно оценить любой хлам, Линь Жань, хватит ли у тебя смелости заключить со мной пари?
Чжао Чэнъи был уверен, что за прошедшие годы Линь Жань так и остался никем. Зная, как Дуань Тинтин дорожит своим «братцем», он жаждал растоптать его достоинство именно на её глазах.
— Идет. На что спорим? — ответил Линь Жань, и на его губах заиграла спокойная, почти издевательская усмешка.
Теперь, когда его капитал исчислялся миллионами, а в глазах была сосредоточена истинная сила Внутреннего ока, проиграть какому-то избалованному сынку казалось ему невозможным.
— Правила просты. Вся улица в нашем распоряжении. Спорим на то, кто скупит больше подлинников и чья добыча в сумме окажется дороже по оценке мастера.
Как только эти условия сорвались с губ Чжао Чэнъи, Лю Цзыи не выдержала. Поначалу она не хотела вмешиваться, считая это их личными разборками, но такая наглость переходила все границы. В её глазах Линь Жань был полным профаном, а условия пари, завязанные на толщине кошелька, выглядели как откровенная травля.
— У тебя совесть вообще есть? — гневно бросила Лю Цзыи, вскинув подбородок. — Выбирать победителем того, кто потратит больше денег на закупку? Да ты просто хочешь задавить его капиталом! Где здесь хоть капля честности?
— Ну и что с того? Кого волнует честность? Линь Жань, ты принимаешь вызов или струсишь, как последний пес?
Чжао Чэнъи было плевать на мораль; его ставка была беспроигрышной. Лю Цзыи была уверена, что Линь Жань просто проигнорирует этого крикливого клоуна.
— Поиграем, отчего же нет. Только давай уточним ставку. Что я получу, когда ты проиграешь?
Линь Жань небрежно пожал плечами, сохраняя абсолютную невозмутимость. Что бы ни планировал его оппонент, исход был предрешен. Лю Цзыи застыла в изумлении, но тут же поймала себя на мысли: «Постойте-ка...». Она вспомнила, что утром её отец перевел Линь Жаню 10 000 000. В крайнем случае, если ему не хватит на какую-то безделушку, она просто опустошит свои личные счета и поддержит его. При таком раскладе Линь Жань был в безопасности.
— Ставка... раз уж мы здесь, играть будем по-крупному. Ставлю всё, что есть у тебя в кармане, против такой же суммы от меня. Но это не всё. Проигравший должен будет на четвереньках проползти от входа до самого конца Антикварной улицы, громко имитируя собачий лай.
— Ну что? Рискнешь?
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...