Ван Дэрэнь распорядился перенести танскую карту из кабинета Ли Шиминя в просторный зал.
Вэй Шулинь поднялся с места, подошел к карте и провел пальцем от северных рубежей прямо к Гуаньчжуну: ─ Если Иллиг-каган узнает о перевороте в Чанъани, его первой мысленной реакцией неизбежно станет поход на юг.
Однако целью этой кампании станет вовсе не привычный грабеж и набеги ради наживы, а захват самой Чанъани, сокрушение центрального аппарата Тан и последовательное поглощение необъятных просторов нашей империи.
Присутствовавшие один за другим закивали: ─ При решимости Иллиг-кагана он наверняка сделает именно такой выбор.
Фан Сюаньлин произнес тихим голосом: ─ Будь я на месте Иллиг-кагана, я бы действительно сосредоточил все силы на Чанъани.
Ему даже не потребуется подходить к самым стенам столицы – достаточно дойти до берегов реки Вэйшуй, и в Чанъани тут же начнется паника.
Ду Жухуэй вперил взгляд в изображения Чанъани и реки Вэйшуй на карте, нахмурив брови: ─ Стоит им оказаться у Вэйшуй, как Иллиг-каган завладеет полной инициативой, и заключать мир или продолжать войну – все будет зависеть исключительно от его каприза.
Лицо Ли Шиминя помрачнело.
Сама мысль о унизительном договоре под угрозой вражеских мечей казалась невыносимо тошнотворной.
Пэй Цзи нахмурился: ─ Стены Чанъани высоки, а рвы глубоки, к тому же тюркская конница никогда не славилась искусством штурма крепостей.
─ Именно поэтому он не станет нападать на Чанъань с ходу.
Вэй Шулинь указал пальцем на одну из точек на карте: ─ Сперва он возьмет Цзинъян.
Взоры всех присутствующих разом устремились к этой отметке.
Цзинъян.
Глядя на карту, Цинь Цюн медленно промолвил: ─ Если тюрки двинутся с севера, то после прорыва в Гуаньчжун Цзинъян действительно окажется на самом пути, ведущем прямо к Чанъани.
Вэй Шулинь кивнул: ─ Цзинъян расположен недалеко от Чанъани, а рельеф за городской чертой как нельзя лучше благоприятствует маневрам конницы.
Главная армия Иллиг-кагана, совершая стремительный марш-бросок на юг, понесет огромные затраты сил.
Захватив этот город, они смогут перевести дух, дать передышку уставшим коням, накопить силы для удара и в любой момент нависнуть над рекой Вэйшуй, угрожая Чанъани.
Чжансунь Уцзи негромко предложил: ─ Немедленно отправить туда крупные силы и усилить оборону Цзинъяна?
Вэй Шулинь покачал головой: ─ Удержать не удастся.
Цинь Цюн поддержал его: ─ Сам по себе Цзинъян невелик, гарнизон там едва ли превысит пятнадцать тысяч человек.
Если число тюркских всадников перевалит за сто тысяч, город падет меньше чем за полдня.
Ду Жухуэй задал вопрос: ─ Раз защищать его бессмысленно, как именно ты намерен распорядиться Цзинъяном?
Вэй Шулинь протянул руку и слегка коснулся пальцем двух иероглифов, обозначающих Цзинъян. Его голос звучал едва слышно, однако от него у всех в зале мороз по коже пошел: ─ Превратить его в братскую могилу.
В зале воцарилась такая тишина, что было слышно лишь тихое потрескивание фитиля свечи.
Взгляд Вэй Чжэна стал острым, как клинок: ─ Выражайся яснее.
Вэй Шулинь извлек из рукава несколько бамбуковых планок и разложил их рядом с картой.
─ Я предлагаю заблаговременно вывести из Цзинъяна всех жителей под предлогом укрепления городских стен и подготовки к войне, а затем партиями завозить в город крепкое вино, горючее масло, хворост, сухую солому, серу и селитру, пряча всё это по жилым домам, зернохранилищам, переулкам и вблизи колодцев.
Лицо Пэй Цзи перекосило: ─ Ты хочешь сжечь целый город?
─ Именно так.
Пэй Цзи резко вскочил на ноги: ─ Да ты сошел с ума!
Цзинъян – это уездный город, подчиненный императорскому двору, там стоят родовые гнезда простолюдинов, фамильные храмы, их поля и угодья.
Если ты предашь его огню, как ты собираешься смотреть людям в глаза?
