Лю Чжэнфэн не заставил гостей долго ждать. Как только всё на помосте было готово, он вышел из внутренних покоев. Облачённый в новенький халат, он выглядел скорее зажиточным горожанином, нежели прославленным мастером боевых искусств.
Церемония ещё не началась, когда снаружи поместья Лю послышались звуки труб и барабанов. Это многих удивило, но Мо Ван знал: прибыл чиновник, чтобы огласить императорский указ о присвоении Лю Чжэнфэну должности помощника командующего.
Люди из мира цзянху в большинстве своём презирали тех, кто служит государству. Лю Чжэнфэн, опасаясь, что одного лишь ухода из дел недостаточно, чтобы избежать распрей, намеренно потратился на покупку чиновничьего ранга. Он надеялся, что, став государственным служащим, он отвадит от себя нежелательное внимание окружающих.
Глядя на то, с каким почтением Лю Чжэнфэн принимает указ, многие недоумевали, но он не спешил с объяснениями, а спрашивать его в такой обстановке было не принято.
Едва гонец, огласивший указ, покинул поместье, началась церемония омовения рук в золотом тазу. Однако, когда Лю Чжэнфэн уже собрался опустить руки в воду, снаружи снова объявились гости, вот только на сей раз это были незваные визитёры.
Помешать Лю Чжэнфэну совершить ритуал могли, конечно же, только люди из Секты Суншань. Под предводительством Фэй Биня по прозвищу Великая Ладонь Сунъян они ворвались в дом, взяв в заложники всю семью Лю Чжэнфэна и выведя их перед ним.
Увидев своих близких в плену, Лю Чжэнфэн едва сдержал ярость. С трудом сохраняя самообладание, он громко обратился к Фэй Биню:
— Фэй Бинь, что это значит? К чему такие действия со стороны Секты Суншань? Неужели брат Цзо не боится навлечь на себя всеобщее негодование?
— Прошу прощения, брат Лю. Мы лишь исполняем волю нашего главы. Наша цель — не дать тебе совершить омовение рук. Если не будет нужды, мы, конечно, не станем причинять вред твоей семье, — Фэй Бинь упомянул об отсутствии нужды, но это вовсе не означало, что он не способен на жестокость.
Лю Чжэнфэн прекрасно понимал смысл этой угрозы, как понимали его и все присутствующие мастера. Но это не значило, что они могли остаться в стороне.
Настоятельница Диньи не выдержала и вмешалась:
— Это уже ни в какие ворота не лезет! Что задумал глава Цзо? Даже если брат Лю хочет уйти из мира и стать чиновником, это его личное дело. Беды не должны затрагивать семью — разве глава Цзо не знает этой простой истины?
Хотя Юэ Буцюнь и не понимал истинных намерений Цзо Лэнчаня, он не упустил случая нанести удар по репутации Секты Суншань:
— Брат Цзо ведёт себя слишком высокомерно. Когда Пять Великих Мечей заключали союз, мы договорились лишь о взаимной обороне, а не об объединении в одну секту. Нынешнее омовение рук — это частное дело брата Лю, оно не нарушает норм справедливости нашего мира. Глава Цзо явно превышает свои полномочия.
Слова Юэ Буцюня прозвучали благородно, и присутствующие мастера не могли не поддержать его, принимаясь осуждать действия Секты Суншань. Захват членов семьи был поступком низким и деспотичным, вызвавшим у всех законное возмущение.
Методы Секты Суншань вызывали презрение. У каждого были свои родные и близкие, и никто не хотел оказаться на месте Лю Чжэнфэна. Если у Секты Суншань не было веских доводов, их действия неизбежно должны были вызвать праведный гнев.
— Прошу всех успокоиться. Если глава Цзо приказал нам явиться сюда, значит, на то есть веские причины, — сказал Фэй Бинь, после чего перевёл взгляд на Лю Чжэнфэна: — Брат Лю, глава Цзо поручил мне расследовать твои связи с главой Демонического Культа, Дунфан Бубаем.
Как только Фэй Бинь произнёс эти слова, среди присутствующих поднялся шум. Демонический Культ и праведные секты были непримиримыми врагами. Если Лю Чжэнфэн, будучи человеком праведного пути, действительно был в сговоре с культистами, это было тягчайшим преступлением. Стало понятно, почему Секта Суншань пошла на такие крайние меры.
— За всю свою жизнь я ни разу не встречался с главой Демонического Культа Дунфан Бубаем. О каком сговоре может идти речь? — во всеуслышание спросил Лю Чжэнфэн.
— Брат Лю, ты явно что-то скрываешь, — усмехнулся Фэй Бинь, чувствуя полное превосходство. — А знаком ли тебе один из старейшин Демонического Культа по имени Цюй Ян?
Лю Чжэнфэн, до этого сохранявший спокойствие, при имени Цюй Яна мгновенно изменился в лице и плотно сжал губы.
Фэй Бинь, заметив это, повысил голос и, применив внутреннюю энергию, прогремел:
— Так знаком ты с Цюй Яном или нет?
Мастера видели, что Лю Чжэнфэн молчит, и многих охватили сомнения. Им хотелось верить в его невиновность, но когда и после второго вопроса Лю Чжэнфэн остался нем, это было воспринято как негласное признание.
