В кабинете переднего зала поместья Тан-гогуна Ли Юань пристально вглядывался в карту.
На карте были как на ладони видны горы и реки вокруг города Тайюань.
Внизу, опустившись на одно колено, стоял разведчик и докладывал Ли Юаню о обстановке:
─ Государственный князь, ваш слуга выяснил, что в ста тридцати ли к востоку от Тайюаня, в укрепленной усадьбе у западных отрогов гор Тайханшань, засела шайка отчаянного головореза по имени Ян Шило. Он собрал две-три тысячи человек и объявил себя хозяином гор. Под его началом в основном беглые крестьяне, которым нечем прокормиться, у них даже оружия толком нет. Нападать на город они пока не смеют, но уже начали спускаться с гор, грабить деревни и перехватывать мелкие торговые караваны. Этот человек вербует людей и копит силы. Если оставить его без внимания, через пару-тройку лет он станет для нашего Тайюаня смертельной угрозой.
Ли Юань постучал пальцем по карте, слегка нахмурившись.
Две-три тысячи человек – и не много, и не мало, словно лишний паршивый нарыв: не смертельно, но досадно.
─ Понял, ─ махнул он рукой. ─ Отправь генерала Лю Хунцзи с тысячей солдат из нашей провинциальной армии, пусть вырвет этот шип.
Разведчик только успел откликнуться и собрался удалиться, как снаружи раздался крик Ли Юаньба:
─ Отец! Отец! У нас с учителем важное дело!
Не успел голос затихнуть, как Ли Юаньба ворвался в комнату подобно вихрю. Вслед за ним, не спеша, через порог переступил Хань Пин.
При виде своего сына, этого неуправляемого смутьяна, у Ли Юаня тут же заболела голова.
Он бросил взгляд на Хань Пина и заговорил довольно вежливым тоном:
─ Почтенный Хань, Юаньба, к чему такой шум?
─ Отец! ─ опережая всех, выпалил Ли Юаньба. ─ Учитель говорит, что во мне слишком много свирепой ци, из-за этого я не могу заниматься внутренней культивацией! Чтобы выгнать эту свирепую ци, мне нужно убивать людей! Отправь меня скорей на подавление разбойников!
Лицо Ли Юаня мгновенно потемнело. Он хлопнул по столу и гневно рябкнул:
─ Дрянной мальчишка! Только и знаешь, что драться да убивать! Разве учитель тебя этому учил? ─ Он повернулся к Хань Пину с вопросом в взгляде.
Хань Пин сделал шаг вперед и объяснил:
─ Князь, смените гнев на милость. В словах Юаньба есть доля истины. Я исследовал его меридианы: его тело от природы устроено иначе, чем у обычных людей. В его меридианах таится жестокая, буйная сила, которая отторгает любую внешнюю внутреннюю энергию. Суть «Золотого колокола» исполнена гармонии и покоя, она вступает в конфликт со свирепой ци в его теле, поэтому он не может заложить основу. Если эту свирепую ци не выводить наружу и упорствовать в тренировках, в лучшем случае он порвет себе меридианы, а в худшем – впадет в безумие.
─ Как говорится, запруду лучше пробить, чем сдерживать напор. Юаньба говорит, что после того, как он убивает людей, мучивший его покой утихает – это знак того, что свирепая ци находит выход. Чем позволять ей копиться в его душе и ждать, пока она приведет к большой беде, лучше направить его убивать тех, кто заслуживает смерти. К примеру, тех грабителей и разбойников, что жгут и убивают. Уничтожить их – значит и избавить народ от зла, и дать выход его свирепой ци. Одно дело принесет двойную пользу.
Выслушав его, Ли Юань замолчал.
Он отлично знал нравы своего сына, приглашал немало знаменитых лекарей, и все в один голос твердили, что эта лютость у него от рождения и вылечить ее невозможно.
Слова Хань Пина натолкнули его на новую мысль.
Он взглянул на красный кружок на карте, и в его голове созрел замысел.
─ Раз так, ─ произнес Ли Юань веским тоном, ─ в ста тридцати ли к востоку от Тайюаня сидит атаман разбойников по имени Ян Шило, собравший вокруг себя две-три тысячи сброда. Я собирался отправить туда генерала Лю, но раз уж у вас появились такие мысли, поручаю это дело вам.
Он взял со стола деревянную бирку-приказ:
─ Я даю вам пятьсот всадников. Отправляйтесь немедленно и уничтожьте этого злодея.
─ Не надо! ─ Ли Юаньба упрямо выпятил шею и гулко похлопал себя по груди. ─ Какая-то пара-тройка тысяч бродяг! Нам с учителем вдвоем за глаза хватит! Брать с собой столько людей – это что, неуважение ко мне или неуважение к моему учителю?
