Фан Цзе и его спутники вошли в лагерь, неся на плечах тяжелые туши тигра. Последние лучи заходящего солнца тускло освещали пустые, заброшенные жилища.
Фан Цзе и его спутники вошли в лагерь, неся на плечах тяжелые туши тигра. Последние лучи заходящего солнца тускло освещали пустые, заброшенные жилища.
Деревянный стол, за которым они обычно собирались жарить мясо, покрылся слоем пыли, а на бельевой веревке сиротливо покачивались от ветра несколько легких одежек.
Деревянный стол, за которым они обычно собирались жарить мясо, покрылся слоем пыли, а на бельевой веревке сиротливо покачивались от ветра несколько легких одежек.
— Да где же все? — Невольно повысив голос, спросил Фан Цзе, оглядывая затихшие деревянные хижины.
— Да где же все? — Невольно повысив голос, спросил Фан Цзе, оглядывая затихшие деревянные хижины.
Вэй Чаншэн нахмурился:
Вэй Чаншэн нахмурился:
— Что-то здесь не так. Почему так тихо? Мы ведь вошли шумно, нас не могли не услышать.
— Что-то здесь не так. Почему так тихо? Мы ведь вошли шумно, нас не могли не услышать.
— Может, они решили спрятаться и напугать нас? — Пробурчал Вэй Уцзи.
— Может, они решили спрятаться и напугать нас? — Пробурчал Вэй Уцзи.
— Эй, есть кто живой? Мы вернулись! — Крикнул Фан Цзе во весь голос.
— Эй, есть кто живой? Мы вернулись! — Крикнул Фан Цзе во весь голос.
Спустя томительную паузу дверь одной из хижин медленно приоткрылась. Из нее наполовину высунулся Яо Цзайсин. — А, Фан Цзе, ты вернулся! Заходи скорее.
Спустя томительную паузу дверь одной из хижин медленно приоткрылась. Из нее наполовину высунулся Яо Цзайсин. — А, Фан Цзе, ты вернулся! Заходи скорее.
Фан Цзе приподнял соломенную занавеску и шагнул внутрь. В нос сразу ударил сырой запах лекарственных трав, смешанный с дымом от очага.
Фан Цзе приподнял соломенную занавеску и шагнул внутрь. В нос сразу ударил сырой запах лекарственных трав, смешанный с дымом от очага.
В тусклом свете масляной лампы на соломенном тюфяке полулежал Яо Цзайсин. На его лице, прежде бледном как бумага, наконец-то проступил здоровый румянец.
В тусклом свете масляной лампы на соломенном тюфяке полулежал Яо Цзайсин. На его лице, прежде бледном как бумага, наконец-то проступил здоровый румянец.
— Ну наконец-то ты вернулся! — Яо Цзайсин попытался приподняться, но Фан Цзе быстрым шагом подошел и мягко уложил его обратно. — За эти дни, что тебя не было, моя сестра и остальные девчонки извелись от беспокойства.
— Ну наконец-то ты вернулся! — Яо Цзайсин попытался приподняться, но Фан Цзе быстрым шагом подошел и мягко уложил его обратно. — За эти дни, что тебя не было, моя сестра и остальные девчонки извелись от беспокойства.
— Лежи и не дергайся! — Фан Цзе окинул взглядом расставленные по комнате грязные плошки из-под снадобий. — Выглядишь уже лучше. И как раны, затягиваются?
— Лежи и не дергайся! — Фан Цзе окинул взглядом расставленные по комнате грязные плошки из-под снадобий. — Выглядишь уже лучше. И как раны, затягиваются?
— Гораздо лучше, не переживай. — Взгляд Яо Цзайсина скользнул по багровым следам крови на плече Фан Цзе, и он тут же посерьезнел:
— Гораздо лучше, не переживай. — Взгляд Яо Цзайсина скользнул по багровым следам крови на плече Фан Цзе, и он тут же посерьезнел:
— Ты ранен? Откуда эта кровь? Неужели тигр зацепил?
