Когда Кун Янь закончил говорить, в гостиной мгновенно воцарилась тишина — было слышно лишь то, как потрескивают горящие в камине угольки.
Юни и Великая жрица Силова с невероятным изумлением смотрели на двух противостоящих друг другу мужчин, а в их сердцах бушевали бурные волны.
Опомнившись от шока, Юни тут же запереживала за Кун Яня.
Дядя Херман — человек далеко не самый простой, да и к людям этого мира он не испытывал ни малейшей симпатии. Разозлить его — значит лишь навлечь на себя смертельную опасность!
— Тебе здесь слова не давали, человек.
Херман сжал в кулак руку, лежавшую на круглом столе, и яростно посмотрел на него:
— Не думай, что раз ты спас Юни, то можешь указывать, как поступать в нашей семье. У нас с тобой еще не все счёты сведены!
Кун Янь бросил взгляд на Юни у лестницы, а затем вновь перевел глаза на лицо Хермана:
— А ты? Ты ведь ей не отец, какое ты имеешь право ее воспитывать?!
— Я — лучший друг ее ма... — Херман на полуслове почему-то запнулся.
Глубоко вздохнув, он успокоил бушевавшие внутри эмоции и как можно более спокойным тоном произвел:
— Я близкий друг ее матери. Мать Юни доверила ее мне, так что я вполне имею право ее воспитывать.
Закончив говорить, Херман постепенно утратил прежнее грозное выражение лица, а его настроение сильно упало.
Он отвернулся, уставившись в какой-то угол гостиной, и умолкнул.
Силова повела своими драгоценными глазами и мысленно вздохнула.
Разумеется, она прекрасно понимала, почему Херман так помрачнел.
Но пути мира неисповедимы: то, что уже случилось, повернуть вспять нельзя, и с этим ничего не поделаешь.
Кун Янь заметил тонкую перемену в настроении собеседника, однако не придавал этому особого значения и продолжил допрос:
— Ответь мне, где ты был, когда в ваш дом ворвались захватчики?
Одно слово подняло тысячу волн: Херман резко обернулся, в упор уставившись на Кун Яня, а шерсть на его теле встала дыбом.
Кун Янь пропустил это мимо ушей и продолжил допытываться:
— Спрашиваю еще раз: где ты был, когда Юни оказалась смертельной опасности?!
Спокойные слова Кун Яня, словно тончайшие серебряные иглы, пронзили самые чувствительные нервы Хермана.
Он сгорбил спину, широко раскрыл глаза и, подобно высившейся демонической горе, отбросил тень на лицо Кун Яня.
Кун Янь не только не испугался, но напротив — в его взгляде читалась насмешка, а уголки губ тронула презрительная улыбка:
— Ха, задел за живое, мистер Опоздавший?
Хлоп!
Херман ударил по столу и вскочил на ноги. При росте почти в два метра он перед Кун Янем и впрямь выглядел исполинской демонической горой.
— Мое терпение — не повод для твоей наглости, человек!
Херман зашагал кругами вокруг Кун Яня, и в его взгляде постепенно проступала жестокость:
— Как воспитывать детей — мое личное дело, и тебе не позволено тыкать в нас пальцем!
— Если хочешь уйти из этого домика целым и невредимым, думай, прежде чем говорить, иначе я покажу тебе, что значит сожалеть!
— Правда?
Кун Янь приподнял бровь и небрежно бросил:
— Вы и впрямь намерены отпустить меня отсюда живым?
Как только эти слова сорвались с губ, сердца всех присутствующих загрохотали, словно сорвавшийся с гор камнепад.
— Что ты имеешь в виду...
Все оглянулись.
Юни стояла бледная и изнуренная, держась за перила лестницы, и с недоверием спрашивала:
— Дядя Херман, то, что он говорит... это правда?
— С этим ничего не поделаешь, — мрачно произнесла Силова.
— Он слишком много знает, у нас нет другого выбора.
— Великая жрица Силова?!