─ Негодяй! ─ Ли Юань так разгневался, что у него затряслись усы и вздыбились брови. ─ Ты думаешь, война – это детская забава? Какими бы умелыми вы ни были, разве вы выросли о трех головах и шести руках? Даже если эти две-три тысячи человек встанут ровно и дадут себя резать, у тебя руки отнимутся! Пятьсот всадников даются вам для того, чтобы добивать остатки врага и брать пленников! Ты своими двумя руками скольких сможешь скрутить и привести?
─ Зачем еще пленники? ─ нагло перебил Ли Юаньба. ─ Они же все мятежники! Перебить их всех молотом по одному – и дело с концом! Еду сэкономим!
─ Ах ты!.. ─ Ли Юань от ярости вскочил с места, его палец, указанный на Ли Юаньба, мелкой дрожью дрожал. ─ Послушайте! Послушайте, глупость какую он мелет! Большинство из тех людей – беглые крестьяне, которым просто нечего есть! Если бы у них был кусок хлеба, кто стал бы рисковать головой и бунтовать? Кого можно склонить к сдаче – надо склонить, кого можно прибрать к рукам – прибрать! Да пусть бы даже на рудниках отрабатывали как каторжники! А ты, дурень, чуть что – сразу перебить всех! С такой жаждой крови, как я могу отпустить тебя? Никуда ты не поедешь! Смирно сиди в поместье!
Ли Юаньба мгновенно забеспокоился, его лицо налилось багровым цветом:
─ Отец! Я… я обещаю! Я обещаю не убивать попусту! Я буду слушаться учителя, идет?
Ли Юань ему не верил: обещания этого мальчишки не стоили и медяка.
Он перевел взгляд на Хань Пина, испытывающе и с надеждой вглядываясь в его лицо.
Хань Пин усмехнулся про себя, но внешне остался абсолютно спокоен.
Он слегка поклонился Ли Юаню:
─ Государственный князь, будьте спокойны. Пока старик рядом, он присмотрит за ним. Кто разбойник, а кто мирный житель – старик прекрасно понимает и ни за что не позволит ему пролить кровь хоть одного невиновного.
Голос его звучал буднично, но в мутных глазах светилась незыблемая уверенность.
Ли Юань пристально смотрел на него некоторое время, а затем тяжело вздохнул и протянул бирку-приказ.
─ Ладно. Почтенный Хань, вверяю Юаньба вам. Всячески… присмотрите за ним.
─ Князь, просто ждите добрых вестей. ─ Хань Пин принял бирку и спрятал её за пазуху.
На следующее утро, едва успело рассвести.
Хань Пин держал под уздцы вороного статного коня, поджидая у ворот поместья Тан-гогуна.
Вскоре выбежал и Ли Юаньба, ведя своего скакуна по кличке Ваньлиюнь.
За спиной у мальчишки висела пара Золотых молотов-бочонков, отчего сам он казался еще более щуплым, однако радовался он так, будто собрался на ярмарку.
─ Учитель, доброе утро!
─ Угу, ─ Хань Пин взмыл в седло ловким, сноровистым движением, ничуть не похожим на движения глубокого старика.
Вдвоем, предъявив военную бирку, они направились прямиком в лагерь за пределами Тайюаня.
Пятьсот всадников уже построились в ожидании: доспехи каждого блестели на солнце, а вид у воинов был подтянутый и суровый.
Стоило Хань Пину отдать команду, как отряд, подобно потоку черного железа, с гиканьем и клубами пыли устремился на восток.
Всю дорогу они прошли без лишних слов, под монотонный стук копыт по земле.
Ли Юаньба впервые командовал войсками и не мог сдержать дикого восторга: он то подгонял коня и вырывался в самый перед колонны, то кружил вокруг отряда, без конца тараторя Хань Пину:
─ Учитель, как думаешь, есть в той крепости настоящие мастера? Если они окажутся размазнями и полягут от одного удара молота, это же будет так скучно!
─ Учитель, когда начнется драка, ты только у меня добычу не отнимай! Ты просто стой сзади и смотри, я один с ними со всеми разделаюсь!
Хань Пин сидел на коне с полузакрытыми глазами, словно дремал, и вовсе ему не отвечал.
У этого мальчишки энергия била ключом, словно у неутомимого быка.
Проскакав целый день, к самому вечеру отряд добрался до западных отрогов гор Тайханшань.
Вдали, на склоне горы, показалась укрепленная усадьба.
Усадьба была пристроена к горе, а ее стены, выложенные из утрамбованной земли вперемешку с горным камнем, выглядели весьма грубо. На стенах не было настоящих башен для стрелков – лишь косые деревянные вышки, с которых озирались несколько разбойников в рваных доспехах.