Взглянув на него, Вэй Шулинь ответил с невозмутимым видом: ─ Если тюркские орды ворвутся в Гуаньчжун, у самих крестьян не останется даже голов на плечах, так к чему рассуждать о родовых гнездах и храмах?
Взбешенный Пэй Цзи выпалил: ─ И всё же это не повод собственными руками уничтожать городские стены!
Тут в разговор неожиданно вмешался Чжансунь Уцзи: ─ Господин Пэй, если ценой пустой крепости мы сможем истребить десятки тысяч тюркских элитных воинов, эта сделка более чем выгодна.
Уставившись на него в упор, Пэй Цзи рявкнул: ─ Чжансунь Уцзи, и ты тоже рехнулся?!
Не боишься, что жители Цзинъяна до последнего камня разнесут твою резиденцию?!
Холодным тоном отозвался Чжансунь Уцзи: ─ Сошел я с ума или нет – значения не имеет. Тюркская конница не станет останавливать коней только потому, что господин Пэй так сильно переживает за сохранность чужих стен.
Вэй Шулинь поднял руку, призывая обоих к тишине: ─ Успокойтесь, господин Пэй, я вовсе не собирался бросать жителей Цзинъяна в огонь.
Всех горожан эвакуируют заблаговременно, земельные акты и домовые книги останутся в сохранности, двор выдаст людям деньги и зерно, а после войны мы всё отстроим заново.
Что же касается домов, городских стен и могил предков – сгорят, построим новые.
А если человек погибнет, его не вернет к жизни даже мой учитель.
Фан Сюаньлин задумчиво нахмурился: ─ Переселить людей не трудно, сложно сделать так, чтобы тюрки ничего не заподозрили раньше времени.
Ду Жухуэй предложил: ─ Можно сослаться на борьбу с эпидемией, расчистку оросительных каналов и рассредоточение воинского снаряжения, поэтапно вывозя людей в столичные уезды, монастыри и загородные поместья. Одновременно с этим мы тайком введем в город тридцать тысяч солдат, переодетых в крестьянские одежды, и заставим их залечь на дно в ожидании сигнала, чтобы ударить в спину, когда вспыхнет пожар.
Переведя блуждающий взгляд на Вэй Шулиня, Чжансунь Уцзи произнес: ─ Неужели одной лишь соломкой и маслом удастся уложить столько тюрков? Ворвавшись в город и почуяв неладное, всадники мигом бросятся наружу.
В глазах Вэй Шулиня мелькнула зловещая ледяная искра: ─ Поэтому мы выкопаем ямы.
─ Ямы?
─ На дне переулков выроем глубокие волчьи ямы, на дно воткнем заостренные колья, а сверху прикроем их тонкими досками и присыпем землей.
Фундаменты стен вдоль главных улиц подкопаем и подпрем деревянными брусьями.
Как только тюркская конница влетит в город, передовые отряды провалятся в ловушки, люди и кони перемешаются в кровавую кашу, улицы заблокирует затор.
Тогда подожжем масло, отрежем им пути к отступлению, а наши засадники на стенах и крышах встретят их градом стрел.
Голос Цинь Цюна звучал тяжело: ─ Конница ужасно боится толчеи. Стоит коням испугаться, как они начнут топтать друг друга, и начнется повальная паника.
Криво усмехнувшись с леденящей душу усмешкой, Вэй Шулинь бросил: ─ Цзинъяну вовсе не обязательно удерживать всю тюркскую армию целиком – достаточно проредить их авангард и часть главных сил. Пусть Иллиг-каган собственными глазами увидит, как десятки тысяч всадников воют в огненном море, и тогда его боевой дух будет сломлен навсегда, от прежней решимости не останется и следа!
Дыхание Ли Шиминя стало чуть тяжелее.
Он не сводил глаз с карты, словно уже наяву видел, как полыхает Цзинъян и как перепуганная тюркская конница мечется по узким улицам в смертельной ловушке.
Одобрительно кивнув, Чжансунь Уцзи задал следующий вопрос: ─ Но как заманить его в город? Иллиг-каган далеко не дурак, а пустой город непременно вызовет у него подозрения.
Вэй Шулинь улыбнулся: ─ Поэтому Цзинъян не должен выглядеть пустым.
Пэй Цзи побледнел: ─ Ты же говорил, что не будешь использовать людей как приманку?
Вэй Шулинь бросил на него косой взгляд: ─ Господин Пэй, как же сильно вы меня недооцениваете~
Как только что верно заметил господин Ду, мы можем разыграть фокус с подменой: замаскировать кадровых воинов под крестьян и тихонько рассредоточить их по городу...
