Демоны так и застыли от изумления. Отпрянув назад, они слаженно кувыркнулись в воздухе, приземлились на ноги и во все глаза уставились на мальчишку, вокруг которого клубилась зловещая черная дымка.
Демоны так и застыли от изумления. Отпрянув назад, они слаженно кувыркнулись в воздухе, приземлились на ноги и во все глаза уставились на мальчишку, вокруг которого клубилась зловещая черная дымка.
Они с самого начала почуяли неладное, потому и напали вдвоем, вложив в первый удар всю свою мощь. Демоны были уверены, что сотрут выскочку в порошок одним махом, но тот... Тот просто взял и развеял их яростную атаку обычным ударом кулака?
Они с самого начала почуяли неладное, потому и напали вдвоем, вложив в первый удар всю свою мощь. Демоны были уверены, что сотрут выскочку в порошок одним махом, но тот... Тот просто взял и развеял их яростную атаку обычным ударом кулака?
Простой замах, ни капли изящества, даже движения неуклюжие, будто у зеленого новичка, едва начавшего постигать воинское искусство. Но откуда в этом нелепом ударе взялась столь сокрушительная, пугающая сила?
Простой замах, ни капли изящества, даже движения неуклюжие, будто у зеленого новичка, едва начавшего постигать воинское искусство. Но откуда в этом нелепом ударе взялась столь сокрушительная, пугающая сила?
На вид мальчишка совсем юн. Как он умудрился взрастить в себе ци такой невероятной мощи?
На вид мальчишка совсем юн. Как он умудрился взрастить в себе ци такой невероятной мощи?
— Паучиха! — холодно бросил Паук-демон.
— Паучиха! — холодно бросил Паук-демон.
Паучиха-демон лишь презрительно хмыкнула. Смазанной тенью она метнулась вперед и взгромоздилась напарнику на спину. Демоны пригнулись к земле, изогнули тела и в мгновение ока слились воедино, превратившись в жуткого восьминогого паука с огромным гнойным наростом на хребте.
Паучиха-демон лишь презрительно хмыкнула. Смазанной тенью она метнулась вперед и взгромоздилась напарнику на спину. Демоны пригнулись к земле, изогнули тела и в мгновение ока слились воедино, превратившись в жуткого восьминогого паука с огромным гнойным наростом на хребте.
Слившись в одно чудовище, они ураганом ринулись на юношу. Вокруг них с грохотом заметались яростные молнии. Смешавшись, потоки их ци превратились в густую сеть из переплетенных золотых нитей, обрушившуюся на врага. Каждая такая нить без труда перерубила бы закаленную сталь.
Слившись в одно чудовище, они ураганом ринулись на юношу. Вокруг них с грохотом заметались яростные молнии. Смешавшись, потоки их ци превратились в густую сеть из переплетенных золотых нитей, обрушившуюся на врага. Каждая такая нить без труда перерубила бы закаленную сталь.
Вслед за золотой паутиной хлынула еще более сокрушительная волна золотистой ци, похожая на извержение раскаленной лавы. Земля под ней пошла глубокими трещинами, а бледный свет луны померк, уступая натиску этой яростной техники.
Вслед за золотой паутиной хлынула еще более сокрушительная волна золотистой ци, похожая на извержение раскаленной лавы. Земля под ней пошла глубокими трещинами, а бледный свет луны померк, уступая натиску этой яростной техники.
Это было «Сокрушение кокона небесного паука».
Это было «Сокрушение кокона небесного паука».
Юноша бешено молотил кулаками, но тщетно: он походил на мошкару, запутавшуюся в липких тенетах. Вырваться наружу не получалось.
Юноша бешено молотил кулаками, но тщетно: он походил на мошкару, запутавшуюся в липких тенетах. Вырваться наружу не получалось.
Монстр довольно оскалился обеими пастями. Пускай сопляк где-то и раздобыл эту несусветную силу, боевому искусству его явно никто не учил. А уж из их «кокона ци», созданного тайным методом, не под силу освободиться даже величайшему мастеру.
Монстр довольно оскалился обеими пастями. Пускай сопляк где-то и раздобыл эту несусветную силу, боевому искусству его явно никто не учил. А уж из их «кокона ци», созданного тайным методом, не под силу освободиться даже величайшему мастеру.
Золотые нити спеленали парня так туго, что он уже не мог шевельнуться. Смертоносная лава золотой ци неслась прямо на него, готовая испепелить на месте.
Золотые нити спеленали парня так туго, что он уже не мог шевельнуться. Смертоносная лава золотой ци неслась прямо на него, готовая испепелить на месте.
Вдруг юноша яростно взревел и со всей дури ударил кулаком по земле. Почва с треском разверзлась, образовав глубокий провал, и он мгновенно скрылся в нем целиком.
