Яо Юэ прильнула к самому уху Фан Цзе, и ее теплое дыхание приятно защекотало ему шею:
Яо Юэ прильнула к самому уху Фан Цзе, и ее теплое дыхание приятно защекотало ему шею:
— Справимся мы с этим кабаном? Я ведь еще ни разу не пробовала кабанину, даже не знаю, какова она на вкус.
— Справимся мы с этим кабаном? Я ведь еще ни разу не пробовала кабанину, даже не знаю, какова она на вкус.
С этими словами она кончиком языка слегка облизала губы, и их влажный алый блеск показался особенно ярким в лесной тени.
С этими словами она кончиком языка слегка облизала губы, и их влажный алый блеск показался особенно ярким в лесной тени.
У Фан Цзе судорожно дернулся кадык. Он утонул взглядом в ее сияющих глазах и на мгновение напрочь забыл, что нужно ответить.
У Фан Цзе судорожно дернулся кадык. Он утонул взглядом в ее сияющих глазах и на мгновение напрочь забыл, что нужно ответить.
— Фан Цзе? — Яо Юэ, заметив его замешательство, легонько хлопнула его по плечу. — Я же у тебя спрашиваю!
— Фан Цзе? — Яо Юэ, заметив его замешательство, легонько хлопнула его по плечу. — Я же у тебя спрашиваю!
— А... — Фан Цзе пришел в себя и силой заставил себя перевести взгляд на кабана, еще крепче сжав железное копье. — Хоть он и не самый крупный, силищи ему не занимать. Эта корка грязи на нем крепкая, точно щит, так просто его не взять.
— А... — Фан Цзе пришел в себя и силой заставил себя перевести взгляд на кабана, еще крепче сжав железное копье. — Хоть он и не самый крупный, силищи ему не занимать. Эта корка грязи на нем крепкая, точно щит, так просто его не взять.
Яо Юэ разочарованно захлопала ресницами:
Яо Юэ разочарованно захлопала ресницами:
— Значит, не сладим с ним?
— Значит, не сладим с ним?
— Это кто сказал! — Тут же возразил Фан Цзе. Он смерил взглядом острые клыки зверя, а затем покосился на Яо Юэ у себя за спиной. — Просто с тобой на руках мне будет неспокойно.
— Это кто сказал! — Тут же возразил Фан Цзе. Он смерил взглядом острые клыки зверя, а затем покосился на Яо Юэ у себя за спиной. — Просто с тобой на руках мне будет неспокойно.
— Так спрячь меня за деревом! — Воодушевилась Яо Юэ. — Я буду смотреть издалека и обещаю, что под ногами путаться не стану!
— Так спрячь меня за деревом! — Воодушевилась Яо Юэ. — Я буду смотреть издалека и обещаю, что под ногами путаться не стану!
Фан Цзе немного поколебался, но в конце концов кивнул.
Фан Цзе немного поколебался, но в конце концов кивнул.
Посадив Яо Юэ на спину, он отступил шагов на тридцать назад к раскидистому дубу, помог ей усесться, прислонившись к стволу, а затем набросал вокруг сухих веток для маскировки:
Посадив Яо Юэ на спину, он отступил шагов на тридцать назад к раскидистому дубу, помог ей усесться, прислонившись к стволу, а затем набросал вокруг сухих веток для маскировки:
— Что бы ни случилось, не высовывайся, чтобы я на тебя не отвлекался.
— Что бы ни случилось, не высовывайся, чтобы я на тебя не отвлекался.
— Да знаю я! — Яо Юэ нетерпеливо подтолкнула его в спину. — Давай быстрее, я жду не дождусь жареного окорока!
— Да знаю я! — Яо Юэ нетерпеливо подтолкнула его в спину. — Давай быстрее, я жду не дождусь жареного окорока!
Фан Цзе достал из-за пояса кинжал и вложил ей в ладонь. Разворачиваясь, он лихо крутанул железное копье. В этом бою он просто не имел права ударить в грязь лицом перед Яо Юэ.
Фан Цзе достал из-за пояса кинжал и вложил ей в ладонь. Разворачиваясь, он лихо крутанул железное копье. В этом бою он просто не имел права ударить в грязь лицом перед Яо Юэ.
Крепко сжав древко копья, Фан Цзе затаил дыхание и стал медленно подбираться к добыче. Когда до кабана оставалось всего десяток шагов, зверь, возившийся в грязевой луже, вдруг насторожил уши. Почуяв неладное, он резко вскочил, и в его маленьких мутных глазках вспыхнула свирепая злоба.