— Ты ранен? Откуда эта кровь? Неужели тигр зацепил?
— Пустяки, царапина. Кровь уже остановилась, так что все в порядке, — небрежно отмахнулся Фан Цзе, после чего перевел взгляд на пустой двор. — А где все наши? Почему ты один дома остался? Где Вэнь Жучу?
— Пустяки, царапина. Кровь уже остановилась, так что все в порядке, — небрежно отмахнулся Фан Цзе, после чего перевел взгляд на пустой двор. — А где все наши? Почему ты один дома остался? Где Вэнь Жучу?
— Она увела людей к побережью. Сказала, надо ловить момент, пока погода хорошая, и запастись морепродуктами... — Он вдруг осекся и нерешительно покосился на Фан Цзе.
— Она увела людей к побережью. Сказала, надо ловить момент, пока погода хорошая, и запастись морепродуктами... — Он вдруг осекся и нерешительно покосился на Фан Цзе.
Заметив его заминку, Фан Цзе ободряюще похлопал его по плечу:
Заметив его заминку, Фан Цзе ободряюще похлопал его по плечу:
— Говори как есть.
— Говори как есть.
Яо Цзайсин вздохнул и кивнул:
Яо Цзайсин вздохнул и кивнул:
— На третий день после твоего ухода к воротам лагеря заявилась Чжоу Лицзюань, а с ней еще человек десять. Она рыдала взахлеб, волосы растрепаны... Кричала, что связалась с нами и теперь даже горячей еды не видит, и что во всем виноваты только ты да Лю Дэгуй.
— На третий день после твоего ухода к воротам лагеря заявилась Чжоу Лицзюань, а с ней еще человек десять. Она рыдала взахлеб, волосы растрепаны... Кричала, что связалась с нами и теперь даже горячей еды не видит, и что во всем виноваты только ты да Лю Дэгуй.
— Ну и баба, ума совсем нет! — В сердцах вскочил Фан Цзе. — Чуть что случись, она первая сверкает пятками, а теперь пришла с меня спрашивать? И что на это ответил Лю Дэгуй?
— Ну и баба, ума совсем нет! — В сердцах вскочил Фан Цзе. — Чуть что случись, она первая сверкает пятками, а теперь пришла с меня спрашивать? И что на это ответил Лю Дэгуй?
— Лю Дэгуй спросил, как именно он должен загладить свою вину, так она мертвой хваткой вцепилась ему в руку, — горько усмехнулся Яо Цзайсин. — ...Завела свою волынку: «Я всего лишь слабая женщина, мне тяжело тянуть за собой столько людей». Целый день проплакала, провисела на нем. В итоге Лю Дэгуй не выдержал, взял двоих ребят, погрузил инструменты и ушел вместе с ней.
— Лю Дэгуй спросил, как именно он должен загладить свою вину, так она мертвой хваткой вцепилась ему в руку, — горько усмехнулся Яо Цзайсин. — ...Завела свою волынку: «Я всего лишь слабая женщина, мне тяжело тянуть за собой столько людей». Целый день проплакала, провисела на нем. В итоге Лю Дэгуй не выдержал, взял двоих ребят, погрузил инструменты и ушел вместе с ней.
Фан Цзе в ярости зашагал по комнате:
Фан Цзе в ярости зашагал по комнате:
— Так я и знал! Этот похотливый дурак точно повелся на чары лисы Чжоу Лицзюань! Стоило пару дней без баб посидеть, как у него сразу крышу сорвало при ее виде!
— Так я и знал! Этот похотливый дурак точно повелся на чары лисы Чжоу Лицзюань! Стоило пару дней без баб посидеть, как у него сразу крышу сорвало при ее виде!
Он резко остановился:
Он резко остановился:
— И куда они направились?
— И куда они направились?
Яо Цзайсин покачал головой:
Яо Цзайсин покачал головой:
— Точно не знаю. Но пару дней назад Лю Дэгуй возвращался сюда за водой, так что, скорее всего, они обосновались где-то неподалеку.