Вдруг юноша яростно взревел и со всей дури ударил кулаком по земле. Почва с треском разверзлась, образовав глубокий провал, и он мгновенно скрылся в нем целиком.
Удар ушел в пустоту. Демоны опешили: как этот малец ухитрился уклониться в самый последний миг?!
Удар ушел в пустоту. Демоны опешили: как этот малец ухитрился уклониться в самый последний миг?!
— Это же «Землеройное искусство земляной крысы»! Секрет лисьего племени! — пораженно вскрикнула Паучиха-демон.
— Это же «Землеройное искусство земляной крысы»! Секрет лисьего племени! — пораженно вскрикнула Паучиха-демон.
— Берегись! — рявкнул Паук-демон.
— Берегись! — рявкнул Паук-демон.
В отдалении из-под земли драконом взмыл силуэт. Взлетев к самым небесам, юноша скользнул вниз прямо по облакам. Движения его были легки и стремительны; он то возникал, то растворялся в клубящемся тумане, подчиняя себе саму стихию ветра.
В отдалении из-под земли драконом взмыл силуэт. Взлетев к самым небесам, юноша скользнул вниз прямо по облакам. Движения его были легки и стремительны; он то возникал, то растворялся в клубящемся тумане, подчиняя себе саму стихию ветра.
Паучиха-демон испугалась еще сильнее:
Паучиха-демон испугалась еще сильнее:
— «Искусство парящего дракона вихревых облаков»... Да он же владеет всеми «Восемью искусствами Дракона и Змеи»!
— «Искусство парящего дракона вихревых облаков»... Да он же владеет всеми «Восемью искусствами Дракона и Змеи»!
Юноша камнем падал на них, извиваясь подобно лазурному змею. Монстр ответил ударом на удар: потоки их ци закрутились ревущим водоворотом, втягивая воздух, а затем выстрелили навстречу атакующему. Прогремел оглушительный взрыв лобового столкновения.
Юноша камнем падал на них, извиваясь подобно лазурному змею. Монстр ответил ударом на удар: потоки их ци закрутились ревущим водоворотом, втягивая воздух, а затем выстрелили навстречу атакующему. Прогремел оглушительный взрыв лобового столкновения.
Юноша мягко опустился на землю. Вокруг него бешено клубилась тьма, а разорванные одежды развевались на ветру.
Юноша мягко опустился на землю. Вокруг него бешено клубилась тьма, а разорванные одежды развевались на ветру.
Демоны же, захлебываясь кровью, отлетели на несколько саженей назад. Их обуял первобытный ужас.
Демоны же, захлебываясь кровью, отлетели на несколько саженей назад. Их обуял первобытный ужас.
Они ведь объединили свои резервы и применили «Изрыгание тумана небесным пауком» — мощнейший прием из арсенала «Сокрушения кокона», призванный гасить чужие атаки. И все равно прямолинейный, чудовищный по силе удар мальчишки начисто смял их защиту, серьезно повредив внутренние органы. Окажись на месте этого гибрида кто-то один, или не успей они выставить поглощающий туман — от них остались бы лишь бездыханные тела.
Они ведь объединили свои резервы и применили «Изрыгание тумана небесным пауком» — мощнейший прием из арсенала «Сокрушения кокона», призванный гасить чужие атаки. И все равно прямолинейный, чудовищный по силе удар мальчишки начисто смял их защиту, серьезно повредив внутренние органы. Окажись на месте этого гибрида кто-то один, или не успей они выставить поглощающий туман — от них остались бы лишь бездыханные тела.
Паучиха-демон распласталась по земле, судорожно отплевываясь кровью:
Паучиха-демон распласталась по земле, судорожно отплевываясь кровью:
— Он что... из лисиц?!
— Он что... из лисиц?!
Паук-демон, весь покрывшись холодной испариной, покачал бледной головой:
Паук-демон, весь покрывшись холодной испариной, покачал бледной головой:
— Нет. Он человек.
— Нет. Он человек.
Обоими овладел липкий страх. Человек, обладающий столь чудовищной ци и в совершенстве знающий тайные техники лисьего рода... Сражаться с ним бессмысленно. Даже если они посвятят тренировкам еще десять лет, им ни за что его не одолеть.
Обоими овладел липкий страх. Человек, обладающий столь чудовищной ци и в совершенстве знающий тайные техники лисьего рода... Сражаться с ним бессмысленно. Даже если они посвятят тренировкам еще десять лет, им ни за что его не одолеть.