Крепко сжав древко копья, Фан Цзе затаил дыхание и стал медленно подбираться к добыче. Когда до кабана оставалось всего десяток шагов, зверь, возившийся в грязевой луже, вдруг насторожил уши. Почуяв неладное, он резко вскочил, и в его маленьких мутных глазках вспыхнула свирепая злоба.
Кабан яростно взревел и ринулся напролом, сотрясая землю.
Кабан яростно взревел и ринулся напролом, сотрясая землю.
Фан Цзе среагировал мгновенно: он отпрянул в сторону, уклоняясь от лобового удара, и одновременно сделал резкий выпад копьем.
Фан Цзе среагировал мгновенно: он отпрянул в сторону, уклоняясь от лобового удара, и одновременно сделал резкий выпад копьем.
Несшийся на полной скорости кабан напоминал грозовую тучу, а покрывавшая его панцирем грязь была твердой как камень. Фан Цзе вложил всю силу в два быстрых удара, но сумел лишь слегка оцарапать шкуру зверя. Проступила кровь, однако эти раны были далеки от смертельных.
Несшийся на полной скорости кабан напоминал грозовую тучу, а покрывавшая его панцирем грязь была твердой как камень. Фан Цзе вложил всю силу в два быстрых удара, но сумел лишь слегка оцарапать шкуру зверя. Проступила кровь, однако эти раны были далеки от смертельных.
Почувствовав боль, раненый кабан окончательно разъярился. Огласив лес оглушительным ревом, он опустил голову, выставив вперед острые клыки, и безумно бросился на обидчика.
Почувствовав боль, раненый кабан окончательно разъярился. Огласив лес оглушительным ревом, он опустил голову, выставив вперед острые клыки, и безумно бросился на обидчика.
Фан Цзе ловко уворачивался, маневрируя среди деревьев, и в самый последний момент отскочил в сторону. Раздался оглушительный треск – кабан не успел затормозить, и его клыки намертво вонзились в толстый ствол дерева. Как ни бился зверь, вырваться он не мог.
Фан Цзе ловко уворачивался, маневрируя среди деревьев, и в самый последний момент отскочил в сторону. Раздался оглушительный треск – кабан не успел затормозить, и его клыки намертво вонзились в толстый ствол дерева. Как ни бился зверь, вырваться он не мог.
Наблюдавшая из укрытия Яо Юэ от волнения и восторга закричала во весь голос:
Наблюдавшая из укрытия Яо Юэ от волнения и восторга закричала во весь голос:
— Фан Цзе, сейчас!
— Фан Цзе, сейчас!
Фан Цзе впился взглядом в бьющегося кабана, выискивая уязвимое место. Спина зверя была защищена толстым слоем грязи и мощными мышцами, к которым не подступиться, а брюхо он держал прижатым к земле. Но тут Фан Цзе заметил, что из-за яростных попыток освободиться кабан вытянул и подставил шею.
Фан Цзе впился взглядом в бьющегося кабана, выискивая уязвимое место. Спина зверя была защищена толстым слоем грязи и мощными мышцами, к которым не подступиться, а брюхо он держал прижатым к земле. Но тут Фан Цзе заметил, что из-за яростных попыток освободиться кабан вытянул и подставил шею.
Не колеблясь ни секунды, он обеими руками поудобнее перехватил копье и со всей силы вонзил его прямо в горло зверя.
Не колеблясь ни секунды, он обеими руками поудобнее перехватил копье и со всей силы вонзил его прямо в горло зверя.
Кабан пронзительно, жалобно заверещал, судорожно задергал ногами и вскоре затих, обмякнув на земле.
Кабан пронзительно, жалобно заверещал, судорожно задергал ногами и вскоре затих, обмякнув на земле.
— Фан Цзе! Красавец! — Яо Юэ запрыгала на одной ноге, размахивая руками и подбадривая его криками.
— Фан Цзе! Красавец! — Яо Юэ запрыгала на одной ноге, размахивая руками и подбадривая его криками.
Опираясь на палку, она приковыляла ближе, во все глаза разглядывая добычу:
Опираясь на палку, она приковыляла ближе, во все глаза разглядывая добычу:
— Ну и туша! Эта грязь на нем прямо как доспехи. Твое копье аж искры высекало, когда ты бил.
— Ну и туша! Эта грязь на нем прямо как доспехи. Твое копье аж искры высекало, когда ты бил.
Фан Цзе слегка пнул тяжелую тушу:
Фан Цзе слегка пнул тяжелую тушу:
— Слишком много грязи налипло, придется сначала ободрать шкуру.
— Слишком много грязи налипло, придется сначала ободрать шкуру.
Он посмотрел на распухшую лодыжку Яо Юэ, а затем перевел взгляд на клонящееся к закату солнце. В этих глухих местах на разделку туши уйдет не меньше пары часов, а сумерки сгущались на глазах.
