— Давай спершу выйдем!
Нарита помог подняться Эрико, которая чуть не осела на пол, и вытолкал за дверь Такааки, временно потерявшего дар речи. Выходя, он погасил свет — чтобы никто случайно не заглянул в окно и не поднял тревогу, заметив тело.
— Пожалуй, лучше запереть дверь на ключ.
Взяв у Эрико ключ, Нарита запер комнату изнутри, а затем вернулся и отдал его ей.
— Давай перейдем в другую комнату и обдумаем, как теперь быть. Шататься тут без дела — только зря привлекать к себе подозрения.
— Как быть... — с трудом выдавила из себя Эрико.
— Я всё объясню позже. Есть здесь где-нибудь свободная комната?
— Идемте в гостиную, туда вряд ли кто-нибудь заглянет, — сказал Такааки.
— Тогда идем скорее, там всё и обсудим.
Подгоняя обоих, так и не понявших, что у него на уме, Нарита быстрым шагом направился по коридору. Положение складывалось крайне скверное, и нужно было срочно придумать какой-то выход — его мозг работал на предельной скорости.
Такааки и Эрико сели на диваны по разные стороны столика, а Нарита встал так, чтобы видеть их обоих. Дверь была заперта, и Такааки мог поручиться за звукоизоляцию этой комнаты.
— С чего это председатель вдруг решил покончить с собой... — пробормотал Такааки.
— В последнее время у него бывали признаки депрессии, возможно, выпад его жены так сильно его задел, что он совершил этот импульсивный поступок. Но сейчас не об этом... — Нарита посмотрел на ошеломленную парочку. — Что нам теперь делать?
— А что тут поделаешь? Придется заявлять в полицию, — вздохнув, произнес Такааки. — Никто не виноват, что всё так обернулось! Я ведь тоже сделал всё от меня зависящее, лишь бы этот позор председателя не выплыл наружу!
Однако Эрико яростно затрясла головой.
— Нет! Вот с этим я категорически не согласна!
— Почему это? — удивился Такааки.
— Подумайте сами: я ведь еще официально не жена Масаки! Если он умрет вот так, я не получу ни единой йены!
Эрико откинула со лба длинные волосы и принялась яростно скрести голову. Такааки только руками развел при виде такого зрелища, но мгновение спустя уголки его губ криво дернулись в подобии улыбки.
— Что ж, тут ничего не попишешь, раз уж тебе не повезло — придется смириться! Если подумать, ты сама во всем виновата. Но разве председатель не оформил на твое имя крупную страховку жизни? Точной суммы я не знаю, но там точно не меньше ста миллионов. С этими деньгами ты сможешь отчасти покрыть свои убытки.
При мысли о страховых выплатах выражение лица Эрико заметно смягчилось. Общая сумма страховки, где выгодоприобретателем значилась она, составляла триста миллионов — по крайней мере, так помнил Нарита. Но сам Нарита с унылым видом покачал головой:
— Если застрахованный кончает жизнь самоубийством, а с момента заключения договора еще не прошло и года, страховая ничего не выплатит. А тот договор, где выгодоприобретателем указана Эрико, был заключен через два-три дня после прошлогоднего дня рождения председателя. Если это дело оформят как самоубийство, Эрико опять-таки останется ни с чем.
Именно это, вспомнив обо всем заранее, Нарита и счел крайне скверным обстоятельством.
— То есть я не получу ни наследства, ни страховки?! — истерически завопила Эрико.
— Именно так.
— Не хочу! — Эрико снова принялась безумно терзать свои волосы. — Я почти год возилась с этим стариком, и в итоге — шиш с маслом?! Это уже слишком!
— Не повезло тебе, значит, — холодно бросил Такааки.
— Точно! — Эрико умоляюще уставилась на Нариту. — Нельзя сделать так, будто его убили? Тогда удастся получить страховку!
— Не выйдет, — опередив Нариту, вмешался Такааки. — Если пойти по этому пути, полиция начнет расследование, и мы только всё усложним. Уж лучше тогда замаскировать всё под несчастный случай. И честь семьи Масаки спасем, и ты страховые деньги получишь. О, а это отличная идея!
