Когда я открыл глаза, солнце уже село.
Реплицированное духовное тело Карницы.
Я поглотил ее Дух и ее По.
Оставшиеся Душа, Натура и Воля были помещены в расколотый амулет.
Они пригодятся позже.
Ее Дух стал моей маной, а ее По влилось в мое сознание.
Я изучил слабый ток маны, теперь циркулирующей внутри моего тела.
Хоть количество и было мизерным, это было лучше, чем ничего.
Разница между нулем и единицей колоссальна.
Это буквально разница между наличием чего-либо и полной пустотой.
По представляло собой опыт и память.
Естественно, я понял то заблуждение, с которым она смотрела на меня в последний момент.
— Значит, она решила, что я черный маг, способный владеть трансцендентной магией.
Смешок сорвался с губ.
Только тогда до меня снова дошло, что Карница все еще была подростком.
Даже великие архимаги, стоящие на вершине магического искусства, не могли владеть трансцендентной магией.
Эта сфера не дозволена людям.
В современных магических учениях она существовала лишь как теоретическая концепция, что-то вроде путеводной звезды.
Боги и демоны использовали трансцендентную махию.
Они называли это «Властью».
Я тоже регрессировал благодаря этой Власти.
Откат времени, который использовал Страж Врат, был именно ею.
Точно так же, акт пересечения измерений тоже подпадал под трансцендентную магию.
Умей я использовать трансцендентную магию самостоятельно, я бы давным-давно вернулся на Землю.
— И всё же она уже к этому моменту расшифровала «Наследие Ведьмы», надо же.
Думая о том, что я получил весьма полезную информацию, я быстро привел в порядок поляну — места, которые Николас, увидев, непременно заклеймил бы еретическими.
***
К тому времени, как я вернулся в деревню Лапрадин, был уже поздний вечер.
Помнится, прошлой ночью в этот час на улицах никого не было.
Теперь же, почему-то, люди высыпали наружу, перешептываясь между собой.
Тут и там мужчины с факелами освещали темноту.
Среди них были солдаты, приписанные к отряду Николаса.
— Значит, очищение закончили.
Я прошел сквозь толпу и направился к постоялому двору.
Он находился почти в центре деревни.
Там же располагалась небольшая площадь, и сейчас она была забита так плотно, словно собралась вся деревня.
Среди шепота можно было разобрать плач.
— О боже... о го-о-осподи!..
Я перевел взгляд на источник рыданий.
Посреди деревенской площади лежало несколько тел, накрытых тканью.
Волосы и ступни торчали из-под саванов.
Трупы.
Под тканью лежали мертвецы.
Скорее всего, те люди, которых убила Граконда.
Перед телами на коленях стоял Николас, воскуряя благовония.
Звяк—звяк—
Каждый раз, когда дым поднимался из кадила, раздавался звон цепей.
По мере того как звон становился громче, плач затихал.
Когда остались лишь тихие всхлипывания, Николас заговорил.
— Мы...
Николас, мягко покачивая кадилом, начал:
— Мы будем помнить смерть этих душ перед лицом небесного владыки Огмы.
Затем последовала молитва.
В конце долгой молитвы Николас поднялся на ноги и встал перед телами, называя каждое имя.
— Итан из Тирафа.
При его словах солдаты за его спиной отозвались хором:
— Мы помним.
— Тоби, земледелец.
Жители деревни, стоящие рядом с солдатами, присоединились:
— Мы помним.
Каждый раз, когда Николас называл имя—
— Гарольд из Фолкрэйна.
Голоса людей становились такими громкими, что пламя факелов дрожало.
— Мы помним.
И среди этих нарастающих голосов:
— Уолтер из Лапрадина.
Когда прозвучало это единственное имя, рядом раздались рыдания.
— Мы помним.
Плач тонул в хоре голосов толпы, но я видел все ясно.
Женщина, которая плакала, была владелицей единственной мельницы в Лапрадине.
Почему-то во рту появился горький привкус.
Инквизитор обладал особыми полномочиями призыва.
Правом реквизировать гражданских в случае необходимости.
«Разве памяти достаточно?»
Может, стоило их вообще не втягивать.
Для чего тогда нужны паладины и боевые жрецы?
Я пошел сквозь толпу.
К тому времени, как я вошел в таверну, похоже, все имена павших солдат были названы.
Я слышал, как жители деревни запели заупокойные молитвы.
И так, до глубокой ночи, продолжались молитвы реквиема.
***
Наступил следующий день.
Я проснулся и спустился в общий зал на первом этаже.
Среди завтракающих я заметил Николаса.
Он ел простой суп и блюдо из яиц.
Должно быть, он молился и руководил погребальными обрядами до поздней ночи, и все же, когда он поприветствовал меня, на его лице не было и тени усталости.
Я кивнул ему в ответ и занял место рядом.
Заказ такой же еды был просто бонусом.
— Есть кое-что, что мне любопытно.
— И что же?
Николас говорил, аккуратно пережевывая мягкую на вид яичницу.
— Почему инквизитор путешествует в одиночку?
— С таким количеством сопровождающих, ты называешь это «в одиночку»?
Спросил Николас, окинув взглядом солдат, евших за соседними столами.
— Разве Церковь не приставила к вам паладина?
Инквизиторы специализировались на распознавании и проклятиях.
Их главным долгом было выявлять тех, кто бросил вызов божественному.
Они не были специалистами в бою.
Не зря их называли «Судьи».
Будь у них подавляющая боевая мощь, их бы звали генералами.
Конечно, действующие инквизиторы проходили базовую боевую подготовку.
Но это не значило, что они были достаточно сильны, чтобы противостоять демону средне-высокого ранга вроде Граконды.
Если бы меня не было в той пещере, вполне возможно, что все тридцать солдат лежали бы вчера на площади.