Он посмотрел на распухшую лодыжку Яо Юэ, а затем перевел взгляд на клонящееся к закату солнце. В этих глухих местах на разделку туши уйдет не меньше пары часов, а сумерки сгущались на глазах.
— Сначала я отнесу тебя в лагерь, — твердо решил Фан Цзе. — Оставим здесь метку, а ночью вернемся с парнями и заберем тушу.
— Сначала я отнесу тебя в лагерь, — твердо решил Фан Цзе. — Оставим здесь метку, а ночью вернемся с парнями и заберем тушу.
— Ну... — Яо Юэ облизнулась, не отрывая взгляда от кабаньего окорока. — А можно отрезать маленький кусочек? Ну совсем крошечный! Мне кажется, я уже чувствую, как пахнет жареным мясом!
— Ну... — Яо Юэ облизнулась, не отрывая взгляда от кабаньего окорока. — А можно отрезать маленький кусочек? Ну совсем крошечный! Мне кажется, я уже чувствую, как пахнет жареным мясом!
Она принялась трясти Фан Цзе за рукав, точь-в-точь как ребенок, выпрашивающий у родителей сладости.
Она принялась трясти Фан Цзе за рукав, точь-в-точь как ребенок, выпрашивающий у родителей сладости.
Фан Цзе невольно рассмеялся и шутливо щелкнул ее по испачканному грязью носу:
Фан Цзе невольно рассмеялся и шутливо щелкнул ее по испачканному грязью носу:
— Лакомка.
— Лакомка.
Он вытащил кинжал, сделал надрез на самом нежном участке брюшины и отсек кусок мяса размером с ладонь:
Он вытащил кинжал, сделал надрез на самом нежном участке брюшины и отсек кусок мяса размером с ладонь:
— Держи. Пусть Вэнь Жосюэ поджарит, съедите втроем. И не забудьте посильнее посолить.
— Держи. Пусть Вэнь Жосюэ поджарит, съедите втроем. И не забудьте посильнее посолить.
Яо Юэ приняла еще теплое мясо и от радости едва не закружилась на одной ноге, едва снова не подвернув лодыжку:
Яо Юэ приняла еще теплое мясо и от радости едва не закружилась на одной ноге, едва снова не подвернув лодыжку:
— Я попробую первая! А в лагере скажу, что мы завалили этого зверя вместе с героем Фаном! Наша храбрая девица проявила чудеса доблести, а ногу подвернула в пылу ожесточенного боя!
— Я попробую первая! А в лагере скажу, что мы завалили этого зверя вместе с героем Фаном! Наша храбрая девица проявила чудеса доблести, а ногу подвернула в пылу ожесточенного боя!
Она бережно упрятала мясо на самое дно корзины с травами, а затем достала из кармана пеньковую веревку:
Она бережно упрятала мясо на самое дно корзины с травами, а затем достала из кармана пеньковую веревку:
— Ну-ка, давай привяжем к дереву для приметы!
— Ну-ка, давай привяжем к дереву для приметы!
— Ладно, оставим знак, чтобы потом легче было найти.
— Ладно, оставим знак, чтобы потом легче было найти.
Он снова закинул Яо Юэ на спину:
Он снова закинул Яо Юэ на спину:
— Не вертись, а то если мясо выронишь, я не виноват.
— Не вертись, а то если мясо выронишь, я не виноват.
Яо Юэ звонко рассмеялась, обдав его шею теплым дыханием:
Яо Юэ звонко рассмеялась, обдав его шею теплым дыханием:
— Если выроню, ты ведь все равно найдешь его для меня, правда? Я в тебя верю!
— Если выроню, ты ведь все равно найдешь его для меня, правда? Я в тебя верю!
Фан Цзе тихо вздохнул:
Фан Цзе тихо вздохнул:
— Эх, не зря говорят, что и герою не устоять перед красавицей. Ни один мужчина не устоит перед такой похвалой.
— Эх, не зря говорят, что и герою не устоять перед красавицей. Ни один мужчина не устоит перед такой похвалой.
Сумерки сгущались, и силуэты двоих путников постепенно растворились в лесной чаще. Лишь кривое дерево с повязанной веревкой тихо покачивалось на вечернем ветру, словно сторожа их неожиданную добычу.
Сумерки сгущались, и силуэты двоих путников постепенно растворились в лесной чаще. Лишь кривое дерево с повязанной веревкой тихо покачивалось на вечернем ветру, словно сторожа их неожиданную добычу.