— Не сработает, — подал голос Нарита. Окинув спутников спокойным взглядом, он твердо произнес: — Нельзя ни убийство подстроить, ни несчастный случай.
— Почему это?
— Вскроется.
Нарита упорно смотрел на Такааки.
— Обязательно вскроется. Как ни маскируй, полиция ни за что не перепутает тело человека, повесившегося на веревке, с жертвой убийства или несчастного случая. Достаточно взглянуть на следы от веревки или изучить характер трупных пятен, чтобы во всем разобраться.
— И что, это так легко определить?
— Элементарно. Обычное убийство от суицида отличить и впрямь бывает трудно, но вот смерть от повешения или удушения — это азы судебной медицины, про это пишут даже в учебниках для полицейских академий.
Такааки развел руками перед Эрико.
— Похоже, не получится.
Судя по всему, объяснения Нариты заставили ее отказаться от прежней мысли, но она всё равно не желала сдаваться и, глядя на него, спросила:
— Может, есть какой-нибудь способ получше?
Тогда Нарита перевел свой острый взгляд на Такааки.
— Будь то проблема со страховкой Эрико или сохранение чести семьи Масаки — сейчас объявлять о смерти председателя не с руки в первую очередь вам, заместитель председателя.
Такааки удивленно прищурился и уставился на Нариту.
— Что значит... не с руки?
— Во-первых, наследство. При нынешнем положении дел госпожа Фумиэ унаследует половину, а оставшуюся половину поровну поделят между собой жена заместителя председателя и управляющий.
— С чего бы? Разве они не развелись?
— Пока соглашение о разводе не зарегистрировано в госорганах, оно не имеет юридической силы. Это же элементарно.
У Фумиэ были веские причины согласиться на развод с Тодзиро: ее брат прогорел в бизнесе и погряз в огромных долгах. Сначала она планировала отдать брату деньги, полученные от Тодзиро в качестве компенсации, но теперь, если о смерти Тодзиро будет объявлено официально, она, очевидно, тут же аннулирует свое решение о разводе.
— Во-первых... наследство, значит, — с предельно серьезным видом переспросил Такааки. — А есть и другие неблагоприятные моменты?
Повернувшись к нему, Нарита сначала бросил:
— Быть может, я просто перестраховываюсь, но...
— Если госпожа Фумиэ захочет, она вполне сможет прибрать к рукам реальную власть в компании. И тогда она совершенно закономерно возведет в ранг председателя своего сына, управляющего.
— Вот как?..
Такааки отвел взгляд от Нариты и тихо бормотнул:
— Эта парочка мать и сын унаследуют три четверти состояния моего тестя.
— Вы поняли?
— Да, — Такааки тяжело кивнул. — Я всё понимаю, но ничего не могу поделать! Неужели у тебя есть какой-то гениальный план?
Нарита слегка вздохнул.
— Чтобы избежать такого исхода, есть лишь одно средство: временно отложить объявление о смерти председателя. Сперва нужно добиться вступления в силу развода госпожи Фумиэ, а уже после этого объявлять.
— Но если вскроется, что мы намеренно прятали тело, будут большие неприятности!
— Разумеется. Мы просто сделаем вид, будто председатель с завтрашнего дня отправляется в путешествие, а через несколько дней пропал без вести. Ничего страшного, если тело обнаружат месяц спустя! За такой срок погрешность в два-три дня легко сойдет с рук. А местом действия выберем окрестности виллы в Карудзаве — там ведь есть глухие горные леса, верно?
— И что, опятьставить всё как самоубийство через повешение?
Нарита кивнул.
— Да. Слишком рискованно что-то менять, да я и не вижу в этом необходимости. Тогда и полиция, и общество легко поймут смысл его одиночной поездки.
Такааки скрестил руки на груди, нахмурился и уставился в пустоту. Наверное, в уме он взвешивал риски подобной авантюры.
Нарита снова повернулся к Эрико, которая до сих пор слушала его с ошеломленным видом.
— Ну что, Эрико?
Она наконец медленно подняла голову.
— Нам удастся всё провернуть?
— Ручаться не могу. Но если мы убедительно создадим видимость, что через три дня он был еще жив, как бы страховая компания ни копалась потом в деталях, в конце концов выплату они произведут. Всё остальное зависит от вашей решимости.
