На следующий день, в субботу, Ли Сыу накупил целую гору всякой всячины и с воодушевлением помчался в следственный изолятор.
— Вы что, без записи?
Охранник посмотрел на Ли Сыу и покачал головой.
Ли Сыу торопливо вытащил телефон и позвонил Сюн Хуэю.
— Дай ему трубку!
Ли Сыу поскорее протянул телефон охраннику. Тот поднялся со стула, взял трубку и, слушая, беспрестанно кивал.
Заполнив журнал регистрации и едва переступив порог, Ли Сыу сразу же увидел знакомого надзирателя, который быстрым шагом направлялся к нему.
Ли Сыу протянул ему пачку Чжунхуа, но надзиратель принялся решительно отмахиваться, отказываясь. Ли Сыу не стал настаивать, однако попросил его номер телефона и имя, после чего аккуратно забил их в свой смартфон.
— При первой же возможности обязательно приглашу тебя пообедать!
Ли Сыу невольно даже немного пожалел, что заявился сюда в форме прокуратуры — это заставило надзирателя излишне нервничать.
— С удовольствием, заметь.
Надзиратель У Хаочэнь широко улыбнулся Ли Сыу.
Ли Сыу вошел в изолятор, и в лицо ему тут же пахнуло зябкой сыростью.
Стены были серо-белыми, покрытыми пятнами и трещинами, словно безмолвно повествуя о превратностях судьбы и прожитых годах. Свет под потолком казался тускловатым, желтоватые лучи едва-едва освещали проход, оставляя по углам огромные глубокие тени, в которых будто бы прятались бесчисленные тайны.
Пол был ледяным, цементным, кое-где виднелись мелкие трещинки, похожие на разинутые от жажды рты. Железные двери камер по обеим сторонам коридора были плотно закрыты, и изнутри то и дело доносились глухой кашель или негромкие голоса, отчего в этом тихом пространстве становилось еще более тоскливо и неуютно.
Миновав по пути множество пропускных пунктов, он наконец добрался до комнаты для допросов.
Помещение для допросов оказалось небольшим, стены покрашены в монотонный блеклый синевато-серый цвет, навевающий холод. Посередине стоял потрепанный стол со множеством царапин на столешнице, словно запечатлевших бурные баталии, что некогда здесь разыгрывались.
По обе стороны от стола стояло по стулу, металлические ножки которых издавали легкий скрип при трении о пол. В углу примостилась камера видеонаблюдения, чей красный глазок мерцал и подмигивал, точно шпионящее за всеми око.
Света из потолочных светильников падал прямо вниз, образуя на столе яркий круг, в то время как за его пределами все погружалось во все более густые сумерки, отчего вся атмосфера казалась еще более суровой и таинственной.
Хэйшанькоу слегка нахмурил брови, в его глазах на мгновение промелькгло удивление. Бросив быстрый взгляд на Ли Сыу в прокурорской форме, он тут же испуганно отвел глаза, губы его слегка задрожали, а веки зачастили от беспрерывного моргания.
Ли Сыу посмотрел на этот его вид и про себя усмехнулся: чего это этот парень так разнервничался при виде меня? Неужели провел здесь столько времени, что теперь боится даже старых знакомых?
— Яо Хуцзы, это же я, братуха Дао! — громко произнес Ли Сыу, слегка приподняв уголки рта в уверенной и дружелюбной улыбке.
— А! — Яо Хуцзы вытаращил глаза, на его лице застыло крайнее изумление, рот раскрылся от удивления. — Ох ты ж матерь божья, ты... Докладываю начальству, заключенный десятой камеры девятого блока просит указаний!
Голос его слегка дрожал, в глазах смешались радость и страх, на лбу выступили мелкие капельки пота, а на сердце скребли кошки: с одной стороны, он безумно радовался встрече с Ли Сыу, с другой — совершенно растерялся в столь официальной обстановке.
Ли Сыу посмотрел на Яо Хуцзы, слегка нахмурив брови, и подумал: ну надо же, какие имена дают эти деревенские знатоки фэнтези? А зэки — те вообще мастера прозвища придумывать: Яо Хуцзы — Мясная Борода, со шрамом на подбородке, и впрямь точное прозвище. Он невольно чуть покачал головой, а в глазах мелькнула едва уловимая улыбка.
— Старина Яо, я заглянул к тебе просто поболтать. Будешь курить или пить пиво? — говорил Ли Сыу, доставая из-под стола большой пластиковый пакет. На его лице играло широкое добродушное выражение, а в глазах читалось предвкушение этой встречи.
— Мать моя, неужели это ты!