Демоны переглянулись — разум у них был один на двоих. Медлить нельзя. Разбойники и убийцы их пошиба, привыкшие сеять зло и наживать врагов на каждом шагу, прекрасно знали, когда стоит лезть на рожон, а когда пора уносить ноги.
Демоны переглянулись — разум у них был один на двоих. Медлить нельзя. Разбойники и убийцы их пошиба, привыкшие сеять зло и наживать врагов на каждом шагу, прекрасно знали, когда стоит лезть на рожон, а когда пора уносить ноги.
Юноша плавно скользнул вперед, преследуя их словно сам ветер.
Юноша плавно скользнул вперед, преследуя их словно сам ветер.
Понимая, что враг настигает их с помощью «Искусства полета бабочки верхом на ветре», демоны отчаянно замахали всеми четырьмя руками. В воздухе протянулись липкие, прочные нити паутины, призванные замедлить преследователя.
Понимая, что враг настигает их с помощью «Искусства полета бабочки верхом на ветре», демоны отчаянно замахали всеми четырьмя руками. В воздухе протянулись липкие, прочные нити паутины, призванные замедлить преследователя.
Однако парень просто рванулся напролом. Полагаясь на свои обострившиеся до предела чувства, он хватал нити голыми руками и молниеносно рвал их в клочья.
Однако парень просто рванулся напролом. Полагаясь на свои обострившиеся до предела чувства, он хватал нити голыми руками и молниеносно рвал их в клочья.
Их охватило отчаяние. Еще мгновение назад мальчишка едва не запутался в их ловушке, а теперь с легкостью крушил ее. Как бы быстро они ни пряли свои нити, юноша двигался еще быстрее — паутина рвалась прежде, чем успевала сплестись в сеть.
Их охватило отчаяние. Еще мгновение назад мальчишка едва не запутался в их ловушке, а теперь с легкостью крушил ее. Как бы быстро они ни пряли свои нити, юноша двигался еще быстрее — паутина рвалась прежде, чем успевала сплестись в сеть.
Обычному человеку такое не под силу.
Обычному человеку такое не под силу.
Способ, которым он рвал путы, казался до глупого простым, но благодаря чудовищной демонической ци и звериному чутью мальчишки их хваленая техника превратилась в сущий фарс. А ведь когда-то с ее помощью они сгубили немало великих мастеров.
Способ, которым он рвал путы, казался до глупого простым, но благодаря чудовищной демонической ци и звериному чутью мальчишки их хваленая техника превратилась в сущий фарс. А ведь когда-то с ее помощью они сгубили немало великих мастеров.
Юноша настигал их. В глазах демонов застыл смертельный ужас.
Юноша настигал их. В глазах демонов застыл смертельный ужас.
Внезапно ночную тьму прорезала огненная вспышка. Сноп яростного пламени устремился парню прямо в лицо. Среагировав инстинктивно, тот взмахнул рукой и принял сокрушительный удар на себя.
Внезапно ночную тьму прорезала огненная вспышка. Сноп яростного пламени устремился парню прямо в лицо. Среагировав инстинктивно, тот взмахнул рукой и принял сокрушительный удар на себя.
Эта секундная заминка позволила демонам завершить плетение. Плотная сеть преградила юноше путь. Облегченно выдохнув, монстры рванулись прочь и в несколько прыжков скрылись на склоне далекого холма.
Эта секундная заминка позволила демонам завершить плетение. Плотная сеть преградила юноше путь. Облегченно выдохнув, монстры рванулись прочь и в несколько прыжков скрылись на склоне далекого холма.
С ночного неба донесся звонкий женский смех:
С ночного неба донесся звонкий женский смех:
— Паук, Паучиха, вы теперь мои должники!
— Паук, Паучиха, вы теперь мои должники!
Раздался тяжелый взмах крыльев. Огромная тень, похожая на птицу, пронеслась над верхушками деревьев вслед за беглецами и скрылась во тьме.
Раздался тяжелый взмах крыльев. Огромная тень, похожая на птицу, пронеслась над верхушками деревьев вслед за беглецами и скрылась во тьме.
Разорвав липкие путы, юноша издал утробный рык. Убить! Ему хотелось только убивать!
Разорвав липкие путы, юноша издал утробный рык. Убить! Ему хотелось только убивать!
Но... зачем?
Но... зачем?
Обезумев, он принялся крушить все вокруг, превращая и без того безжизненные тела на земле в кровавое месиво.
Обезумев, он принялся крушить все вокруг, превращая и без того безжизненные тела на земле в кровавое месиво.
«Нет... Хватит... Я не хочу... не хочу становиться... чудовищем...»
«Нет... Хватит... Я не хочу... не хочу становиться... чудовищем...»
Он замер. Окутывающее его темное марево то вспыхивало, будто издеваясь, то гасло. Парня разрывало изнутри.