Над лагерем струился легкий дымок. Вэнь Жучу, комкая в руках фартук, стояла у входа и тревожно всматривалась в лесную тропу. Заметив приближающегося Фан Цзе с Яо Юэ на спине, она тут же побежала им навстречу:
Над лагерем струился легкий дымок. Вэнь Жучу, комкая в руках фартук, стояла у входа и тревожно всматривалась в лесную тропу. Заметив приближающегося Фан Цзе с Яо Юэ на спине, она тут же побежала им навстречу:
— Что случилось?
— Что случилось?
— Ногу подвернула, — буркнул Фан Цзе, пригибая голову под дверным косяком, и сразу направился к постели.
— Ногу подвернула, — буркнул Фан Цзе, пригибая голову под дверным косяком, и сразу направился к постели.
Он аккуратно опустил Яо Юэ на край кровати. Корзина с глухим стуком опустилась на стол, и из нее просыпались подсохшие стебли володушки и трехлистного лотоса.
Он аккуратно опустил Яо Юэ на край кровати. Корзина с глухим стуком опустилась на стол, и из нее просыпались подсохшие стебли володушки и трехлистного лотоса.
Вэнь Жучу, нахмурившись, приподняла штанину подруги и, увидев опухшую до глянцевого блеска лодыжку, сочувственно спросила:
Вэнь Жучу, нахмурившись, приподняла штанину подруги и, увидев опухшую до глянцевого блеска лодыжку, сочувственно спросила:
— Больно?
— Больно?
— Уже гораздо лучше, спасибо Фан Цзе.
— Уже гораздо лучше, спасибо Фан Цзе.
Яо Юэ откинулась на изголовье кровати и заторопила парня:
Яо Юэ откинулась на изголовье кровати и заторопила парня:
— Давай, скорее возвращайся за мясом! Вдруг кабана утащит какой-нибудь хищник!
— Давай, скорее возвращайся за мясом! Вдруг кабана утащит какой-нибудь хищник!
— Возьми с собой Сяоцзи и остальных, позови побольше народу!
— Возьми с собой Сяоцзи и остальных, позови побольше народу!
Фан Цзе кивнул и уже собрался уходить, но Вэнь Жучу окликнула его и сунула в карман завернутый в промасленную бумагу сверток:
Фан Цзе кивнул и уже собрался уходить, но Вэнь Жучу окликнула его и сунула в карман завернутый в промасленную бумагу сверток:
— Перекуси по дороге.
— Перекуси по дороге.
Как только Фан Цзе с ребятами, держа в руках факелы, скрылись в лесной темноте, Яо Юэ с таинственным видом потянула Вэнь Жучу за край одежды:
Как только Фан Цзе с ребятами, держа в руках факелы, скрылись в лесной темноте, Яо Юэ с таинственным видом потянула Вэнь Жучу за край одежды:
— Иди сюда, у меня есть кое-что вкусненькое!
— Иди сюда, у меня есть кое-что вкусненькое!
Она извлекла со дна корзины обернутый холстиной кусок кабанины, который уже успел пропитаться кровью.
Она извлекла со дна корзины обернутый холстиной кусок кабанины, который уже успел пропитаться кровью.
В этот момент в комнату с кувшином воды вошла Вэнь Жосюэ. Стоило ей заметить мясо, как ее глаза загорелись:
В этот момент в комнату с кувшином воды вошла Вэнь Жосюэ. Стоило ей заметить мясо, как ее глаза загорелись:
— Ого! Откуда это у вас?!
— Ого! Откуда это у вас?!
— Фан Цзе кабана завалил! — С гордостью похвасталась Яо Юэ. — Сегодня у нас будет пир!
— Фан Цзе кабана завалил! — С гордостью похвасталась Яо Юэ. — Сегодня у нас будет пир!
Вэнь Жосюэ тут же бросила кувшин, выхватила мясо и помчалась к очагу. Вскоре под веселое пощелкивание дров по комнате поплыл аппетитный аромат поджаривающегося на огне жира.
Вэнь Жосюэ тут же бросила кувшин, выхватила мясо и помчалась к очагу. Вскоре под веселое пощелкивание дров по комнате поплыл аппетитный аромат поджаривающегося на огне жира.
Вэнь Жучу, накладывая повязку на ногу Яо Юэ, лишь с улыбкой покачала головой:
Вэнь Жучу, накладывая повязку на ногу Яо Юэ, лишь с улыбкой покачала головой:
— Ну и девка! Сама еле живая, а все о еде думает. Две сапога пара с моей сестрицей – обе жуткие лакомки.
— Ну и девка! Сама еле живая, а все о еде думает. Две сапога пара с моей сестрицей – обе жуткие лакомки.

Комментарии

Загрузка...