— Высшее руководство решило, что паладин не нужен.
Эти церковные ублюдки прекрасно всё понимали.
Они знали, что инквизитор без паладина слаб в ближнем бою, и чтобы компенсировать это, придется призывать гражданских.
Сын мельничихи, которого я видел вчера, — тому пример.
Парень, который работал на мельнице до вчерашнего дня, не становится копейщиком только потому, что ему всучили копье.
Церковь знала это, но все равно призывала гражданских.
Если чья-то смерть позволяла нанести один эффективный удар по Граконде, если чья-то жизнь могла перекрыть монстру дыхание, они считали такую жертву естественной.
— Хотите сказать, это была необходимая жертва?
— Ибо сказано: мы есть лампы, что сжигают себя, дабы дарить свет.
Вместо прямого ответа Николас прочел молитву.
Рядом с ним отозвались.
— Илук Эрити.
Насколько я знал, это имело значение, близкое к земному «аминь».
— Да будет так.
— Даже Граконда доставил вам проблем — так что же вы планируете делать с Ведьмой?
— Пока я не могу раскрыть это.
Если даже средне-высокий ранг демона был тяжелым испытанием, то охота на Ведьму — одно из сильнейших существ в мире смертных на данный момент — подразумевала лишь один возможный ответ.
— Значит, Святая Реликвия.
— ....
Николас перестал есть и посмотрел прямо на меня.
— Ты на удивление хорошо знаешь Церковь.
Я ответил спокойно, принимая еду, которую поставил слуга.
— Если хочешь получить плату, соответствующую добыче, есть вещи, которые нужно знать.
— Хм?
— Существует предрассудок, что охотники на демонов — невежды. Торговцы, высшее духовенство — все пытаются обмануть тебя.
Охотников на демонов считали немногим лучше мясников.
Это были люди, живущие бок о бок с демонами и порождениями зла, те, кто мог пасть в любой момент.
Иногда их считали монстрами, худшими, чем сами демоны.
— Если хочешь, чтобы тебя не списывали со счетов и платили достойно, нужна информация. Будь то о демонах — или о Церкви.
Николас, слушавший молча, наконец заговорил.
— Если аудитор найдет такого священника, он выполнит свою работу как должно.
Если бы.
Илук Эрити.
Я не ответил и продолжил есть.
***
После завтрака я расстался с Николасом и направился в лес на окраине Лапрадина.
По его словам, сегодня он собирался навестить семьи погибших в Лапрадине, чтобы передать компенсацию, и дать солдатам время на отдых.
Я согласился.
Мне тоже нужно было время, чтобы упорядочить ману, вошедшую в моё тело.
Я вернулся в уединенное место, где был вчера.
Затем сел со скрещенными ногами и закрыл глаза.
Мана, осевшая внутри, была рассеяна по всему телу.
Я начал перемещать её по крупицам, собирая воедино.
Когда вся энергия сконденсировалась в одной точке, я одной рукой достал расколотый амулет и направил ману в эту ладонь.
Одновременно другой рукой я сложил печать.
— Я, Талдрик, сим провозглашаю по праву закона.
Ветерок пролетел мимо, шевеля траву и мои волосы.
— Парсерион Мацухабар, ответь на мой зов.
Когда я закончил фразу и открыл глаза—
Кап. Кап.
Я был в пещере, где вода мерно капала со сталактитов.
Это был ментальный мир.
Точнее, не мой собственный, а ментальный мир другого существа.
Я поднял лампу, лежащую на земле у стены пещеры.
Спустя всего несколько шагов пространство раскрылось в комнату, похожую на зал.
Факелы на стенах отбрасывали яркий свет.
В центре комнаты спиной ко мне стоял человек, держащий меч.
Казалось, он только что закончил замах.
Капли пота блестели на его обнаженном торсе.
Шурх—
Он опустил меч и обернулся.
Багрово-черные глаза и бледная кожа.
Это был Парсерион, точно такой, каким я его помнил.
— Ты тот, кто призвал меня?
Я кивнул.
«Вот я и снова вижу его лицо спустя столько времени».
Парсерион.
Один из немногих демонов в аду, кто когда-то был человеком.
— Давненько человек не призывал меня. — Парсерион улыбнулся, явно довольный. — А плата?
Я поднял руку.
Амулет, содержащий Душу, Натуру и Волю реплики Карницы, был на виду.
— Мне сказали, что этого будет достаточно в качестве входного билета.
Я бросил ему амулет.
Парсерион поймал его, осмотрел и коротко рассмеялся.
— Вполне достаточно.
Демоны обычно требовали подношений просто за само появление.
Другие демоны не удовлетворились бы чем-то столь скромным.
Но Парсерион, будучи некогда человеком, имел экономную жилку.
— Ты ведь знаешь мой домен, не так ли?
— Знаю.
— Каждый раз, когда ты наносишь мне смертельную рану, желание, которое ты можешь попросить, становится больше.
Говоря это, Парсерион поправил стойку, сжимая меч.
— И наоборот, если умрешь ты, то не сможешь загадать вообще ничего.
Я кивнул и посмотрел на лампу в своей руке.
Лампа размягчилась и потекла, как жидкость, меняя очертания.
В одно мгновение она приняла форму меча.
— Какова величайшая награда, которую можно получить?
— Тебе пришлось бы убить меня более десяти раз ради этого, так что знать бессмысленно.
Я молча улыбнулся и посмотрел на Парсериона.
Возможно, дело было в моем слегка высокомерном выражении лица.
Парсерион усмехнулся и все же ответил.
— Всё, что я создал за свою человеческую жизнь.
— Десять раз, ха...
Я улыбнулся ему в ответ и произнес:
— Один день.
— Что?
— Одного дня будет достаточно.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...