Глаза Яо Хуцзы вмиг засияли, словно в кромешной тьме забрезжил свет. Он принялся изо всех сил колотить себя по голове, так что аж зазвучало громкое «хлоп-хлоп», а лицо его залилось возбужденным румянцем.
— Охренеть, я что, сплю?! — Его переполняло гигантское счастье, казалось, он мгновенно вернулся в те хорошие деньки, что провел плечом к плечу с Ли Сыу.
— Какое тебе к черту спать!
Смеясь и ругаясь, Ли Сыу растянул губы еще шире, а в его глазах искрилась радость от встречи со старым товарищем. Промелькнула даже мысль: интересно, если он снова встретит ту длинноволосую байкершу и они вместе выругаются в духе твоих матерей, не доведется ли ей от этого помереть со злости? Думая об этом, он не удержался и тихонько хихикнул.
— Ты... так ты, значит, все это время работал под прикрытием? — в глазах Яо Хуцзы читалось жгучее любопытство, брови чуть приподнялись, а корпус подался вперед, снедаемый жаждой узнать разгадку.
— Да нет же! Я дембельнулся, с меня сняли все обвинения, а потом пристроили в прокуратуру — полагаю, испугались, что я пойду жаловаться в инстанции! По правде говоря, самому кажется, будто во сне живу. — Ли Сыу откинулся на спинку стула, на его лице застыло выражение одновременно беспомощное и радостное, во взгляде промелькнула ностальгия по пережитому, а в памяти невольно всплыли прошлые тяжелые деньки.
Они немного поболтали о том о сем и прямо в комнате для допросов принялись попивать пиво.
— Ну ты даешь! — глаза Яо Хуцзы горели, он с восторгом завопил: — Мотордеж, соленая говядина, пиво да еще и курево, мать моя женщина! — С этими словами он в два глотка прикончил банку пива, смачно отрыгнул, вытер рот, и на его физиономии отразилось предельно довольное и блаженное выражение. Ли Сыу с улыбкой принял из его рук пустую жестяную банку, аккуратно сложил ее вместе с колечком в другой пластиковый пакет и тут же споро открыл ему новую, а во взгляде сквозило снисходительное понимание такой повадки Яо Хуцзы.
— Как там Реганмиань? Как его бишь по имени? — Ли Сыу приподнял бровь, и в его глазах промелькнуло любопытство.
— Хань Сюэминь, женское имя какое-то. Тьфу ты, — Яо Хуцзы сморщил нос, скривил губы в презрительной гримасе и бросил: — Сам из себя жаба жабой, а имя женское! — И при этом еще преувеличенно покачал головой.
Услышав это, Ли Сыу слегка опешил, а затем уголки его губ взметнулись вверх в улыбке: вон оно как обернулось. Он живо представил себе эту сцену: кто-то увидел имя на узелке с пожитками Реганмианя, и пошло-поехало гулять по всему бараку.
Судя по рассказам Яо Хуцзы, тот подмял под себя остальных авторитетов и стал настоящим бессменным хозяином этого блока. В глазах Ли Сыу мелькнуло удивление — он никак не ожидал, что у Яо Хуцзы сыщется такая хватка, и поневоле окинул его новым взглядом. Сам же Яо Хуцзы страшно гордился собой, колотил себя в грудь и выглядел ужасно напыщенным.
Ли Сыу вкратце поведал ему о своих делах, пристально глядя на Яо Хуцзы, и серьезно спросил:
— Что думаешь?
— Я в этих делах не соображаю. Скажи кто — найди человека, набей ему морду, и в конце концов точно доберешься до закулисного босса. А во всех этих чиновничьих премудростях я ни бельмеса не смыслю. — Яо Хуцзы почесал затылок, растерянно моргая простодушными, глуповато-наивными глазами, и в завершение качнул плечами.
Ли Сыу поинтересовался, не хочет ли тот выйти на свободу, намекнув, что готов ему помочь. Он смотрел на Яо Хуцзы открытым, полным искренности и надежды взглядом.
— Сложно! Этот гаденыш мне денег должен и в отказку пошел, — Яо Хуцзы нахмурился, в глазах вспыхнула ярость, а мускулы на лице едва заметно задергались. — Я ему руку на газовую горелку придавил, так у него теперь денег на лечение нет, небось ампутировать придется. Тьфу, блин, овчинка выделки не стоит, моя рука-то тоже обгорела, и ни черта путного! Глупая моя башка, толку от нее чуть. — Он замахал собственной рукой, досадливо поморщившись.
Ли Сыу не удержался и расхохотался. Он схватился за живот, сгибаясь пополам от хохота, думая про себя, что этот Яо Хуцзы все-таки безумный рубака, но в то же время по-своему забавный. Мало-помалу успокоившись, он расспросил товарища и, убедившись, что за ним больше не числится никаких других грехов, а нынешнее дело еще не дошло до суда и стороны как раз торгуются на стадии примирения, потер подбородок и задумался на пару секунд, решив про себя, что дело стоит попробовать выгореть. В его глазах мелькнула решимость.