Он замер. Окутывающее его темное марево то вспыхивало, будто издеваясь, то гасло. Парня разрывало изнутри.
В этот момент из чащи выскочили шесть теней. Двигаясь слаженно и стремительно, они окружили его правильным шестиугольником, отрезая все пути к отступлению.
В этот момент из чащи выскочили шесть теней. Двигаясь слаженно и стремительно, они окружили его правильным шестиугольником, отрезая все пути к отступлению.
Перед ним стояли лучшие сыщики империи: сам Небесный ловец Цзянь Ань и его грозные подручные — Леопард Ветра и Огня Дуань Суй, Водный Леопард Сяо Цуй, Тигр, сокрушающий горы Шу Сюань, Тигр красных песков Ици Хуху и Трехкольцевой тигр Синь Гуань. Два леопарда и три тигра — элита Тайного сыска.
Перед ним стояли лучшие сыщики империи: сам Небесный ловец Цзянь Ань и его грозные подручные — Леопард Ветра и Огня Дуань Суй, Водный Леопард Сяо Цуй, Тигр, сокрушающий горы Шу Сюань, Тигр красных песков Ици Хуху и Трехкольцевой тигр Синь Гуань. Два леопарда и три тигра — элита Тайного сыска.
Небесный ловец Цзянь Ань окинул взглядом гаснущие искры пламени и растерзанные тела. Затем он перевел тяжелый взор на спину таинственного юноши, окутанного бурлящей черной ци.
Небесный ловец Цзянь Ань окинул взглядом гаснущие искры пламени и растерзанные тела. Затем он перевел тяжелый взор на спину таинственного юноши, окутанного бурлящей черной ци.
— Кто ты из Семи призраков небесного увечья? — ледяным тоном спросил он.
— Кто ты из Семи призраков небесного увечья? — ледяным тоном спросил он.
— Это не Паук и не Паучиха, — хмуро процедил Тигр, сокрушающий горы Шу Сюань. — И уж точно не та тварь с крыльями. Сдается мне, перед нами Призрак обиды — тот самый мерзавец, что прикончил молодого главу школы Врат Правильных Перемен.
— Это не Паук и не Паучиха, — хмуро процедил Тигр, сокрушающий горы Шу Сюань. — И уж точно не та тварь с крыльями. Сдается мне, перед нами Призрак обиды — тот самый мерзавец, что прикончил молодого главу школы Врат Правильных Перемен.
Цзянь Ань прищурился. Всматриваясь в силуэт незнакомца, он подметил нечто странное, и в его глазах вспыхнул живой интерес.
Цзянь Ань прищурился. Всматриваясь в силуэт незнакомца, он подметил нечто странное, и в его глазах вспыхнул живой интерес.
Тигр красных песков Ици Хуху, не терпевший беззакония, вскипел от гнева:
Тигр красных песков Ици Хуху, не терпевший беззакония, вскипел от гнева:
— Да чего тут раздумывать! Этот ублюдок вырезал всю деревню, да еще и над трупами поглумился! Живым или мертвым — тащите его в управу!
— Да чего тут раздумывать! Этот ублюдок вырезал всю деревню, да еще и над трупами поглумился! Живым или мертвым — тащите его в управу!
— А если станет сопротивляться... — вкрадчиво прошипел Водный Леопард Сяо Цуй, — прикончим на месте.
— А если станет сопротивляться... — вкрадчиво прошипел Водный Леопард Сяо Цуй, — прикончим на месте.
Три тигра атаковали одновременно. Шу Сюань с присвистом взмахнул плетью, целясь парню в горло. Ици Хуху мгновенно сгустил свою ци в плотное облако удушливого песка, направив его на противника, а Синь Гуань метнул три тяжелых стальных кольца, летящих сокрушительным трио.
Три тигра атаковали одновременно. Шу Сюань с присвистом взмахнул плетью, целясь парню в горло. Ици Хуху мгновенно сгустил свою ци в плотное облако удушливого песка, направив его на противника, а Синь Гуань метнул три тяжелых стальных кольца, летящих сокрушительным трио.
Они не раз смотрели смерти в лицо и повидали самых грозных отступников, но еще ни один преступник не сумел уйти от их совместной техники — «Замка жизни и смерти».
Они не раз смотрели смерти в лицо и повидали самых грозных отступников, но еще ни один преступник не сумел уйти от их совместной техники — «Замка жизни и смерти».
Выбора эта ловушка не оставляла: покорись — и сохранишь жизнь, воспротивься — встретишь смерть.
Выбора эта ловушка не оставляла: покорись — и сохранишь жизнь, воспротивься — встретишь смерть.

Комментарии

Загрузка...