Огонь — чистейший свет во вселенной, рождённый в буре и дождённый на землю громом и молнией, — с той поры зажгек надежду человечества, но вместе с тем разжёг и его алчные желания.
Поглощаемый людским безудержным безумием и расточительством, он то становился мягким, то жестоким, то скорбным, то безжалостным...
Сквозь туманную пелену, под мрачным небом, во все стороны бушевало море огня, и бешеные языки пламени один за другим взмывали вверх. Яркое пламя без зазрения совести размахивало своими когтями, словно намереваясь проглотить всё небо целиком.
Нижняя часть огненного моря клубилась густым дымом, напоминая опустившиеся на землю тучи, пропитанные гарью... Кирпичи на стенах раскалились добела, стальные балки построек заалели от жара, а плавящийся пластик и волокна ручьями растекались во все стороны. Даже сама земля извергала пламя, отчего воздух стал обжигающе разреженным, так что невозможно было вздохнуть.
И посреди этого яростного пламени лежал мальчик лет десяти — не плача и не шумя, он безмятежно покоился в самом сердце огненного моря. На него не упало ни единой искры: казалось, будто само пламя обрело жизнь и превратилось в его стража. Оно окружало мальчика плотным кольцом, образуя защитную сферу, укрывавшую его в центре, и ласково сопровождало его сон.
Неподалёку разрывали небо сирены пожарных машин, скорых, полицейской и прочей спасательной техники, а в толпе спасателей то и дело раздавались шумные крики и торопливые шаги...
Внезапно поднявшийся буйный ветер заставил пламя заметаться из стороны в сторону, вздымая в огненном море волны. Мелькнувший силуэт мальчика на мгновение попал в поле зрения людей, и в толпе тут же пронёсся резкий, встревоженный крик: «Сюда, сюда, скорее сюда!..» «Там кто-то есть!..» «Спасите человека! Быстрее!..»
Вода, смешанная с разнообразной химической пеной, хлынула в тот же миг. Люди действовали дружно, и огонь в конце концов не выдержал совместных усилий: оставив упрямство, он стал медленно отступать.
Но когда они приблизились, то ничего не обнаружили. Кто-то вздохнул, кто-то растерялся, а большинство, одарив друг друга облегчёнными улыбками, бросилось к следующему очагу возгорания.
На всём месте бедствия лишь огонь знал, что мальчик действительно существовал здесь, — он просто исчез...
Наступила ещё одна весна. Полдень, за окном яркое солнце и полотно синего неба. Несколько тонких облаков, казалось, растопленных солнечными лучами, медленно плыли по воле ветра.
Белое шестиэтажное здание под лучами солнца казалось ещё более величественным и священным. Перед главным фасадом и за ним раскинулись сады со скоромными клумбами, буйной зеленью и цветущими бутонами.
На зелёной лужайке то тут, то там возвышались беседки, оповитые по каркасам зелёными лианами. Воздух наполнял нежный аромат, радовавший душу и умиротворявший сердце.
Извилистые тропинки петляли по этому живописному уголку и упирались в высокую стену, отделявшую двор. За стеной пролегала широкая дорога, напротив которой красовалась лишь автобусная остановка да бескрайние, унылые поля — резкий контраст, создававший ощущение двух совершенно разных миров по разные стороны одной стены.
Посередине ограды виднелись железные ворота, а на них чётко выделялись четыре крупных иероглифа: Больница Лунъянь.
Это была обычная больница на восточной окраине Города Чжунчжоu. Её парковая планировка была такова, что даже совершенно здоровому человеку захотелось бы провести здесь какое-то время, однако общая архитектура таила в себе неуловимую таинственность — она казалась непостижимой и словно упавшей с небес.
Стоило переступить порог, как в нос ударил густой аромат цветов вперемешку с лёгким запахом дезинфицирующего средства. Прямо перед входом возвышалось старинное и изящное белое здание в европейском стиле — административный корпус больницы. Оно так органично вписывалось в окружающий пейзаж, что вполне могло сойти за творение искусного мастера фэншуй.
Палаты на шестом этаже больницы предназначались для особого ухода, в народе их называли VIP-палатами. Каждая из них была одноместной, с роскошным внутренним убранством и полным набором удобств. Круглосуточно за пациентами присматривал персональный персонал, и обычным больным такая роскошь была не по карману.
Внезапно налетел порыв шального ветра, и луч белого света пробился в окно палаты номер 603. Осветив комнату, он устремился прямо в голову лежавшему на койке мужчине и бесследно растворился.
Молодой мужчина лежал на кровати тихо и неподвижно.