Ли Юаньба натянул поводья, бросил взгляд вдаль и скривил губы:
─ И это всё? Да в этой дырявой стене я одним ударом молота прошибу здоровенную брешь! Учитель, может, рванем прямо сейчас?
─ Рванем? ─ Хань Пин открыл глаза и покосился на него. ─ Скакали весь день, люди и кони выбились из сил. Ты-то хочешь рвануть, а коням отдохнуть надо. Передай приказ: разбиваем лагерь прямо здесь, разводим костры, готовим еду. Нападать будем завтра утром.
Хотя Хань Пин тоже находил эту усадьбу хлипкой и нехитрой, элементарные военные правила он понимал.
Даже когда лев нападет на кролика, он прикладывает все силы.
Пятьсот всадников неукоснительно подчинились приказу и быстро обустроили временный лагерь на открытом месте у подножия горы. По внешнему периметру они установили рогатки, а в центре разожгли костры.
В это же время в усадьбе Ян Шило стоял за стеной и с мрачным лицом разглядывал освещенный огнями лагерь внизу.
─ Атаман, это суйские войска! Судя по знаменам – провинциальная армия тайюаньского наместника! Все всадники, отлично экипированы… Боюсь, с нашими силами нам не устоять, ─ дрожащим голосом проговорил стоящий рядом с ним главарь.
Ян Шило и сам прекрасно понимал, что им не устоять.
Из их двух-трех тысяч человек больше половины были беглыми крестьянами, которые и меч-то толком в руках держать не умели. Вступать в открытый бой с регулярной армией – верная смерть.
Он прищурился, глядя на струящийся из суйского лагеря дымок, и в его голове зародился замысел.
─ Они скакали целый день, люди и кони измотаны, ночью они наверняка заснут мертвым сном. Передай мой приказ: никому не спать, всем плотно поесть, а в третью стражу мы спустимся и нападем на лагерь! ─ В глазах Ян Шило вспыхнула жестокость. ─ Стоит нам поджечь их лагерь да перепугать коней, как эти пятьсот всадников станут бесполезны! А уж тогда резать их или колоть – решать нам!
Глубокая ночь, глухая третья стража. Тьма хоть глаз выколи, дует холодный ветер.
Хань Пин сидел, скрестив ноги, в своем шатре, смежив веки и ровно дыша.
Он не спал, а постигал внутренним взором «Канон Тайцзицюань».
Неподалеку от него, прямо на куче соломы, обняв свой большущий молот, спал Ли Юаньба. Слюни у него текли рекой, и он время от времени причмокивал губами – должно быть, видел какой-то сладкий сон.
Вдруг уши Хань Пина слегка дернулись.
Помимо шума ветра, он уловил тихий, но беспорядочный топот шагов и шорох трущихся доспехов.
Звук доносился со стороны разбойничьей усадьбы, и нападавших было немало.
Пришли.
Он открыл глаза. В них не было и следа сна – лишь ледяное спокойствие.
Практически в то же мгновение лагерные дозоры тоже заметили неладное.
«У-у-у!»
Протяжный, резкий звук бычьего рога прорезал ночную тишину, и тут же по всему лагерю один за другим вспыхнули факелы, озарив землю ярким светом!
─ Вражеское нападение! Разбойники идут на лагерь!
─ Подъем! К бою!
Крики огласили весь лагерь.
Тихий доселе лагерь мгновенно вскипел, словно котел с водой.
Отдыхавшие на земле солдаты разом вскочили, подхватили оружие и быстро, слаженно выстроились в боевые порядки. Холодные лезвия клинков сверкали в свете костров.
На склоне горы Ян Шило и его два с лишним косаря разбойников, осторожно кравшиеся вниз, просто опешили.
Они-то думали, что нападают незаметно, а их раскрыли!
И строгий боевой порядок внизу, и блестящие клинки да копья были похожи на раскрытую пасть хищника, поджидающего, пока они сами в нее шагнут.
─ Засада! Назад! ─ Ян Шило первым развернулся и побежал вверх по склону.
Разбойники тут же сбились в кучу и с дикими криками бросились наутек.
─ Сбежать задумали?
Грозный рык прогремел подобно удару грома среди ясного неба.
Ли Юаньба мгновенно взвился с кучи соломы, и в его руках уже откуда ни возьмись оказались Золотые молоты-бочонки.
Он взглянул на удирающих разбойников, и его глаза вспыхнули – вид у него был в сто раз более азартный, чем у бандита, увидавшего красавицу.
─ Ха-ха-ха, моя пожива пришла!
Заорав во все горло, он оттолкнулся ногами от земли и, словно пушечное ядро, перелетел через рогатки, устремившись вслед за разбегающимися врагами.
На бегу он взмахивал тяжелыми молотами и заходился оглушительным хохотом:
─ Ни один из вас живым не уйдет!

Комментарии

Загрузка...