Дождь немного утих, но всё ещё достаточно мешал выходить из дома.
— Чёртов дождь! — воскликнула одна из двух молодых девушек в осенней одежде, проходя мимо старых улочек старого района. Яркий макияж, вычурные серьги и цепочка на ключицах придавали им современный, но немного кричащий вид, никак не соответствующий желаемому изяществу.
— Да уж. Bad сегодня закрыт, и я зря тащилась туда, — с недовольным лицом пробормотала вторая, покачав длинными серьгами с блестящими стразами. Высокие каблуки её сапог звонко шлёпали по лужам. — Новый певец, что там выступает, такой красавчик... прям мой тип. А я опять его не увидела.
— Ничего, сходим завтра. В прогнозе же сказали — завтра будет солнце, — подбодрила её подруга, хоть и сама выглядела слегка разочарованной.
— С тех пор как я в старшую школу пошла, ни разу так рано домой не возвращалась!
— Твоя мама разве не ругается?
— Она вечно в маджонг играет, ей нет до меня дела.
Девушки, укрывшись под одним зонтом, шли вперёд, болтая и смеясь — с той дерзкой непринуждённостью, что свойственна лишь подросткам.
Внезапно одна из них остановилась, указывая вперёд с недоумением:
— Смотри... это что там? Цветочный магазин?
На тёмной улице, где все лавки давно потушили свет, один-единственный магазин с горящими окнами резко выделялся на фоне общей мрачности.
— А? С чего бы на этой улице быть цветочному? — подруга прищурилась, глядя туда, куда показывала та, но из-за капель на накладных ресницах не смогла ничего разглядеть.
Она стёрла воду рукой, вгляделась снова. Вся улица, как и полагается старому району, в десять вечера уже была погружена в темноту. Единственный источник света — мерцающий старый фонарь.
— Ничего нет. Привиделось тебе, наверное.
Девушка, в словах которой так резко усомнились, протёрла глаза, снова посмотрела — и действительно не увидела никакого освещённого магазина.
— Эм... может быть, — промямлила она. — Ладно, пошли уже.
Но в её душе всё равно осталась лёгкая тревога. Магазин казался ей слишком реальным. Она даже запомнила, что у входа стоял букет белых цветов... каких именно — не разобрать, особенно сквозь дождь. Главное — был белый.
Может, померещилось?
Девушка выпила немного перед этим, и алкоголь в её голове не вызвал страха — скорее, притупил восприятие. Уже через минуту она напрочь забыла о странном видении.
Улица снова погрузилась в тишину. Через некоторое время с дальнего конца переулка показалась одинокая хрупкая фигура.
Хань Синьи шла под дождём, чуть сутулясь, прикрывая от влаги телефон в руке. Она бродила без цели.
Почему-то полиция не прочёсывала эту улицу. Странно. Но Хань Синьи уже было всё равно — ей просто хотелось побыть в тишине.
У неё в телефоне был номер Хань Яня. После его ухода она пыталась дозвониться трижды: в ночь ухода, через месяц, и через полгода. Никто ни разу не ответил.
С тех пор она ни разу не открывала его контакт. Сегодня был исключением. Она снова набрала номер.
Ожидание.
Без ответа.
— Абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позже... — донёсся приятный, но безжизненный женский голос. Хань Синьи смотрела на экран безразлично. Она ожидала именно этого.
Она не чувствовала грусти. Только лёгкую, почти неощутимую, досаду.
Открыла окно с сообщениями, набрала несколько слов... и замерла, не отправив. Потом закрыла его.
— Ладно. Не хочу давать тебе ни малейшего шанса подготовиться, — прошептала она с кривой усмешкой. — Твоё удивлённое лицо, когда ты вдруг умрёшь без предупреждения, будет намного приятнее, чем спокойное, если ты узнаешь, что я уже мертва. Ты больше не контролируешь меня, понял? Я выхожу за рамки твоих расчётов. Если бы я всё-таки умерла и прислала тебе последнее сообщение — ругательство, проклятие, что угодно — ты бы смог подготовиться. Ты знаешь, как я думаю. Ты знаешь, что я бы так сделала.
Голос Хань Синьи дрожал от возбуждения, глаза блестели. В её словах не было логики — только нарастающая эйфория.
— Но теперь... я встретила человека, похожего на тебя, но совсем другого. Я изменилась. Я хочу, чтобы ты просчитался. Чтобы больше никогда не получил от меня ни малейшего отклика!
С громким треском она швырнула телефон на асфальт и со всей силы наступила на него каблуком. В её глазах смешались сожаление об уходящей жизни и злорадное, выстраданное годами облегчение.