Под его изящными бровями темнели сомкнутые веки, прямой нос и тонкие губы гармонично сочетались с волевым, угловатым подбородком. Всё его лицо дышало благородством, а смуглая кожа добавляла образу нотку дерзкого бунтарства — точно так же, как и имя на карточке у изголовья: Линь Фань. Ему было предначертано прожить необыкновенную жизнь.
Если бы не трубки, воткнутые в тело Линь Фаня, никто бы и не подумал, что этот румяный юноша с крепким телосложением — тяжелобольной пациент, который уже долгое время не приходит в сознание.
Лежавший здесь скорее походил на спящего человека. Он спал так долго, но в то же время казалось, что он вот-вот проснётся в следующую секунду.
Комната была наполнена дыханием жизни. Капельница мерно тикала, словно выстукивая для этого мужчины в полосатой больничной пижаме мелодию возрождения.
Возле больничной койки сидела молодая медсестра, подперев подбородок руками. Она даже не заметила только что произошедшей аномалии.
Её прекрасные выразительные глаза хлопали раз за разом, неотрывно глядя на Линь Фаня, а губы беззвучно шевелились: До чего же красивый, мда-а, чем дольше смотрю, тем краше...
Затем она снова забормотала сама с собой: И надо же было стать овощем... Вот ведь несправедливость: красавцы прозябают в нищете, а кругом полно уродов! Наконец, она с обидой тяжело вздохнула: Эх~ пропал парень, такой пропадает, эх...
— Сяо Чэнь, чем занимаешься? Вытри слюни и марш за работу! Я тут побуду, а пациент из 610-й ждёт, пока ты сменишь ему памперс. — В палату бесшумно вошла старшая медсестра, женщина средних лет.
— А-а-а! Боже, спаси меня! Пощадите, главная медсестра, я не хочу ухаживать за этим старым извращенцем! — завосила Сяо Чэнь, обхватив голову руками в отчаянии.
Медсестра поспешно захлопнула дверь, приложила палец к губам и с укором произнесла:
— Юная леди, потише! Не боишься остаться без месячной премии?
— Сестра Чжан, забирайте всю премию себе, только сходите вы, ладно? — в глазах Сяо Чэнь блестели слёзы, она умоляюще посмотрела на начальницу.
— Я бы и сама рада, да только пациент меня не жалует, тебя, красавицу, требует. Видишь, как ты ему по душе пришлась, — развела руками старшая медсестра с явным злорадством.
— Ох~ эх, ладно, пойду раз надо. Небеса, за что вы наделили меня такой красотой? — Сяо Чэнь скрипнула зубами, повесила голову и мгновенно растеряла весь боевой дух.
— Ха-ха, да-да, ты у нас писаная красавица, прямо как цветочек. А вон там как раз есть сухая травинка, она ещё сильнее подчеркнёт твою прелесть. Ступай давай, а то если сок из этой травы на постель забрызгает, забот не оберешься, — подшучивала старшая медсестра, продолжая поправлять вещи в палате.
— Эх~ буду считать, что просто меняю ему белье. Сама же выбрала эту работу! — Сяо Чэнь, хоть и чувствовала себя обиженной, всё же неохотно поднялась на ноги и на прощанье бросила тоскливый взгляд на Линь Фаня.
Этот взгляд стоило бы и не бросать — он едва не лишил её дар речи.
Пара чистых, сияющих глаз смотрела прямо на неё — не мигая, в упор.
Сяо Чэнь мгновенно растаяла. Она остолбенела, встречаясь взглядом с Линь Фанем, словно безумная фанатка, но в тот самый миг, когда она уже была готова пасть жертвой чар, раздался грохот: Бах! — старшая медсестра случайно опрокинула чайную чашку на столе, и этот звук вернул девушку в реальность.
— Мед... медсестра, ско... скорее сюда... Онь... он... он очнулся! Толь... только что... глазки мне... строил... — заикаясь и указывая пальцем на постель, выпалила Сяо Чэнь.
Старшая медсестра поспешно подбежала к кровати и отвесила подчиненной звонкий подзатыльник: — Опять тянешь время! Хочешь, чтобы я перевела тебя в урологическое отделение для мужчин? Марш менять памперс!
Сяо Чэнь повернулась обратно, но Линь Фань лежал на кровати с закрытыми глазами, точно так же, как и всегда. Неужели мне показалось? Да ну, исключено, — подумала она, укрепившись в своей решимости, и выпалила страшную клятву: — Честное слово! Я правда видела, как он открыл глаза! Если вру, пусть я стану толстой и страшной!