— Точно не знаю. Но пару дней назад Лю Дэгуй возвращался сюда за водой, так что, скорее всего, они обосновались где-то неподалеку.
— Вот же гад, права была Вэнь Жосюэ, когда ругала его, — сквозь зубы процедил Фан Цзе. — Горбатого могила исправит. Чжоу Лицзюань его чуть на тот свет не отправила, а он опять за ней хвостиком бежит. Ладно, черт с ним, даже думать о нем не хочу. Вот огребет еще раз из-за бабы, тогда, может, поумнеет!
— Вот же гад, права была Вэнь Жосюэ, когда ругала его, — сквозь зубы процедил Фан Цзе. — Горбатого могила исправит. Чжоу Лицзюань его чуть на тот свет не отправила, а он опять за ней хвостиком бежит. Ладно, черт с ним, даже думать о нем не хочу. Вот огребет еще раз из-за бабы, тогда, может, поумнеет!
В этот момент снаружи раздался зычный голос Вэй Чаншэна:
В этот момент снаружи раздался зычный голос Вэй Чаншэна:
— Фан Цзе! Время позднее, нам пора возвращаться в племя!
— Фан Цзе! Время позднее, нам пора возвращаться в племя!
Выйдя из хижины, Фан Цзе крикнул ему в ответ:
Выйдя из хижины, Фан Цзе крикнул ему в ответ:
— Куда вы так спешите! Оставайтесь, поужинаем вместе! Вэнь Жучу с девчонками скоро вернутся с побережья, как раз отметим ваше возвращение!
— Куда вы так спешите! Оставайтесь, поужинаем вместе! Вэнь Жучу с девчонками скоро вернутся с побережья, как раз отметим ваше возвращение!
Вэй Уцзи широко улыбнулся:
Вэй Уцзи широко улыбнулся:
— Спасибо за гостеприимство, брат, но мы и так в прошлый раз у вас на целый день застряли. Больше злоупотреблять твоей добротой не станем!
— Спасибо за гостеприимство, брат, но мы и так в прошлый раз у вас на целый день застряли. Больше злоупотреблять твоей добротой не станем!
Вэй Чаншэн подошел ближе и по-дружески хлопнул Фан Цзе по плечу своей мозолистой ладонью:
Вэй Чаншэн подошел ближе и по-дружески хлопнул Фан Цзе по плечу своей мозолистой ладонью:
— Ты отличный парень, мне по душе твоя щедрость. Но у нас в племени еще куча дел, так что мы пойдем. Береги себя! Если попадешь в беду – сразу приходи к нам.
— Ты отличный парень, мне по душе твоя щедрость. Но у нас в племени еще куча дел, так что мы пойдем. Береги себя! Если попадешь в беду – сразу приходи к нам.
У Фан Цзе потеплело на душе, и он крепко обнял товарищей.
У Фан Цзе потеплело на душе, и он крепко обнял товарищей.
— Как только обустроюсь здесь, обязательно навещу вас! — Звонко пообещал Фан Цзе. — И чтобы к моему приходу зажарили целого барана и достали лучшее вино – гулять так гулять!
— Как только обустроюсь здесь, обязательно навещу вас! — Звонко пообещал Фан Цзе. — И чтобы к моему приходу зажарили целого барана и достали лучшее вино – гулять так гулять!
— Ловлю на слове! — Со смехом шутливо ударил его кулаком в плечо Вэй Уцзи.
— Ловлю на слове! — Со смехом шутливо ударил его кулаком в плечо Вэй Уцзи.
Оба брата закинули на спины тигровые шкуры и, помахав на прощание руками, зашагали к выходу из лагеря:
Оба брата закинули на спины тигровые шкуры и, помахав на прощание руками, зашагали к выходу из лагеря:
— Эй, перелетные птицы! Как устанете – заглядывайте в наше племя Линьчжун перевести дух! У нас есть превосходное обезьянье вино и самые красивые девушки! Помни нашу дружбу!