— Я в деле! — тут же ответила Эрико. — Мы и так уже проиграли, если не попытаться — вообще останемся в дураках.
— А заместитель председателя?
Нарита посмотрел на Такааки. Тот поскреб свой пухлый подбородок и ответил:
— Придется согласиться. Выхода нет.
— Значит, решено, — сказал Нарита, стараясь сохранять максимальное хладнокровие. — Итак, как нам замести следы сегодня вечером? Сделать вид, будто мы ничего не знаем, — тоже вариант, но нас трое последних, кто видел председателя живым, это вызывает подозрения. Я бы хотел привлечь еще одного человека в качестве свидетеля.
— Возражаю, чем меньше людей знают эту тайну, тем лучше.
Нарита едва заметно улыбнулся, блеснув зубами.
— Разумеется, я вовсе не собираюсь расширять наш круг, в этом нет никакого смысла. Я имею в виду другое: нужно, чтобы третий человек подтвердил — председатель сейчас еще жив.
— Председатель жив? Ты что несешь! Он же уже мертв!
— Вот именно поэтому, — Нарита постучал себя пальцем по виску, — надо шевелить мозгами.
Трое вышли из гостиной и снова вернулись в комнату Тодзиро. Сухопарое тело Тодзиро по-прежнему висело там, словно манекен. Эрико отвернулась к стене, не смея взглянуть на покойника.
— Давайте снимем его!
— Я помогу.
Вдвоем с Такааки Нарита снял Тодзиро. На шее у него была затянута красивая длинная веревка в красно-белую полоску. Нарита как раз раздумывал, откуда она взялась, как вдруг рука соскользнула, и голова Тодзиро стукнулась о пол.
— Аккуратнее! Всё в порядке?
— Да, простите, виноват.
Нарита торопливо приподнял тело и заметил, как по полу покатился какой-то белый предмет. Оказалось, это вставная челюсть Тодзиро, его искусственные зубы. Другой рукой Нарита подобрал их и сунул в карман пиджака.
Тело Тодзиро перенесли в угол комнаты и накрыли сверху пледом.
Затем Нарита подошел к стоявшему на письменном столе Тодзиро магнитофону, соединенному с телефоном, и нажал кнопку воспроизведения. Из динамика донесся хриплый голос Тодзиро, беседующего с каким-то мужчиной низким басом. Похоже, они обсуждали вопросы товарных поставок.
— Этот мужчина — начальник отдела сбыта, содержание разговора мне в целом понятно, — сказал Такааки. У Тодзиро была привычка записывать важные, по его мнению, телефонные разговоры.
— Тогда давайте уберем голос начальника.
Нарита осторожно промотал ленту и стер реплики собеседника Тодзиро. После этого на пленке остался только голос самого Тодзиро, перемежаемый ровными промежутками тишины.
Закончив с этим, Нарита снял трубку и позвонил на кухню. В трубке послышался голос горничной Асако.
— Асако? Это Нарита. Извини, не могла бы ты принести чашку кофе в комнату председателя? Да, одну чашку.
— Сейчас принесу, — ответила Асако, и Нарита повесил трубку.
— Она идет сюда, давайте скорее готовиться!
Подготовка заключалась в следующем.
Сначала Эрико надела халат Тодзиро и его любимую вязаную шапку. Затем она села на диван спиной к двери — так, чтобы были видны лишь рукава халата.
Такааки устроился по диагонали напротив. Место Эрико находилось в нескольких метрах от входа, так что от двери казалось, будто Тодзиро беседует с Такааки, а магнитофон лежал прямо у них в ногах.
— Всё готово! — удовлетворенно кивнул Нарита, и как раз в этот момент раздался стук в дверь. Такааки нажал кнопку магнитофона, и оттуда полился хриплый голос Тодзиро.
Глубоко вздохнув, Нарита открыл дверь. На пороге тут же появилась Асако с волосами, забранными назад, и совершенно ненакрашенным лицом; в комнату повеяло ароматом кофе.
— Я принесла кофе.
— Спасибо за труд.
Нарита повернулся к Такааки, который сейчас истошно разыгрывал монолог в ответ на доносившийся из магнитофона голос Тодзиро.