Старшая медсестра засомневалась. Подумать только, раз человек решается на такие страшные клятвы, значит, не врёт... Но ведь он проспал целых десять лет!..
Обе подошли к кровати, уселись рядом и уставились на Линь Фаня немигающим взглядом.
Время шло секунда за секундой, а они всё продолжали сверлить его глазами, даже не помышляя сдаваться.
Спустя довольно долгое время лежавший на кровати Линь Фань, словно что-то почувствовав, внезапно открыл глаза, облизнул пересохшие губы и с явной болью в голосе произмолвил:
— Две сестрицы, вы нагляделись? Не могли бы подвинуться, вы мне катетер пережимаете.
— А-а! А-а! — крики двух женщин огласили весь шестой этаж.
— Сяо Чэнь, беги за главврачом! Чудо! Это величайшее чудо за всю историю нашей больницы! Овощ... пациент в вегетативном состоянии после стольких лет заботливого ухода в нашей клинике пришёл в сознание!.. — безумно возбуждённая старшая медсестра металась по палате, не владея собой от радости.
Сяо Чэнь на секунду замерла, но, услышав приказ, тут же вылетела из палаты.
— На рекламном стенде у входа давно ничего не обновляли. Теперь-то с рекламой и спонсорами проблем не будет, наконец-то нашей больнице выпал шанс заявить о себе! Ха-ха-ха! Премия нашего отделения в этом месяце удвоится! Хе-хе-хе! — старшая медсестра всё ещё находилась на пике эйфории, расхаживая взад-вперёд и потирая руки, в экстазе выбалтывая вслух все свои сокровенные мысли.
Пришедший в себя Линь Фань и без того был слаб, а услышав подобное, снова лишился чувств.
Когда он очнулся во второй раз, палата уже была забита людьми, толпа зевак теснилась и в коридоре. Обстановка царила хаотичная, а шумные споры не смолкали ни на минуту.
Врачи, медсёстры, пациенты, зеваки всех мастей — и стар и млад — сбежались посмотреть на сенсацию и урвать свой кусок славы...
Самым наглым среди них оказался пациент неизвестного возраста и пола, сидевший в инвалидном кресле с перебинтованной головой и зафиксированной левой рукой. Он упорно продолжал крутить колёса правой рукой, проталкиваясь вперёд ради зрелища. Подобное усердие невольно вызывало уважение у каждого присутствующего.
В этот момент к кровати протиснулся мужчина средних лет. Он приподнял веки Линь Фаня, послушал его сердцебиение стетоскопом и обернулся со словами:
— В целом состояние стабильное, но нужно провести углубленное обследование, чтобы проверить его...
— Не нужно, доктор Ао, к чему такие сложности? — невысокий, полный мужчина с густыми сросшимися бровями, щурившимися глазами, носом картошкой и огромным ртом грубо протолкнулся сквозь толпу и бесцеремонно перебил медика. — Мы сейчас соберёмся, я заберу его домой, не будем доставлять вам хлопот, хе-хе. — С этими словами он протянул руку, собираясь выдернуть из Линь Фаня переплетённые трубки.
— Толстяк, ты что творишь? — неизвестно откуда взявшие силы взыграли в Линь Фане, он мгновенно приподнялся, прикрыл трубки руками и яростно уставился на лысого мужика.
Окружающие всполошились и бросились его удерживать, а Сяо Чэнь от досады даже затопала ногами и поспешила встать между ними.
— Твою мать! Родного дядю не узнаешь? Совсем мозги от сна усохли? Спрашиваешь, что творю — домой тебя забираю! — Лысый на мгновение опешил, внимательно осмотрел Линь Фаня и озадаченно протянул: — Племянничек, только не говори мне, что ты память потерял?
Линь Фань обвёл взглядом собравшихся вокруг койки людей, дольше всего задержавшись на толстяке. Он отчаянно пытался хоть что-то вспомнить, но в голове зияла пугающая пустота — ни единой мысли. Наконец он бросил наугад:
— Кажется, так и есть.
Лысый мужчина тут же завопил:
— Все эти годы я ухаживал за тобой, платил за твоё лечение огромные деньги, и у меня всё записано! То, что ты забыл, кто я — полбеды, амнезия амнезией, но долги не смей списывать!
— Я всё это время лежал здесь, только очнулся, а вы толпой навалились меня донимать. Даже если бы я что-то помнил, вы бы меня до смерти перепутали! Черт побери, я вам что, цирковая обезьянка? — Линь Фань тоже разозлился и принялся раздражённо возмущаться.