— Эй, перелетные птицы! Как устанете – заглядывайте в наше племя Линьчжун перевести дух! У нас есть превосходное обезьянье вино и самые красивые девушки! Помни нашу дружбу!
Их голоса постепенно затихали вдали.
Их голоса постепенно затихали вдали.
Фан Цзе долго стоял у ворот, провожая взглядом уходящих друзей, пока они не скрылись за поворотом горной тропы.
Фан Цзе долго стоял у ворот, провожая взглядом уходящих друзей, пока они не скрылись за поворотом горной тропы.
Ветер поднял облако пыли, и сквозь шелест листвы еще какое-то время эхом доносился раскатистый, добродушный смех Вэй Чаншэна.
Ветер поднял облако пыли, и сквозь шелест листвы еще какое-то время эхом доносился раскатистый, добродушный смех Вэй Чаншэна.
Внезапно тишину лагеря нарушил быстрый, неровный топот ног.
Внезапно тишину лагеря нарушил быстрый, неровный топот ног.
Появилась Вэнь Жучу. В руках она несла тяжелую плетеную корзину, полную даров моря, а на кончиках ее волос блестели крупинки высохшей морской соли.
Появилась Вэнь Жучу. В руках она несла тяжелую плетеную корзину, полную даров моря, а на кончиках ее волос блестели крупинки высохшей морской соли.
Завидев еще издали фигуру Фан Цзе у ворот, она с глухим стуком выронила корзину прямо на землю и изо всех сил бросилась к нему.
Завидев еще издали фигуру Фан Цзе у ворот, она с глухим стуком выронила корзину прямо на землю и изо всех сил бросилась к нему.
— Любимый! — Вэнь Жучу с разбегу влетела в его объятия. Следом за ней, не разбирая дороги, на него налетела и Вэнь Жосюэ.
— Любимый! — Вэнь Жучу с разбегу влетела в его объятия. Следом за ней, не разбирая дороги, на него налетела и Вэнь Жосюэ.
У Фан Цзе от резкого удара перехватило дыхание, и в горле застрял глухой стон боли.
У Фан Цзе от резкого удара перехватило дыхание, и в горле застрял глухой стон боли.
Сестры тут же испуганно замерли. Вэнь Жучу дрожащими пальцами коснулась его окровавленной рубахи:
Сестры тут же испуганно замерли. Вэнь Жучу дрожащими пальцами коснулась его окровавленной рубахи:
— Где болит? Мы потревожили твои раны? Прости, пожалуйста, прости меня, я не хотела!
— Где болит? Мы потревожили твои раны? Прости, пожалуйста, прости меня, я не хотела!
— Спина... С-сука! — Фан Цзе судорожно втянул сквозь зубы воздух, а по его виску покатился холодный пот.
— Спина... С-сука! — Фан Цзе судорожно втянул сквозь зубы воздух, а по его виску покатился холодный пот.
Вэнь Жучу осторожно приподняла край его пропотевшей рубахи, и Яо Юэ торопливо подбежала, чтобы рассмотреть повреждения.
Вэнь Жучу осторожно приподняла край его пропотевшей рубахи, и Яо Юэ торопливо подбежала, чтобы рассмотреть повреждения.
На спине Фан Цзе красовались глубокие, страшные следы от тигриных когтей, а кожа вокруг подсыхающих ран налилась зловещей синевой.
На спине Фан Цзе красовались глубокие, страшные следы от тигриных когтей, а кожа вокруг подсыхающих ран налилась зловещей синевой.
Вэнь Жосюэ, протиснувшись вперед, испуганно прижала ладошки к губам, и ее глаза мгновенно наполнились слезами.
Вэнь Жосюэ, протиснувшись вперед, испуганно прижала ладошки к губам, и ее глаза мгновенно наполнились слезами.
