Уилл с чувством полного удовлетворения поднялся на экипаж и помахал на прощание старому управляющему Афу. Он провёл время в исключительно приятной компании госпожи Мари: они пили горячее пряное вино у камина, жарили мясо на огне, непринужденно беседовали о забавных происшествиях среди аристократии и политике разных стран.
Госпожа впервые пробовала такое угощение, как жареные колбаски, и поначалу немного с непривычки неуклюже управлялась с ними. Когда острая колбаска надкусывалась, из нее брызгал горячий жир, и в такой момент можно было легко обжечь лицо. Уилл поспешно помог ей вытереться, а с помощью Первоисточника Жизни стер и малейший след от ожога.
В конце концов он всё-таки решил принять участие в грядущем концерте у Священного Дерева.
Священное Дерево и множество туристов со всех концов света казались ему крайне заманчивыми, к тому же скорый прием Травяного отвара придаст ему куда больше уверенности при встрече с магами.
Под чердаком Храма располагалась небольшая кладовая, которая теперь служила комнатой Уилла.
Геральт, Нанник и Йеннифэр сидели здесь. Предметом их обсуждения был как раз тот самый Уилл, который еще не успел вернуться в Храм.
— Этот мальчишка — сплошная головная боль для меня, — Нанник сидела у стола, подперев рукой лоб, и тяжело вздыхала.
— Тебе не нравится, что он заводит знакомства с женщинами постарше? — Геральт невозмутимо поглаживал подбородок. Хотя в его обязанности входило присматривать за парнем, сама проблема казалась ему выеденного яйца не стоившей.
— Да уж больно постарше! Мари — вдовушка, ей уже двадцать шесть, а его запросы явно занижены! — Нанник немного сердилась. Будь ее воля, с высоты материнского опыта она бы подобрала ему какую-нибудь юную и прекрасную благородную девицу.
Йеннифэр была с ней не согласна, ведь Цири то и дело украдкой поглядывала на Уилла, а сама чародейка после долгих наблюдений пришла к выводу, что парень — настоящий джентльмен.
Она неожиданно подала голос:
— Ты ошибаешься, этот смазливый парнишка ужасно разборчив. Ему нравятся только те, у кого зрелая и красивая кожа, а к девчонкам он даже не подкатывает. На грубокожих, веснушчатых, нескладных дурнушек или тех, у кого уже есть пара, он и вовсе не смотрит.
— Совсем не похож на Лютика, которому лишь бы с каждой встречной провести ночь.
Услышав о подвигах своего старого друга, Геральт лишь тяжело вздохнул: кто виноват, что Лютик — такой красивый и обаятельный поэт, к тому же безумно самовлюбленный и уверенный, что каждая женщина при виде него тут же теряет голову?
Нанник задумчиво нахмурилась: неужели теперь придется записывать имена всех знатных дам, с которыми тот водился?
— Эй! Разве мы не обсуждаем его посвящение в ведьмаки? — Геральт прервал эти сплетни, возвращая разговор к главной теме.
— Подготовительные зелья уже готовы, но сам Травяной отвар лучше варить прямо перед процедурой, а мутагены оставим на потом, когда всё закончится.
— Когда проводить испытание?
— Есть один вопрос: он больше никогда не сможет иметь детей. — Йеннифэр снова затронула эту тему. Очевидно, ее одержимость деторождением была куда сильнее, чем у других магов, и она порой свирепела, стоило кому-то упомянуть об этой слабости.
Нанник легко улыбнулась:
— Какова главная сфера влияния богини Мелитэле?
— Жизнь, изобилие, плодородие. Я не думаю, что на того, кто удостоился благословения богини, Травяной отвар сможет повлиять в плане деторождения. А самое главное — если уж он за что-то берется, то непременно добивается успеха.
Йеннифэр даже немного позавидовала, впрочем, сейчас у нее была Цири в качестве приемной дочери, и чародейка была этому безумно рада.
— Что ж, после завершения испытаний мне, пожалуй, тоже пора будет везти Цири в Аретузу.
Геральт не стал возражать.
Словно вспомнив что-то, Нанник продолжила:
— Я до сих пор помню, как сразу после пробуждения он целыми днями сидел на подоконнике, уставившись в пустоту. Тогда к нам в Храм привели несколько заплаканных, в синяках девочек-сирот от одного толстого купца из Визимы — тот надеялся выучить их здесь, чтобы потом повыгоднее продать. Уилл тогда вскользь обронил, что этот купец со дня на день умрет из-за золотых монет.
