В больнице госпожа Линь сидела на стуле и в тревоге ждала вестей от врача. Молодой господин утешал матушку неподалеку, а Ханьлинь стоял у входа в палату и, повернувшись вполоборота, заглядывал внутрь сквозь стекло.
Лишь спустя долгое время врач вышел из VIP-палаты, а следом за ним шла медсестра с подносом в руках.
Госпожа и молодой господин поднялись со своих мест и бросились им навстречу.
— Доктор, с главой семейства ведь всё в порядке? — первой заговорила госпожа.
Врач остановился и ответил:
— Не беспокойтесь, госпожа. Господин Линь уже миновал кризис, сейчас его давление стабилизировалось, вот только эмоциональное состояние пока оставляет желать лучшего.
Тяжелый груз отпустил сердце госпожи.
Врач продолжил:
— У главы серьезная гипертония, впредь ему нельзя подвергаться потрясениям.
Госпожа кивнула врачу:
— Поняла, впредь будем осторожны. Большое вам спасибо, доктор.
Затем врач и медсестра направились в другие палаты.
Ханьлинь виновато произнес:
— Во всем моя вина, я плохо позаботился о господине.
Госпожа повернулась к нему и потребовала объяснений:
— Что в конце концов произошло? Ведь сегодня утром глава и молодой господин уходили из дома в полном порядке.
Ханьлинь ответил:
— Изначально сегодня во второй половине дня мы с господином собирались помочь молодому господину разобраться с вопросом об аренде торговой точки.
Ханьлинь с виноватым видом оперся правой рукой о стену.
— Противник применил нечестные методы и сбил молодого господина с толку, заставив подписать контракт. Сначала мы думали просто поговорить и преподать ему устный урок, но никак не ожидали, что этот человек окажется настолько скрытным. Пообщавшись по телефону несколько раз с нашим главным инвестором, мы в итоге потеряли четыреста миллионов.
— Ханьлинь, что ты говоришь? — изумился молодой господин. — Он же просто пацан сопляк, как он мог заставить нашу семью потерять четыреста миллионов?
Ханьлинь продолжил:
— Молодой господин не виноват, это сущая правда. Пока вас не было, он созвонился с корпорацией Чаою, а затем переговорил с генеральным директором Чжаном из девелоперской компании Сетун, нашего главного заказчика. Туда-сюда — и Чжао Тянью чистой прибылью забрал себе двести миллионов. Поскольку мы не соответствовали требованиям крупного клиента, наш проект отклонили. Я подсчитал всё от и до: убытки составили ровно четыреста миллионов.
— Немудрено, что главе стало плохо и он потерял сознание, — госпожа откинулась на спинку стула и приложила руку ко лбу.
Вышедшая из палаты медсестра объявила:
— Пациент из сто шестьдесят восьмой палаты, господин Линь, пришел в себя.
Ханьлинь посмотрел на медсестру:
— Хорошо, мы идем.
Молодой господин помог матушке подняться, и они вошли внутрь, а Ханьлинь последовал за ними по пятам.
В сто шестьдесят восьмой палате господин сидел на больничной койке, в его ноздрях все еще торчали прозрачные трубки кислородной капельницы, а выражение лица было невероятно мрачным.
Заметив вошедшего Ханьлиня, господин Линь тут же отдал приказ властным тоном:
— Ханьлинь, немедленно оповести всех ветеранов компании, чтобы они явились на совещание. Все до единого должны прибыть сегодня, отсутствие не допускается, иначе пусть потом даже не смеют показываться мне на глаза в компании. И еще: выкопай всю подноготную этого малого!
— Есть! — Ханьлинь схватил телефон и вышел из палаты.
Госпожа присела у постели супруга и принялась его успокаивать:
— Глава, не нервничай ты так. Разве есть такая срочная необходимость собирать совещание? Твое тело еще не оправилось.
Господин Линь пару раз кашлянул и принялся корить жену:
— По-твоему, в доме еще недостаточно бардака?
Устыженная упреками мужа, госпожа умолкла и тихонько присела рядом.
Уставившись в потолок, господин Линь забормотал себе под нос:
— На душе так тяжко... Кто бы мог подумать, что молокосос, у которого молоко на губах не обсохло, сможет загнать созданную моим тяжелым трудом корпорацию Линь в столь плачевное состояние.
В гневе господин Линь принялся колотить кулаками по больничной койке.