— Ну как, круто смотрится? Это мой боевой орден за победу над тигром! Теперь зовите меня великим усмирителем тигров! — Весело подмигнул ей Фан Цзе.
— Ну как, круто смотрится? Это мой боевой орден за победу над тигром! Теперь зовите меня великим усмирителем тигров! — Весело подмигнул ей Фан Цзе.
Вэнь Жучу едва заметно коснулась пальцами здоровой кожи вокруг ран, ее голос дрожал от волнения:
Вэнь Жучу едва заметно коснулась пальцами здоровой кожи вокруг ран, ее голос дрожал от волнения:
— И что тут крутого? Живого места ведь на тебе нет!
— И что тут крутого? Живого места ведь на тебе нет!
Вэнь Жосюэ окончательно разрыдалась:
Вэнь Жосюэ окончательно разрыдалась:
— Братик, тебе очень больно?
— Братик, тебе очень больно?
— Да пустяки, правда пустяки! — Принялся оправдываться Фан Цзе, но Вэнь Жучу крепко удерживала его за плечи, не давая пошевелиться.
— Да пустяки, правда пустяки! — Принялся оправдываться Фан Цзе, но Вэнь Жучу крепко удерживала его за плечи, не давая пошевелиться.
— Вэй Чаншэн и его люди дали мне чудесное лекарство от ран. Если спину не трогать, то она вообще уже не болит! Вот, смотрите сами!
— Вэй Чаншэн и его люди дали мне чудесное лекарство от ран. Если спину не трогать, то она вообще уже не болит! Вот, смотрите сами!
Он попытался повернуться, чтобы доказать свои слова, чем вызвал лишь новую волну испуганных и сердитых упреков со стороны девушек.
Он попытался повернуться, чтобы доказать свои слова, чем вызвал лишь новую волну испуганных и сердитых упреков со стороны девушек.
В этот момент к ним подошел Су Дацян. Потирая мозолистые ладони, он завороженно уставился на принесенное тигровое мясо.
В этот момент к ним подошел Су Дацян. Потирая мозолистые ладони, он завороженно уставился на принесенное тигровое мясо.
Он восхищенно покачал головой:
Он восхищенно покачал головой:
— Ну вы даете! Сильны! Я-то думал, вы просто бахвалитесь, а как увидите хищника – сразу прибежите обратно, сверкая пятками. Кто бы мог подумать, что вы действительно завалите зверя и притащите мясо! Настоящие герои!
— Ну вы даете! Сильны! Я-то думал, вы просто бахвалитесь, а как увидите хищника – сразу прибежите обратно, сверкая пятками. Кто бы мог подумать, что вы действительно завалите зверя и притащите мясо! Настоящие герои!
Фан Цзе скромно улыбнулся:
Фан Цзе скромно улыбнулся:
— Нам во многом повезло. Без удачи мы бы втроем вряд ли справились.
— Нам во многом повезло. Без удачи мы бы втроем вряд ли справились.
— Слава богу, ты вернулся целым и невредимым. Пока тебя не было, наша Жосюэ места себе не находила, порывалась бежать на твои поиски! — Су Дацян указал пальцем на притихшего Сяоцзи. — Мы с ребятами всю ночь ее силой удерживали! Не пустили, и правильно сделали. В той глухой чаще без проводника ловить нечего, как бы они тебя искали? А если бы сами заблудились...
— Слава богу, ты вернулся целым и невредимым. Пока тебя не было, наша Жосюэ места себе не находила, порывалась бежать на твои поиски! — Су Дацян указал пальцем на притихшего Сяоцзи. — Мы с ребятами всю ночь ее силой удерживали! Не пустили, и правильно сделали. В той глухой чаще без проводника ловить нечего, как бы они тебя искали? А если бы сами заблудились...
Он не стал договаривать, лишь крепко и понимающе пожал Фан Цзе плечо.
Он не стал договаривать, лишь крепко и понимающе пожал Фан Цзе плечо.

Комментарии

Загрузка...