— Конечно, можно.
Уилл улыбнулся безобидной улыбкой, словно добрый и отзывчивый малый.
— Уилл, нам не нужно ничего ему доказывать! Это Мелителле, а не Элленд!
Нанник подошла ближе, схватила его за плечо и свирепо уставилась на Тейлеса. Этот ублюдок! В своё время ей не следовало принимать роды у его матери здесь, в Мелителле, собственными руками.
Уилл похлопал её по тыльной стороне ладони, давая понять, что Нанник может не переживать и он во всём разберётся.
Дриззт же изобразил злорадную гримасу, поскольку заметил фирменную издевательскую улыбку Уилла: этот парень никогда не сидел сложа руки.
— Томира, верно? Будь добра, принеси зеркало.
Уилл неожиданно заметил знакомую послушницу. Её волосы были собраны на затылке, несколько выбившихся прядей беспечно спадали на лоб, а одежда отличалась простотой и скромностью; он даже уловил исходивший от её платья легкий аромат целебных трав.
Томира замерла, указав на себя, и когда Уилл кивнул, торопливо побежала в жилую зону.
Через несколько лет эта послушница отправится в Белый Сад, где станет известной игрокам травницей — доброй, щедрой и сострадательной, оставляющей после каждой встречи неизгладимое и приятное впечатление.
— Верно, а что за история с бардом? Разве о моих приключениях знает не так уж много людей?
Уилл задал вопрос с лёгким недоумением, на что собеседник ответил мимолётным вздохом:
— Это Лютик, тот хвастливый паразит.
— Тогда не стоило позволять ему входить в главный зал за ужин. Он же обещал, что ничего не разболтает, видимо, напившись, сболтнул где-то в кругу знакомых.
Уилл кивнул, подумав, что в общем-то ничего страшного не произошло.
Пока они беседовали, Уилл взял из рук Томиры зеркало, слегка улыбнулся и вежливо поблагодарил её.
В момент, когда их руки соприкоснулись, Томира почувствовала в груди какое-то странное, непередаваемое волнение, её щеки слегка покраснели, и, опомнившись, она тут же убежала вглубь двора.
— Тейлес, ты уверен, что после того, как я уберу шрам, ты уйдёшь?
— Верно, я дал рыцарскую клятву.
Прекрасно, сейчас я перенесу твой шрам в другое место.
Он направил Источник Жизни и покрыл им лицо Тейлеса.
Тот почувствовал на лице лёгкое покалывание и странное, необъяснимое ощущение, заронившее в душу червем сомнение.
Присутствовавшие рыцари воочию наблюдали удивительное зрелище: уродливый шрам от зашивания медленно разглаживался!
Чудо!
Это слово единодушно пронеслось в их головах.
Уилл посмотрел на эту толпу глупцов, мысленно усмехаясь.
Геральт как-то рассказывал, что этот надутый индюк пытался отразить его атаку, но вместо этого сам распорол себе лицо собственным клинком. Интересно, хватало ли этому парню совести признаться в таком?
Лицо Тейлеса исказилось от возбуждения. Услышав изумлённые возгласы окружающих, он судорожно схватил зеркало!
Оно вернулось!
Прежёнее обычное лицо казалось таким родным; без шрама оно выглядело прекрасно при любых ракурсах. Все эти годы, даже после получения звания капитана, за его спиной шептались о «мордочке сороконожки».
Хм! Этот ублюдочный мутант-ведьмак Геральт, я еще с ним посчитаюсь! Обязательно испачкаю кинжал дерьмом и пройдусь им по этой смазливенькой роже! — злобно фантазировал Тейлес, мысленно уже предвкушая месть.
Вжик!
Услышав звук, Тейлес инстинктивно поднял голову, и отблеск клинка заставил его зажмуриться.
С тихим свистом Уилл нанёс удар с невероятной скоростью, играючи оставив на лице противника новый порез — правда, на этот раз протянувшийся от лба до левой щеки. К удивлению, стоявшие рядом рыцари даже не попытались его остановить.
— А-а-а!!
Раненый Тейлес истошно заверещал и, зажав лицо руками, рухнул на колени. Кровь капала на траву сквозь пальцы.
— Убейте его!!
— Все сюда, живо убейте его!
Рыцари переглянулись, но особого желания вступать в бой не выказали. Вместо этого они уставились на рыцаря, стоявшего рядом с Тейлесом, словно именно он был здесь главным.
Молодой рыцарь, казалось, только очнулся от оцепенения и сурово спросил:
— Уилл, Орден Белой Розы требует объяснений.
Уилл не торопился, вовсе не опасаясь последствий.