— И что вы думаете? Ровно через неделю на пути в Визиму на купца напали разбойники. Поначалу он мог отделаться легким испугом, просто отдав все свои кронны, но в итоге всё равно погиб — он забыл, что зашил две золотые монеты прямо в подметки своих сапог.
В комнате воцарилось молчание — никто не знал, что и сказать.
Так продолжалось до тех пор, пока дверь не распахнулась и Уилл не вошел внутрь. Он обнаружил, что все трое сидят за столом и в упор смотрят на него. Во взглядах читались злость, одобрение и зависть, а Геральт укращкой показал ему большой палец.
Не меняя выражения лица, Уилл захлопнул дверь, подошел к кровати и сбросил сапоги, подумав про себя, что сейчас тот самый момент, когда говорить первым — значит сесть в лужу. Натянув одеяло, он прикрыл глаза и погрузился в состояние медитации.
Не успело пройти и пары минут, как в дверь неожиданно постучали.
Тук-тук-тук!
— Уилл, ты спишь? — раздался смущенный голос Цири.
Он с досадой приоткрыл глаза, подумав, что сегодня вечером в его конуре просто проходной двор. Одарив незваных гостей мрачным взглядом, он снова обулся и отворил дверь.
— Цири, что случилось?
Цири стояла в одной тонкой ночной сорочке, а на ее лице читалась тревога:
— Госпожа Йеннифэр еще не вернулась, и никто не знает, куда она запропастилась...
Уилл не успел дослушать, как она резко шагнула вправо, открывая вид на сидевшую внутри троицу.
— Заходи давай, видишь же — дрожишь от холода.
Цири с любопытством огляделась, быстро подбежала к Йеннифэр, уселась рядом и, озираясь по сторонам, спросила:
— А почему все здесь?
— Мы пришли узнать, что Уилл делал у госпожи Мари, — с ехидной улыбкой произнесла Нанник, явно желая послушать, как он выкрутится.
Уилл налил себе чашку горячего чая и осушил ее единым махом.
— Разумеется, зарабатывал деньги. Госпожа Мари очень щедра: она выделила пятьсот крон, чтобы нанять меня для сопровождения в Гос-Виллен на концерт Лютикова, прямо под ветвями Гигантского Дуба.
— Странствующих бардов кругом пруд пруди, и концерты — обычное дело. Что в этот раз особенного? — Геральт уже привык к выходкам своего старого приятеля, который вечно мотался по свету, приукрашивая свои приключения в десятки раз ради звонкой монеты и славы.
— Самое интересное, что человека, который пригласил Мари, зовут Риенс... — Уилл изложил всю добытую информацию, притворившись, будто узнал всё от самой госпожи Мари.
— Того самого Риенса, о котором ты уже упоминал? Ты же с ним знаком, верно? — Геральт решил вернуться к прежней теме.
Уилл к такому повороту был готов заранее — во всем виноват вещий сон, посланный богиней!
— Да. В одном давнем сне... Тогда я еще не знал, кто они такие. Риенс разговаривал с каким-то крепким, необычайно красивым мужчиной. Они обсуждали планы похитить Цири и убить Трисс с Геральтом.
— А звали этого человека Вильгефорц. — Уилл перевел взгляд на Йеннифэр, лицо которой мгновенно перекосилось от гнева. Она громко возразила:
— Чушь! Тогда на Содденском холме он лично вел нас в бой против нильфгаардских захватчиков!
Геральт помрачнел. Он тоже слышал это имя, и человек этот вовсе не походил на того монстра, каким его описывал Уилл.
Уилл тяжело вздохнул — он так и знал, что этим все и кончится. Вильгефорц вместе с двадцатью двумя магами, среди которых были и старые пассии Геральта, наголову разгромил армию Нильфгаарда на Содденских высотах и даже добился подписания мирного договора между Севером и Югом. Его авторитет в те дни был непререкаем.
Именно поэтому Уилл не хотел говорить об этом раньше — доказать его слова было просто невозможно.
Правда о связях Вильгефорца с Нильфгаардом вскроется лишь спустя много лет.
Но теперь представлялся прекрасный шанс: используя Риенса как ниточку, распутать весь клубок и вытащить тайны Вильгефорца на свет божий.

Комментарии

Загрузка...