К тому же можно выделить отряд потрепанных в стычках бойцов, которые после короткого боя с передовыми частями Иллиг-кагана сбегут прямо в Цзинъян, чтобы придать спектаклю правдоподобия.
Взгляд Цинь Цюна слегка дрогнул: ─ Отряд отступающих беглецов?
─ Именно так.
Повернувшись к Цинь Цюну, Вэй Шулинь пояснил: ─ У ворот мы оставим брошенные знамена, следы дымовых костров и повозки с зерном, чтобы тюрки решили: гарнизон в панике бежал и попросту не успел вывезти имущество.
Иллиг-каган, спешащий к Чанъани, непременно захочет захватить крепость с ходу и у него не останется времени на долгие проверки.
Фан Сюаньлин бросил на Вэй Шулиня долгий взгляд и глухим голосом спросил: ─ Кто сыграет роль отступающих? Кто подожжет город? И кто сможет поручиться, что сам сумеет вырваться из этой пылающей ловушки?
В зале снова воцарилось молчание.
Это был самый главный вопрос.
Заманить врага в ловушку и сжечь Цзинъян – звучит заманчиво, но тот, кто возьмется за исполнение, фактически повесит собственную голову на крепостных воротах.
Стоит хоть на полшага замешкаться с отходом, и он разделит участь тюрков в пламени пожара.
Вэй Шулинь закусил губу и перевел взгляд на сидевшего напротив Цинь Цюна: ─ Командир отряда «беглецов» должен прекрасно разбираться в кавалерийском бою, внушать подчиненным уверенность и выглядеть так, будто действительно не выдержал тюркского натиска.
Поэтому генерал Цинь отправляться туда не может, иначе Иллиг-каган сразу заподозрит неладное...
Ли Шиминь внезапно произнес: ─ Пока этот план отложим в долгий ящик.
Сейчас мы обсуждаем лишь общую стратегию, а не конкретных исполнителей.
Вэй Шулинь перевел на него взгляд: ─ Есть еще одна деталь. Огненная ловушка в Цзинъяне – это лишь последний удар лезвия.
А до тех пор Вашему Высочеству придется при помощи императорских указов созвать в столицу ремесленников, стянуть оружие и провиант, официально якобы для усиления столичной обороны, а на деле – чтобы подготовить почву для ловушки в Цзинъяне.
Фан Сюаньлин произнес негромко: ─ Значит, всю полноту власти необходимо сперва сосредоточить в одних руках.
Ду Жухуэй посмотрел на Ли Шиминя: ─ Ваше Высочество, если план Шулиня должен увенчаться успехом, то Военное ведомство, Ведомство общественных работ, Министерство двора, столичная управа и оба гвардейских управления – все должны беспрекословно подчиняться приказам.
Малейшая заминка или противодействие в верхах грозят утечкой информации...
Холодным тоном произнес Чжансунь Уцзи: ─ Тогда мы используем дело о тюркских шпионах для чистки всего чиновничьего аппарата.
Всякий, кто встанет на пути – автоматически попадет под подозрение.
Вэй Чжэн тут же нахмурился: ─ Нельзя злоупотреблять властью.
Чжансунь Уцзи посмотрел на него: ─ Братец Сюаньчэн снова намерен подать петицию с протестом?
Сохраняя невозмутимость, Вэй Чжэн ответил: ─ Если в действиях властей обнаружится беззаконие, я не стану молчать.
Ли Шиминь устало потер переносицу.
Наблюдая за этой сценой, Вй Шулинь вдруг поймал себя на мысли, что словно воочию видит будни будущего правления Чжэньгуань.
Могущество державы было подлинным, ежедневные перепалки сановников во дворе – тоже подлинными, а эта неизменная говорящая «совесть» в лице отца нависала над всеми подобно скале.
Даже самому Эрфэну на драконовом троне приходилось изо всех сил изображать широту взглядов и благосклонно внимать критике.
Тьфу ты, до чего же тяжелая у них доля~
В этот самый момент в дверях показался Ван Дэрэнь и доложил: ─ Ваше Высочество, экстренное донесение из дворца.
Брови Ли Шиминя сошлись на переносице: ─ Войди.
Ван Дэрэнь быстрым шагом вошел внутрь, лицо его было смертельно бледным.
─ Очнувшись после приступа, император услышал о покушении на господина Пэй и о деле тюркских шпионов, пришел в страшную ярость и приказал Вашему Высочеству и господину Пэй немедленно явиться во дворец.

Комментарии

Загрузка...