Перед Хань Янем даже такая мелочь, как результативное сопротивление, уже казалась победой.
Усталость навалилась внезапно.
Физическая. Эмоциональная. Всё разом.
Она подняла голову — и увидела освещённый цветочный магазин.
«Пережду дождь...»
Когда-то именно с этого началось всё: с укрытия от дождя она попала в игру, устроенную Юй Сином. Теперь дождь стал и началом, и концом.
Она подошла ближе. Через стекло просвечивал тёплый свет, а у входа — букет белоснежных тубероз, открытых, хрупких, дрожащих от ветра и дождя, до боли трогательных.
Хань Синьи смотрела на них несколько секунд, как заворожённая, пока дверь не скрипнула, и в нос не ударил тёплый воздух изнутри.
— Девочка, чего стоишь под дождём? Бросили, что ли? — донёсся до неё насмешливый, но не злой голос.
Он звучал тепло и по-дружески, не вызывал отторжения, наоборот — манил.
Хань Синьи перевела взгляд: тёмные джинсы, светло-коричневый гольф, светлая, открытая улыбка и чёрные волосы, собранные в пучок, свисали через плечо. Это был мужчина. Молодой? Или взрослый? Сложно сказать. Идеальное лицо, которое должно бы быть холодным, но почему-то казалось мягким и располагающим.
«Наверное, он — художник... или дизайнер», — мелькнуло у неё. В её представлении именно такие мужчины носили длинные волосы.
Но уже в следующий миг стало ясно — он не художник и не дизайнер. Он — владелец цветочного магазина.
Потому что он, видя её молчание, отступил в сторону и предложил с улыбкой:
— Зайдёшь? Или купи цветы — и я подарю тебе зонт. Как тебе такое?
— ...Хорошо, — тихо ответила Хань Синьи и вошла внутрь.
Стеклянная дверь закрылась за её спиной. Тепло окутало её.
Магазин был крошечным, но в нём царила редкая ухоженность: каждый цветок выглядел словно с выставки.
— Ты вся промокла. Жаль, что ты девочка, у меня тут нет сменной одежды для тебя, — с живостью сказал хозяин и подвёл её к вертикальному обогревателю. — Постой здесь немного, согреешься.
— Спасибо, — прошептала Хань Синьи. Сейчас она просто хотела расслабиться и спокойно принять смерть.
Она хотела умереть с чувством... хоть немного счастья. Умереть в тепле — всё же лучше, чем на улице, в луже грязной воды.
Поэтому сейчас настроение у Хань Синьи было на удивление сносным. Она посмотрела на хозяина цветочного магазина, который сидел на полке с цветами и продолжал улыбаться ей, словно твёрдо решил обязательно продать хоть один букет. Не удержавшись, она первой заговорила:
— Можно... я посмотрю ваши цветы?
— Конечно! Клиент всегда прав — смотри на здоровье, — хозяин с лёгким движением руки будто приглашал: весь магазин — к твоим услугам.
Цветов в магазине было много: обычные гвоздики, гипсофила, красные розы... и чуть менее распространённые — жёлтые розы, белые, синие ирисы и прочие.
Прогуливаясь между витринами, Хань Синьи заметила на одной из полок, где сидел хозяин, единственную в магазине чёрную розу.
Возможно, из-за своей редкости она сразу привлекла её внимание. Девушка потянулась к ней рукой, но владелец магазина мягко остановил её.
— Эту нельзя, — сказал он, всё так же улыбаясь.
Хань Синьи замерла:
— Почему? В этом есть какой-то особый смысл?
Хозяин слегка коснулся лепестков чёрной розы и тихо, почти шёпотом, сказал:
— Ты — демон. И ты принадлежишь мне.
Хань Синьи не расслышала. А он и не собирался повторять. Только улыбнулся шире:
— Этот цветок уже зарезервирован. Покупателям трогать нельзя. Хочешь горячей воды? У меня здесь кипятильник, должно остаться немного.
— Спасибо, — сказала Хань Синьи и утратила интерес к чёрной розе.
Спустя несколько минут она уже сидела на пустой подставке для цветов с кружкой горячей воды в руках и с лёгкой благодарностью спросила:
— А как вас зовут?
— Я? Моя фамилия Хуа, — ответил хозяин.
— Серьёзно?
— Ага. Ты удивлена, что человек с фамилией «Цветок» владеет цветочным магазином? — он улыбнулся, заметив, как она кивает. — А это вовсе не совпадение. Именно потому, что я Хуа, я и открыл этот магазин.
Хань Синьи кивнула, теперь всё становилось понятнее. Она заметила, что рядом с этим человеком чувствуешь себя спокойно. От него исходила какая-то необъяснимая теплота. Вспомнив то, что видела снаружи, она спросила:
— Скажите, а что с теми туберозами у входа?