— Не сердись, не сердись, — госпожа поднялась на ноги, одной рукой поддерживая мужа за спину, а другой разминая ему грудь, чтобы унять бушующее в нем волнение.
В этот момент взгляд главы упал на молодого господина, и гнев вспыхнул с новой силой. Он подхватил стоявший на тумбочке у кровати стакан с водой и швырнул его прямо в сына.
— Никчемный ты кусокдряни, смотреть на тебя тошно!
С громким звоном стакан врезался в цель, и на лбу молодого господина тут же расцвел глубокий синяк, из которого закапала кровь.
Молодой господин кипел от злости. Понимая, что в споре отца ему не одолеть, но и возразить он не смеет, парень молча развернулся и хотел было уйти.
Госпожа тотчас подскочила и преградила ему путь:
— Старый Линь, подумаешь, деловое происшествие! При чем здесь наш драгоценный сынок? — Она с тревожным видом оглядела рану на лбу парня и крикнула: — Медсестра, скорей сюда, обработайте лоб моему сыну!
Господин Линь яростно выпалил:
— Всё потому, что ты вечно потакаешь сыну, из-за него мы и оказались в таком положении!
Госпожа принялась горячо защищать чадо:
— И что с того? Проблемы с арендной платой за магазины и неприятности с твоим бизнесом — это совершенно разные вещи!
Затем она повернулась к сыну и нежно погладила его по лбу:
— Сынок, больно?
И снова перевела взгляд на мужа:
— Не нужно валить всё в кучу!
Молодой господин попытался ее успокоить:
— Всё в порядке, мам.
Тут в палату заглянула медсестра. Увидев рану на лбу у парня, она сказала:
— Пойдемте, присядьте на соседнюю койку, я все обработаю.
Парень вошел первым, медсестра с подносом последовала за ним и задернула ширму. Оттуда тут же донеслись вопли:
— Ай, больно, больно, больно!
— Медсестра, можно чуточку полегче?
У больничной койки господин Линь, поняв, что с женой толку не добиться, с досадой закрыл глаза. Он откинулся набок, и его лицо постепенно исказилось от злости.
— Тьфу ты, бабские рассуждения! Не хочу с тобой больше разговаривать.
— Папа, что случилось? — в этот момент из коридора донесся женский голос, и в дверях показалась писаная красавица.
Госпожа посмотрела на вход и радостно воскликнула:
— Доченька, ты вернулась!
— Да, мам, только с самолета.
Она поставила чемодан прямо перед больничной койкой.
Ее звали Линь Сижу, она была любимой дочкой главы семейства. У Линь Сижу были большие угольно-черные глаза, мягкие линии щек и темные волосы с естественными красивыми волнами. Распущенные пряди заставляли живо воображать, каково это — касаться их кончиками пальцев. Ее белоснежная кожа сияла подобно роскошному шелку.
Завидев возвращение дочери, господин Линь мгновенно повеселел:
— Сижу, наконец-то ты вернулась!
Сижу бросилась к нему:
— Папа, я дома! Что у вас стряслось? Едва сошла с трапа, как помощник Ханьлинь сообщил мне эту ужасную весть, и я тут же взяла такси. В дороге я так волновалась, боялась, как бы...
— Не говори глупости, дочка, твой отец крепкого здоровья! — тут же оборвала ее госпожа.
Господин Линь тоже поспешил ее утешить:
— Стоит мне увидеть тебя, как половина недугов тут же улетучивается.
Тем временем лоб молодого господина был уже перевязан, и он вышел из соседней палаты. Увидев сестру, он тут же набросился на нее:
— Сестра, ну почему ты так долго летела?
Сижу обернулась и взглянула на белую повязку на голове брата:
— Шао Фэн, что это у тебя со лбом?
Господин Линь немедленно вставил реплику:
— Да кто же еще, как не этот сорванец, довел меня!
Молодой господин тут же взъярился и огрызнулся:
— Раз я здесь только и делаю, что вывожу тебя из себя, я уйду!
Сижу перехватила брата за руку:
— Не вздумай! Я только что вернулась, я же хочу побыть с младшеньким!
С малых лет Шао Фэн и Сижу были не разлей вода — вместе играли, вместе ели, всюду ходили хвостом друг за другом.
Тут вернулся Ханьлинь:
— Господин, я оповестил всех ветеранов, в восемь часов вечера жду их в конференц-зале без опозданий.
Господин Линь кивнул:
— Хорошо!
Сижу бросила взгляд на Ханьлиня, смущенно покраснела и потупила взор, глядя на отца.