— Даже если товар дешевый, качеством поступаться нельзя! — вещал голос Тодзиро.
— Мы не поступаемся качеством, просто расширяем рынок сбыта, — отвечал Такааки.
— В общем, на сей раз сделай так, как делал раньше, — звучал голос Тодзиро.
Нарита виновато улыбнулся Асако и тихо произнес:
— Поставь пока сюда.
И показал жестом, что готов принять поднос. Асако слегка поклонилась:
— Тогда я вам оставлю, — и протянула поднос.
Убедившись, что Асако удалилась, Нарита притворил дверь, оставив лишь узкую щель, и бросил:
— Отлично отыграли!
Эта фраза прозвучала как сигнал: оба исполнителя тут же поднялись на ноги.
— У меня аж сердце в груди колотится, голос-то совсем не тот, что в жизни!
— Ничего не попишешь, самую малость он отличается, но раз она знала, что играет магнитофон, то особо не вслушивалась — похоже, ничего не заметила. Ладно, некогда рассиживаться, давайте прибираться.
Забрав у Эрико шапку и халат, Нарита небрежно швырнул их на диван — по его мнению, так выглядело куда естественнее.
Эрико взяла кофейную чашку и выплеснула еще не остывший кофе за окно.
— В нем осталось много молока, это выглядит неестественно.
Вытянув из стоявшей рядом салфетницы бумажную салфетку, Эрико насухо вытерла чашку и бросила ее в корзину для мусора.
Такааки вернул магнитофон на прежнее место, вытащил кассету и вставил на ее место ту, что изначально лежала на столе. Затем, с видом человека, инспектирующего филиалы, он окинул взглядом всю комнату.
— Вроде бы всё нормально.
— А задвижка на окне?
— Накрепко заперта.
— Тогда уходим отсюда!
Выйдя из комнаты Тодзиро, Эрико заперла дверь снаружи, и они вместе направились в гостиную.
Было уже за девять тридцать.
— Возвращаться в зал всем вместе будет выглядеть неестественно, заместитель председателя, идите первыми, а мы подойдем через несколько минут. Если кто заговорит с вами, пожалуйтесь, что собирались зайти к председателю, но тот задержал вас долгим разговором по делам. А с телом председателя разберемся уже после банкета.
— Понял.
Такааки с недовольным видом кивнул, приоткрыл дверь, оглядел коридор и вышел.
Считай, лишний раз угодил новому председателю, про себя злорадствовал Нарита. С семьей Масаки его вообще ничего не связывало, кроме личного покровительства Тодзиро, и многие в компании считали его шпионом. Пожалуй, смерть Тодзиро огорчила его сильнее всех.
И дело было не только в услуге новому хозяину — куда важнее было то, что теперь у него в руках имелся рычаг давления на Такааки.
В этом и заключалась главная цель устроенного Наритой спектакля.
Подойдя к дверям, он снова запер их на ключ, повернулся к Эрико и сказал:
— Ну вот, пути назад нет.
Она подошла к нему, ступая неуверенно, словно больная, и прижалась к нему всем телом.
— У нас и правда всё получится?
— Абсолютно точно.
Он взял Эрико за плечи и мягко поддержал. — Главное теперь — ваша решимость и мужество, это те самые недостающие штрихи, когда всё остальное уже готово.
— Что мне нужно делать?
— Многое, в том числе и не самые простые вещи.
Нарита отпустил ее и окинул взглядом комнату. — Мы представим дело так, будто председатель уехал отсюда ни свет ни заря завтрашним утром, а значит, уже сегодня вечером нужно подготовиться к поездке.
— Тогда сразу после окончания банкета примемся за дело!
— И еще...
Нарита замялся, с трудом подбирая слова, но все же продолжил: — Нужно, чтобы все думали, будто председатель уехал на машине. Но если его автомобиль так и останется в гараже, это вызовет подозрения. Вы ведь умеете водить?
— Ну...
— Извините, не могли бы вы отогнать машину в Карудзаву?
— Могла бы... но неужели вы хотите...
В глазах Эрико мелькнула тревога, а Нарита немигающим взглядом смотрел ей прямо в зрачки.