— М? Что значит «что»?
— Ну... почему вы поставили именно их снаружи?
Хозяин слегка вздохнул:
— Потому что они умирают. Я не смог их спасти.
Слова «умирают» зацепили Хань Синьи. Она нахмурилась:
— Но ведь они выглядят вполне живыми...
— Они пытались украсть воду у чёрной розы. Не получилось. А с дождём у них давняя связь — вот и умрут сегодня ночью, — он посмотрел на стеклянную дверь. Причина показалась странной, даже слегка пугающей.
Вдруг он снова повернулся к ней:
— А ты знаешь, что означает тубероза?
— Нет...
— Радость на грани опасности, — улыбнулся он, глядя на дождь.
Хань Синьи не поняла, что в этом такого забавного. Напротив, ей стало не по себе. Может, потому что это описание... напоминало ей саму себя.
С тех пор, как она потеряла статус дедуктора, её ум словно замедлился. Она почти не думала — только если дело касалось Хань Яня. Но сейчас... что-то показалось ей странным.
Цветочник снова посмотрел на неё. Его улыбка была такой же мягкой, как тёплая кофта, в которую он был одет. В руках у него тоже была чашка горячей воды — от неё поднимался лёгкий пар. Он спросил:
— Ты счастлива? В этом опасном мире, который ты сама для себя создала... ты чувствовала хоть каплю радости?
Хань Синьи резко вскочила. До неё наконец дошёл смысл сказанного. Всё было слишком прозрачно — тубероза, которая умирает в дождь, которая пыталась получить воду, но не смогла... Речь шла о ней самой.
Но потом она выдохнула и села обратно. Сопротивляться уже не было смысла.
— Кто вы? Что вам нужно? — спросила она, подозревая, что он — человек Хань Яня.
— Не волнуйся, — мягко сказал он. — Я просто добрый хозяин цветочного магазина, который решил предложить тебе горячую воду, обогрев и крышу над головой. Больше ничего.
Он даже выглядел виноватым, будто правда не хотел её пугать. Это сбило её с толку, и она снова замолчала, ожидая продолжения.
Он сделал глоток, прикрыл глаза, будто наслаждаясь:
— Какое же тепло... Знаешь, девочка, я ведь говорил: купишь цветы — получишь зонт в подарок.
— Угу, — коротко ответила она.
— Только вот я тут подумал... зонт тебе не нужен. А значит — и цветы ты покупать не будешь, — с сожалением добавил он.
Хань Синьи не ответила.
— Так что... я бы хотел взять кое-что другое в обмен на горячую воду, — предложил он. — Не возражаешь?
— Всё равно, — пожала плечами она. — Я ведь всё равно умру этой ночью. У меня с дождём... особая связь.
— Прекрасно! — глаза у него блеснули. — Тогда я возьму... память.
— Память? — переспросила она с недоумением.
— Не переживай, я не про личное. Я просто хочу... увидеть, во что превратился мой демон.
Хань Синьи взглянула на чёрную розу. Потом — на туберозу. И вдруг воскликнула:
— Ты знаешь Юй Сина!
***
На следующее утро новости взорвались — как и ожидал Юй Син.
Некоторые медиа будто обладали сверхъестественным чутьём. Едва забрезжил рассвет, как по сети уже начали расходиться первые заголовки, обогнав даже тех, кто только просыпался и варил себе утренний кофе.
Официальные публикации фокусировались на «раскрытии дела о перерезанном горле» и «задержании преступника» — это, скорее всего, были те, с кем сотрудничала полиция.
А другие СМИ выбрали более громкие заголовки — «Девушка-убийца», «Предсмертное признание в любви» и тому подобное.
Юй Син, проснувшись с тяжёлой головой и раздражением, увидел заголовки, прищурился и щёлкнул по одному из них. В статье писали:
«В 2:00 ночи предполагаемый преступник был найден мёртвым в пустующем помещении на Золотой улице. Причина смерти — внезапная остановка сердца. Что по-настоящему озадачивает — в руке у него была свежая тубероза. Значение этого пока остаётся неизвестным».
«На Золотой улице нет ни одного цветочного магазина. Полиция проверила все близлежащие лавки — ни в одной не продавались туберозы. Так откуда же преступник взял этот цветок? Тайна остаётся неразгаданной. Мы будем следить за развитием событий».
— Тубероза... радость на грани опасности? — Юй Син откинулся на подушки, всё ещё кутаясь в одеяло, но... сон как рукой сняло.

Комментарии

Загрузка...