Всю эту сцену тут же засек ее младший брат. Шао Фэн толкнул сестру плечом и знаком поманил за собой к соседней койке, чтобы поговорить наедине.
Как только они отошли, молодой господин заговорщицки зашептал:
— Сижу, признайся, ты ведь влюбилась в Ханьлиня?
Сижу смущенно запротестовала:
— Что ты такое говоришь?
— Но он же старше тебя на целых пять лет!
Сижу посмотрела на стоявшего за дверью Ханьлиня:
— И что с того?
— Как это что? Разницы-то пропасть! Если Ханьлинь станет моим зятем, моему и без того шаткому положению в доме придет конец, — продолжал причитать молодой господин Шао Фэн. — Отец и так вечно носится с Ханьлинем как со своим родным сыном. Жизнь моя после этого совсем испортится.
Сижу хлопнула брата по плечу:
— Глупости какие! У тебя есть мама и я.
Ханьлинь с младых ногтей рос сиротой в детском доме. Когда Сижу исполнилось два года, его привели в дом семьи Линь. Поскольку мальчик у них тогда еще не родился, господин Линь относился к Ханьлиню точно так же, как к родному сыну.
Однако после того как госпожа родила второго ребенка — мальчика, отношение главы к Ханьлиню постепенно охладело.
Ханьлинь прекрасно осознавал, что в глазах господина Линь он был лишь заменой младшему господину. Тем не менее с годами молодой господин рос избалованным и незрелым, что создавало яркий контраст с самим Ханьлинем, который уже легко и уверенно держался в деловой среде. Его хвалили даже старые волки корпорации, благодаря чему господин Линь питал к нему глубокое уважение и все равно продолжал относиться к нему как к приемному сыну, постоянно держа при себе в качестве главного советника.
Вдобавок в детстве Сижу, Шао Фэн и Ханьлинь вечно играли вместе в дочки-матери: Ханьлинь исполнял роль мужа, Сижу — жены, а Шао Фэн играл их ребенка. С той самой поры в сердце Сижу зародилась заветная мечта — вырасти и выйти замуж за Ханьлиня.
Глава перевел взгляд на Ханьлиня и распорядился:
— Ханьлинь, немедленно зайди в приемную и оформи мне выписку. Моя любимая дочурка вернулась, надо бы сводить ее куда-нибудь поесть вкусненького.
Ханьлинь на секунду замялся:
— Эту..
Госпожа тут же поддержала мужа:
— Послушай главу, посмотри, какой он сейчас бодрый!
— Хорошо, мы все устроим.
Ханьлинь уже повернулся, чтобы выйти из палаты, как вдруг столкнулся взглядом с Сижу. Пространство вокруг них словно застыло, оба погрузились в глубокое, полное немых чувств созерцание друг друга.
Сижу лукаво бросила:
— Папа, мам, я пойду помогу брату Ханьлиню.
Господин Линь тут же все понял:
— Ладно, дочка, иди-иди. Вы ведь тоже давно не виделись, думаю, вам о многом нужно поговорить.
Стоило Сижу выйти из палаты, как госпожа расплылась в улыбке:
— Раз уж Сижу вернулась, пожалуй, пора им и свадьбу сыграть!
Глава приподнялся на локте:
— Верно. Нашей любимой дочке как раз пора замуж.
— Погодите, это что же, я один тут ничего не знал?! — изумленно воскликнул молодой господин.
Тем временем на лестничной площадке больницы Сижу только толкнула дверь, как чьи-то сильные руки внезапно обхватили ее за тонкую талию и прижали спиной к стене.
— Ханьлинь-гэ, мне больно, — томно прошептала Сижу.
Ханьлинь в упор смотрел на нее своими горящими глазами. Щеки девушки мгновенно залились ярким румянцем:
— Здесь же больница, кругом люди, не надо...
— Мне плевать, в эту минуту ты принадлежишь только мне!
Ханьлинь подался вперед и накрыл ее губы поцелуем, который длился целую минуту.
— Хватит, Ханьлинь-гэ, нам еще нужно помочь папе с выпиской, — попыталась оттолкнуть его Сижу.
— Да, да...
Только тогда Ханьлинь неохотно отпустил ее.
Сижу ухватила Ханьлиня за руку:
— Тогда давай поспешим!
Взявшись за руки, Сижу и Ханьлинь скрылись в пролете лестницы.

Комментарии

Загрузка...