Спустя долгое время Лю Чжэнфэн беспомощно кивнул:
— Верно. Брат Цюй Ян — не только мой знакомый, он единственный человек, который по-настоящему понимает меня. Но наша дружба не преследует никаких корыстных целей, об этом не знает даже глава Демонического Культа. Как же можно называть это сговором?
Лю Чжэнфэн, должно быть, лишился рассудка. Если бы он всё отрицал, Секта Суншань не смогла бы ничего доказать. Но он не только подтвердил знакомство, но и признал Цюй Яна своим закадычным другом — разве это не путь на плаху?
Мо Ван едва заметно покачал головой. Лю Чжэнфэн был уже немолод, но разум его явно помутился. Солгать не стоило жизни, но, видимо, это и было то самое чувство долга и верности, о котором твердили древние — современному человеку вроде него самого это понять было трудно.
После признания Лю Чжэнфэна в зале воцарился хаос. Все, кроме людей из Секты Суншань, были ошеломлены. Обсуждения вспыхнули с новой силой — никто не ожидал подобного поворота.
Фэй Бинь улыбнулся:
— Раз уж ты сам признался, то всё стало намного проще. Мужчина должен отвечать за свои поступки. Лю Чжэнфэн, принимая во внимание твои прошлые заслуги, глава Цзо даёт тебе два пути на выбор.
Словно не слыша его, Лю Чжэнфэн невозмутимо сел, взял кувшин, налил себе вина и медленно выпил. Его спокойствие и невозмутимость вызвали у присутствующих невольное восхищение.
Фэй Бинь, раздражённый тем, что его игнорируют, едва сдерживая гнев, проговорил громко и чётко:
— Глава Цзо приказал мне передать тебе: если в течение месяца ты убьешь Цюй Яна, всё будет забыто, и мы останемся друзьями.
— А если я не соглашусь? Глава Цзо прикажет вырезать всю мою семью? — холодно усмехнулся в ответ Лю Чжэнфэн.
— Не обольщайся тем, что в твоём доме гостит столько героев. Секта Суншань не побоится очистить ряды Пяти Великих Мечей, — с этими словами Фэй Бинь достал пятицветный жезл, символ власти Пяти Великих Мечей. — Приказ главы Цзо: Лю Чжэнфэн обязан в течение месяца расправиться со старейшиной Демонического Культа Цюй Яном. В противном случае Пять Великих Мечей немедленно избавятся от предателя, дабы предотвратить беду в будущем.
Настоятельница Диньи, понимая, что ситуация зашла в тупик, попыталась вразумить его:
— Брат Лю, с древних времён добро и зло несовместимы. Мы, Пять Великих Мечей, едины. К чему портить отношения из-за этого демона Цюй Яна?
Её слова звучали разумно, и многие другие мастера стали убеждать Лю Чжэнфэна поступить так же. Юэ Буцюнь тоже не преминул добавить своё слово:
— Брат Лю, люди из Демонического Культа коварны и порочны. Как такие могут быть друзьями?
Несмотря на все уговоры, Лю Чжэнфэн остался непреклонен и лишь горько усмехнулся:
— Моя дружба основана на искренности и доверии. Как я могу предать друга ради собственного спасения? Раз Секта Суншань уже всё подготовила — небось, даже гроб для меня припасли, — то действуйте! К чему лишние слова?
Фэй Бинь холодно рассмеялся и, подняв жезл, воскликнул:
— Слушайте все! Глава Цзо приказал: Лю Чжэнфэн связался с демоническими отродьями и перешёл на сторону врага. Каждый, кто принадлежит к Пяти Великим Мечам, должен принять участие в возмездии. Кто принял приказ — встаньте по мою левую руку, остальным же гостям лучше удалиться, дабы избежать случайных травм.
Даос Тяньмэнь из Секты Тайшань, не колеблясь, повёл своих учеников в сторону. Его наставник когда-то погиб от рук старейшины Демонического Культа, поэтому его ненависть к ним была безгранична — выбирать ему не пришлось.
Юэ Буцюнь и настоятельница Диньи не спешили. Они ещё раз попытались переубедить Лю Чжэнфэна, но, видя, что старик упрям как осёл, с тяжёлым сердцем встали по левую руку от Фэй Биня. Мо Ван, будучи членом Секты Хуашань, естественно, последовал за ними.
Другие мастера, понимая, что здесь больше делать нечего, стали один за другим покидать поместье. Огромный двор опустел, но схватка пока не начиналась.
Пока семья Лю Чжэнфэна оставалась в заложниках, Фэй Бинь чувствовал себя победителем и не спешил нападать, а сам Лю Чжэнфэн не смел действовать первым, боясь, что противник причинит вред его близким.
Мо Ван ожидал увидеть грандиозную битву, но Юэ Буцюнь, опасаясь за слабых учеников, извинился перед Фэй Бинем и велел Лао Дэнуо увести младших воспитанников, оставив лишь Линху Чуня.
Людей из Секты Суншань было достаточно, чтобы справиться своими силами, а присутствие остальных было нужно лишь для соблюдения формальностей Пяти Великих Мечей. К тому же Юэ Буцюнь — сильнейший из них — оставался на месте, так что уход остальных не играл роли.
Настоятельница Диньи, видя, как уходит группа Мо Вана, приказала одной из старших монахинь вывести часть послушниц, чтобы уберечь их от возможной бойни — ведь воинов среди них было немного.

Комментарии

Загрузка...