— Да, я хочу, чтобы вы заодно увезли с собой тело председателя. Разумеется, я помогу погрузить его в багажник... Вам не нужно ни о чем думать, просто ведите машину. Приедете туда — бросите ее на месте, а через пару дней я приеду и подчищу хвосты.
В глазах Эрико читались растерянность, нерешительность и страх. Взгляд Нариты, не отрывавшего от нее глаз, словно говорил: я знаю, как это тяжело. Но вскоре она, похоже, приняла решение и медленно кивнула.
— Я поняла. Придется идти до конца.
— Благодарю.
Нарита снова крепко обнял ее.
— От всего сердца благодарю всех вас за то, что вы нашли время почтить нас своим присутствием в этот вечер. Благодаря вам председатель сказал, что провел поистине чудесный день рождения. Мы хотели попросить его сказать несколько слов напоследок, но он немного устал, так что появляться здесь больше не будет...
После прощальных слов Такааки банкет наконец подошел к концу. Было ровно десять часов, гости постепенно расходились, но сотрудникам, отвечавшим за оформление зала, предстояло еще всё убрать. Нарита с Эрико вернулись в комнату, чтобы продолжить обсуждение подготовки к поездке.
— Не попадайтесь никому на глаза, заприте дверь.
— Я поняла.
Щеки Эрико слегка покраснели.
Едва Эрико скрылась, к Нарите подошла жена Такааки, Рёко.
— Как отец себя чувствует?
— Кажется, немного устал, отдыхает сейчас на диване в кабинете...
— Вот как — именно так.
Рёко отвела взгляд от Нариты и направилась в противоположную от комнаты Тодзиро сторону — там располагались личные покои Такааки и Рёко.
Убедившись, что в банкетном зале прибрано и все разошлись, Нарита снова вышел в коридор. Подойдя к гостиной, он как можно тише постучал. Никто не отозвался, но дверь была приоткрыта на пару сантиметров. В щель блеснул пронзительный взгляд Такааки, после чего он вышел в коридор.
— Где ключ от кабинета? — с опаской озираясь по сторонам, спросил Такааки.
— Вот он.
Нарита протянул Такааки ключ, только что взятый у Эрико.
— Ну что, идем переносить тело!
Но стоило им направиться в сторону комнаты Тодзиро, как откуда-то спереди донесся стук в дверь и чей-то окрик:
— Хозяин!
Такааки и Нарита переглянулись: кто-то барабанил в дверь Тодзиро.
Быстро добежав до места, они увидели горничную Асако, которая озабоченно крутила дверную ручку с тревожным выражением лица. Заметив их, Такааки тут же шагнул вперед:
— Ты что тут делаешь?
Голос его прозвучал слишком громко, и Асако от неожиданности вздрогнула, выпрямилась и побледневшая повернулась к ним.
— Я хотела принести хозяину воды... а дверь заперта.
Она показала Такааки и Нарите стоявшие на подносе чайник и чашку.
— На сегодня хватит, — махнул правой рукой Такааки. — Председатель сильно устал, больше ничего не нужно.
Асако в нерешительности переводила взгляд с чайника на мужчин; видимо, решив, что раз сам заместитель председателя отдает такой приказ, сомневаться не стоит, она робко спросила:
— Тогда я пойду, можно?
Она была дочерью одного из крупных оптовиков, тесно связанных с Тодзиро, и приехала в этот дом в рамках подготовки к замужеству. И последней ее обязанностью за день было отнести чайник в комнату Тодзиро.
— Да, ступай, иди осторожно.
Услышав это, Асако с облегчением выдохнула:
— Тогда я пойду, до свидания, — и зашагала в конец коридора. Звонкий перестук чайника и чашки постепенно затих вдали.
Нарита с легким беспокойством спросил Такааки:
— Больше ведь никто не придет к председателю?
— Здесь живет еще одна старая служанка по имени Токуко, но она за председателем не ухаживает, так что всё в порядке.
Нарита понимающе кивнул, глядя вслед удаляющейся Асако:
— Надеюсь, она ничего не заподозрила в нашем странном поведении...
В этот момент за спиной Нариты послышался сухой щелчок открывающейся двери.

Комментарии

Загрузка...