Юни широко распахнула глаза, ее голос дрожал:
— Вы... вы все сговорились?Херман и волчий амулет переглянулись, после чего в один голос произнесли:
— Всё ради возрождения нашей некогда великой династии.
— Как вы могли так поступить?!
Юни вцепилась в перила лестницы и в ярости закричала:
— Он спас мне жизнь! Вы не только не благодарите его, но еще и хотите убить? Осталось ли у вас хоть капля чести?!
Сказав это, Юни опустилась на ступени и зашлась в сильном кашле.
Однако ее взгляд ни на секунду не отрывался от Хермана. Кроваво-красные паутинки незаметно расползлись по ее белкам, почти полностью затянув глаза.
Херман спокойно смотрел на Юни у подножия лестницы.
Это был первый раз, когда Юни смотрела на него столь ненавидящим взглядом — словно дикая волчица, у которой проснулся звериный инстинкт, с глазами на выкате, готовая разорвать и сожрать его.
Прежде такого никогда не случалось...
Но еще большее недоумение у Хермана вызывало неестественное поведение Кун Яня.
Херман поднял голову и убийственным взглядом уставился на Кун Яня:
— Раз ты уже знал о наших планах, почему не сбежал?
— Потому что я задолжал ей услугу.
— А?
Услышав это, Юни растерянно посмотрела на Кун Яня.
— Тогда в машине — спасибо, что помогла вести, благодаря этому мне удалось спасти свою жалкую жизнь.
Кун Янь посмотрел на Юни, стоявшую у лестницы, и мягко улыбнулся:
— А позже именно благодаря лекарству, что ты дала, мои раны исцелились.
— Хотя раньше ты меня еще и пырнула ножом — честно говоря, это было чертовски больно. Но учитывая, что ты так быстро учишься водить, считай, мы квиты.
— Кун Янь...
Юни встретилась с ним взглядом, и в ее сердце неожиданно затрепетало чувство, словно невидимая нить связала их судьбы воедино.
Кун Янь подошел к Юни, приподнял ее хрупкое запястье и показал Херману:
— Посмотри. Как следует посмотри на это.
Херман перевел взгляд на запястье Юни и только теперь заметил, что руки девушки были в крови.
Это была кровь, оставшаяся с того момента, когда она ножом распорола живот Кун Яня; засохшая пелена покрывала ее кожу чешуйками.
— Она выполняла ваши приказы, убила человека, но в ответ сама оказалась в заложниках, а затем ее преследовали Серебряные Капли Росы, столько всего пережив...
Кун Янь поднял голову, его глаза горели решимостью, и он резко бросил:
— Но где ты был, когда она больше всего нуждалась в помощи? Когда она сильнее всего нуждалась в тебе?
Услышав это, Херман отвернулся.
Его веки наполовину опустились, крепко сжатые кулаки не пойми когда разжались и безвольно повисли по бокам.
Кун Янь подался вперед и холодно произнес:
— Ты умеешь только указывать на ее ошибки, но забываешь: почему Юни отдала мне ключ? Почему спасла меня, этого чужака?
Херман снова посмотрел на Кун Яня, широко вылупив глаза.
Вся шерсть на его теле встала дыбом, он тяжело и громко дышал, выглядя воплощением кипящего гнева.
— Кун Янь, хватит!
Заметив, что ситуация выходит из-под контроля, Юни поспешно вмешалась, пытаясь остановить его.
Но Кун Янь пропустил это мимо ушей и без страха встретил яростный взгляд Хермана:
— Да потому что ты, именно ты! Должен был быть тем человеком, кто защитит ее в самый опасный момент!
— Но когда ей грозила смертельная опасность, ты так и не вернулся, поэтому она отдала ключ единственному, кто мог ее защитить — тому самому чужаку, который только что взял ее в заложники!
— И при этом ты умудряешься молчать обо всем и сваливать всю вину на хрупкую девочку! Какое ты имеешь право...?!

Комментарии

Загрузка...