— Старина Яо, а еще какие-нибудь тяжкие грехи за тобой водятся? — сурово глядя на Яо Хуцзы, спросил Ли Сыу, и взгляд его стал пронзительным.
— Ни в жисть! Я бью только мужиков, женщин и стариков не трогаю. А попадется старая сволочь — могу и по роже съездить, а иной раз и мочей своей напоить, — с железобетонной твердостью ответствовал Яо Хуцзы. Во взгляде его читалось глубокое чувство справедливости, а выражение лица было до того серьезным, будто он изрекал нечто священное и незыблемое.
В прошлой жизни Ли Сыу провел за решеткой добрую половину веку и был твердо уверен, что людей видит насквозь. Глядя на Яо Хуцзы, он про себя подумал: да этот Яо просто прямолинейный рубака, открытый миру, как дитя, темный, но чистый душой, лишенный внутреннего тормоза, зато обладающий редким нынче понятием о чести и верности. Все эти шрамы у него — от подлых ударов в спину, вот почему он так люто ненавидит коварных и вероломных людишек. В этом они с ним ужасно похожи. Разве что сам он обладал куда большим самоконтролем и был неизмеримо рассудительнее. Подумав об этом, он чуть слышно вздохнул.
Ли Сыу и не рассчитывал толком выудить из этого разговора какой-то практический результат. Поход к Яо Хуцзы был продиктован двумя причинами: с одной стороны, его изрядно придавила вся эта история с Цзянь Чжунтаном — время от времени в глазах Ли Сыу проскальзывала тень, а на душе словно лежал тяжелый камень. С другой стороны, его неудержимо тянуло проведать Яо Хуцзы; стоило ему подумать о предстоящей встрече, как в груди поднималось странное волнение, возвращавшее в те давние, полные горячей крови деньки. Было тут и капля тщеславия — ему хотелось, чтобы Яо Хуцзы увидел: сейчас у него все складывается вполне неплохо, но главное — жила жажда подлинной, искренней дружбы, ведь он так дорожил этой чистой связью.
В нынешнем мире большинство людей носят маски, а вот Яо Хуцзы — нет. Ли Сыу переполняли чувства: каждый раз при виде Яо Хуцзы он словно припадал к чистому источнику. Встретив его в первый же раз, сразу понимаешь: перед тобой рубака без камня за пазухой; есть кровная обида — отомстит, и от этого дикого блеска в глазах мороз по коже; помнит добро — и тогда его искренняя улыбка способна согреть душу; проголодался — ест так жадно и увлеченно, что похож на ребенка; разозлился — пускает в ход кулаки, вспыхивая от малейшей искры, словно бочонок с порохом. Живет наотмашь, ярко и до дна.
Если ты к нему не лезешь, он идет своей дорогой. Ну а если задираешь — тут уж извиняй, покоя тебе не видать: если он не вышибет из тебя все дерьмо, то он больше не Яо Хуцзы. Вспомнив об этом, Ли Сыу обреченно улыбнулся.
— Насчет того начальника отдела по борьбе с наркотиками — я разузнаю, — похлопав себя по груди, твердо пообещал Яо Хуцзы. — Я наркотиками не торгую и не балуюсь, так что и знакомств у меня в этой сфере почти нет.
Час спустя Ли Сыу собрал вещи, окинул взглядом камеру — во взгляде мелькнуло сожаление, — прихватил мусорный пакет и уверенной походкой вышел из блока. На его лице играла довольная улыбка, словно он только что успешно выполнил важнейшую миссию.
Недавнее нападение оставило у Ли Сыу неприятный осадок, и теперь он стал куда бдительнее. Снаружи изолятора тихо стоял бордовый BMW с двумя комплектами номеров — сянганским и материковым, — слепяще сверкавший на солнце. Ли Сыу нахмурился, в глазах мелькнуло подозрение. Уставившись на машину, он принялся лихорадочно соображать, что к чему.
Сегодня Ли Сыу приехал на служебной машине прокуратуры, и по дороге, бросая случайные взгляды в зеркало заднего вида, заметил, что этот бордовый BMW неотступно тащится слева позади. Взгляд его сузился, сердце чуть ускорило бег, а в душу мгновенно закралось нехорошее предчувствие. Брови сошлись еще круче, пока в голове крутился вопрос: кто же это за ним хвостом ходит?