— Верно, чего уставились? А ну разошлись! — Мужчина сначала окинул взглядом зевак, а затем повернулся к Линь Фаню: — Тогда поскорее поехали домой, здесь слишком шумно, это мешает твоему восстановлению.
Приговаривая это, лысый оттолкнул Сяо Чэнь, шагнул вперед и, полностью игнорируя попытки окружающих его остановить, снова потянулся к трубкам.
— Линь Хай, немедленно прекрати! Не смей устраивать здесь балаган! Он не только твой племянник, он ещё и мой пациент. Это моя больница, и здесь главный я! — не выдержав, возмутился доктор Ао и гневно произнес: — Хм, признайся честно, неужели ты просто испугался, что не потянешь оплату дальнейших обследований?
— Что вы такое говорите, как можно, хе-хе! Я просто хочу поскорее забрать его домой, чтобы он почувствовал тепло семейного очага. К тому же, разве я похож на человека, у которого нет денег? — ухмыляясь, оправдывался Линь Хай.
— Раз есть деньги — иди оплати счета за прошлый квартал, — безжалостно парировал доктор Ао.
— Э-э... — Линь Хай осекся на полуслове, оглянулся, бросил выразительный взгляд на девушку в красном, стоявшую у двери, и поспешно отошел в сторону, замолкнув.
Линь Фань тревожно размышлял: Этот мерзкий тип действительно мой родственник? Какая же неудача... Неужели в нашей семье произошла генетическая мутация, раз на свет появился такой экземпляр? Шуточка зашла слишком далеко.
В этот момент стоявшая у дверей девушка в красном внезапно подала голос:
— Вы все свободны. Дайте ему нормально отдохнуть, нашей семье нужно кое о чём потолковать наедине, а обследование перенесём на завтра.
Хотя говорила она тихо, её голос не терпел возражений.
Присутствующие переглянулись. Рассудив, что раз уж это родственники, а зрелище подошло к концу, лучше всего будет ретироваться.
Словно сговорившись, толпа мгновенно рассеялась.
Медсестра Сяо Чэнь уходила неохотно, то и дело оглядываясь назад. Доктор Ао шёл последним, но даже уходя не забыл напомнить Линь Хаю:
— Состояние Линь Фаня крайне необычно, ему непременно нужно пройти полное обследование!
— Хорошо-хорошо, не переживайте, я сейчас сбегаю за деньгами, — расплывшись в улыбке, закивал Линь Хай и, вытолкав доктора за дверь, громко захлопнул её со звуком бах.
В палате остались только Линь Фань, Линь Хай и девушка в красном.
Линь Хай развернулся, плюхнулся на диван, закинул ногу на ногу и, указав на девушку, представил её:
— Племянничек, знакомься, это Линь Ци, моя дочурка, твоя двоюродная сестра. Не говори мне, что ты и её забыл?
Линь Фань почесал затылок, окинул взглядом красивую девушку и озадаченно спросил:
— Дядя, а она точно твоя родная дочь?
— Твою ж мать, ты мою генетику под сомнение ставишь? — возмутился Линь Хай.
— Она моя двоюродная сестра, ты мой дядя... Почему же я абсолютно ничего не помню? — Линь Фань зажмурился и нахмурился, пытаясь выудить хоть какие-то крупицы из памяти, но та была чиста, как белый лист бумаги, не оставляя ему ни единого воспоминания...
Воспользовавшись тем, что Линь Фань закрыл глаза, Линь Ци молниеносным прыжком оказалась у больничной койки. Взмахнув правой рукой, она ударила его ребром ладони по затылку — мир перед глазами Линь Фаня мгновенно померк, и он снова потерял сознание...
Наблюдавший за этим Линь Хай сохранял полное спокойствие, лишь слегка обеспокоенно глядя на только что вырубленного племянника:
— Старуха, а так вообще нормально? Он только очнулся, и за такое короткое время его уже второй раз вырубают.
— Старик, а по-твоему как надо? Чего стоишь, собирайся, неужели сам пойдешь долги за прошлый квартал платить? — Линь Ци ловким движением вырвала трубки из тела Линь Фаня и запихнула парня в заранее заготовленный мешок.
Линь Хай сокрушенно пожал полными плечами и развел руками:
— Ладно, в планировании тебе равных нет.
Затем Линь Ци швырнула завязанный мешок Линь Хаю. Тот уверенно поймал ношу, закинул на плечо, и оба — один за другим — стремительно сиганули в окно, мгновенно растворившись вдали и скрывшись из виду.

Комментарии

Загрузка...