— Не спешите. Рыцарь Тейлес поклялся, что уйдет, если ему исцелят шрам.
— Но! Мухи отдельно, котлеты отдельно!
Храм Мелителле не намерен терпеть подобное обращение. Неуважение Тейлеса к храму и Верховной Жрице требует наказания, и этот шрам послужит ему предупреждением. Князь Сиворд человек рассудительный, увидев его, он поймет позицию храма.
— Возвращайтесь.
Уилл махнул рукой, словно прогоняя назойливую муху. С тех пор как он узнал, что в этот орден можно попасть за деньги, у него не осталось к ним ни капли симпатии.
Статус храма был куда выше их собственного: лекарство, которое графиня Эмелия использовала в постели, и то смешивала Нанник.
Капитан подошел ближе, обменялся с ним парой тихих фраз и, не дожидаясь ответа, отдал приказ рыцарям поднять Тейлеса и уходить.
Проводив их взглядом, Уилл слегка удивился: он никак не ожидал, что этот капитан окажется союзником — каждое его слово было предельно ясным.
— Госпожа Мари очень беспокоится о ситуации в храме, поэтому прислала меня передать вам наилучшие пожелания.
Тц! Какая забота!
О, госпожа Мари, неужто ты положла глаз на моё тело и хочешь завладеть моим сердцем? Когда Нанник не будет смотреть, надо будет навестить поместье и как следует допросить её.
На лице Уилла сама собой расплылась похабная улыбка.
Увидев эту мерзкую физиономию, Нанник отвесила ему звонкую оплеуху по затылку.
— О чём это ты думаешь?! И улыбаешься так мерзко. В храме подобает следить за каждым словом и поступком!
— Да, и впредь чтобы я не слышала угроз в адрес полей и никаких подобных выходок! Богиня Цветов может разгневаться.
Уилл моментально согнал с лица улыбку и серьезно произвел:
— Понял, матушка. На этот раз я обошлся без крупных столкновений, ограничившись лишь лёгким наказанием. Следуя вашим наставлениям, считаю, что выступил весьма неплохо.
Нанник кивнула, на ее лице промелькнуло облегчение. Окинув его с ног до головы внимательным взглядом, она подумала, что стоило ему немного отлучиться, как он заметно осунулся, отчего её глаза слегка покраснели.
Уилл тут же засуетился:
— Ой, вы чего это? Разве всё не хорошо? А! Точно, я же привёл всех ваших старых друзей!
Он сделал жест в сторонудалёкой рощи, и оттуда тут же вылетели три лошади. Все трое всадников были в капюшонах.
Троица быстро добралась до врат храма. Геральт легко соскочил с седла, откинул капюшон и, подойдя, мягко обнял Нанник.
— Давно не виделись, Нанник.
Взгляд Нанник смягчился от нахлынувших воспоминаний: столько лет минуло, а он ничуть не изменился. Заметив, что Йеннифэр и он снова вместе, она невольно улыбнулась.
— Давно не виделись, Геральт. Похоже, ты наконец усвоил, что судить о женщинах по одной лишь внешности не стоит.
— Значит, эта малышка — Цири? — Нанник указала на девочку.
— Нанник, всё очень сложно.
Йеннифэр придержала капюшон, который Цири попыталась сбросить, знаком показывая, что лучше всё обсудить внутри.
Уилл стоял на месте, молча наблюдая за воссоединением старых друзей, испытывая смешанные чувства лёгкой зависти и ностальгии.
Они так и направились обратно в молитвенный зал храма...
Погодите-ка!
Стоп, вы что, все ушли и бросили меня?!
Уилл перевёл взгляд, в его голове мелькнула идея, и он решительно повернулся, собираясь уйти.
— Мелкий Уилл, куда это ты собрался? Соскучился по госпоже Мари?
Он обернулся и увидел Дриззта с недоброй ухмылкой, выходящего из-за деревьев с длинным мечом наперевес. Выражение лица Уилла сразу стало поищем обречённого.
— Я же только сегодня вернулся, неужели нельзя дать мне отдохнуть хотя бы день?
— Отдохнуть? Настоящему мужчине отдых ни к чему! Ну-ка, покажи мне, насколько ты стал сильнее после этой отлучки.
Уилл вытащил меч, готовясь к бою, как вдруг по телу пробежала волна мурашек от налетевшего порыва холодного ветра, и он с досадой сообразил, что приближается зима.
Ему предстояло встретить свой первый Новый год в этом мире, правда, к сожалению, Лунного Нового года здесь не знали.

Комментарии

Загрузка...