Проехав еще несколько кварталов, Ли Сыу окончательно убедился, что машина действительно его преследует. Лицо его помрачнело, уголки рта опустились, а внутри закипели досада и подозрения. Не подавая виду, он завернул к офисному зданию Ли Хуэйчжэнь, стараясь при этом запомнить номерной знак иномарки. Во взгляде читалась холодная сосредоточенность — он твердо решил во всем разобраться.
Дождавшись, пока BMW припаркуется, Ли Сыу глубоко вздохнул, точно солдат перед атакой, резко развернулся и решительным шагом направился к нему. В глазах пылал гнев, когда он с силой забарабанил по стеклу иномарки — глухие удары гулко разнеслись в тишине.
Лишь спустя долгое время тонированное стекло с трудом приоткрылось на узкую щелочку, и оттуда донесся прохладный девичий голос:
— Чего надо?
Ли Сыу опешил. Этот голос скользнул по памяти легким перышком, он вскинул брови от изумления: с чего бы этот голос кажется ему до боли знакомым?
— Ты почему за мной следишь? — Ли Сыу насупился, в упор глядя в узкую щель окна, а в его голосе звучали жесткие обвинения, лицо было мрачным и злым.
— Ни за кем я не слежу! — все так же холодно отозвалась девчонка.
— А ну выходи из машины! — Ли Сыу вытаращил глаза, распаляясь так, что голос едва заметно задрожал. Он сунул руку прямо в щель приоткрытого окна и рявкнул на того, кто сидел внутри, а лицо его слегка покраснело от гнева.
— Убери руки, а то полицию вызову! — голос девушки стал на октаву выше, в нем послышались нотки испуга.
В этот момент Ли Сыу услышал за спиной звонкий голос Ли Хуэйчжэнь:
— Братуха Дао, в чем дело?
Ли Сыу торопливо обернулся и увидел Ли Хуэйчжэнь в сопровождении симпатичного молодого человека с папкой в руках. В его глазах метнулась растерянность, сердце защемило от жгучей, кислой ревности, выражение лица стало неестественным, а на губах застыла вымученная улыбка, смешанная с тревогой.
— А, да эта машина тащилась за мной от самого изолятора... А вы сами? — Ли Сыу постарался придать голосу ровное звучание, но то и дело косился на Ли Хуэйчжэнь и ее спутника, испытывая странный смутный дискомфорт.
— Я? Вообще-то это я у тебя спрашиваю, — Ли Хуэйчжэнь сперва опешила, но, заметив парня, вдруг будто обо всем догадалась. Уголки ее губ дрогнули в улыбке, она прикрыла рот рукой, затем опустила ладонь и перевела взгляд на уже полностью опущенное стекло BMW, словно угадав разгадку.
Внутри сидела та самая короткостриженая девчонка по имени Кэти, которую он пару дней назад нечаянно зашиб. Ли Сыу выкатил глаза, совершенно не веря собственным ушам:
— Опять ты!
Внутри у него все оборвалось. Он перевел взгляд с Ли Хуэйчжэнь на Кэти, сдвинул брови домиком и мысленно взвыл от отчаяния: ну вот, влип, теперь точно не отмоешься! На лбу выступил холодный пот, а на лице застыла предельно неловкая гримаса.
В тот памятный вечер Кэти предстала перед ним в жалком, ревущем виде, и эта картинка еще свежа была в его памяти. Сегодня же перед ним красовалась стильная модница с головы до ног в брендовых вещичках, чей утонченный облик сиял, словно драгоценная жемчужина, так что даже признанная красавица Ли Хуэйчжэнь невольно почувствовала себя неуверенно, и в ее глазах промелькнула искра зависти вкупе с досадливым смущением.
— А почему бы и не я? — фыркнула Кэти, дернув бровью с вызовом. С этими словами она легко выпрыгнула из салона, свободно встала рядом с Ли Сыу, скрестила руки на груди, слегка задрала подбородок и принялась оценивающе оглядывать Ли Хуэйчжэнь с ног до головы, словно прикидывая силы соперницы. Выражение ее лица было гордым и самоуверенным.
Ли Сыу, зажатый между двумя девушками, совсем растерялся. До его носенков долетел аромат парфюма Кэти — чарующий запах, от которого сердце пропустило удар. Ему было неловко, и он понятия не имел, как себя вести.
Обе девицы походили на кошек при первой встрече: шерсть дыбом, готовые к бою. Ли Хуэйчжэнь разъярилась под этим оценивающим взглядом, брови ее взлетели дугой, в глазах полыхнул огонь, руки сжались в кулаки. Сделав шаг вперед, она громогласно выпалила:
— Чего уставилась? Вы с ним кто друг другу вообще?! — В ее голосе отчетливо слышались гнев и требование ответа.

Комментарии

Загрузка...