Лишь когда совсем стемнело, Фан Цзе взмахнул рукой и скомандовал заканчивать работу.
Лишь когда совсем стемнело, Фан Цзе взмахнул рукой и скомандовал заканчивать работу.
В лунном свете мужчины зашагали обратно к лагерю. Еще издалека до них донесся аппетитный аромат мясной похлебки.
В лунном свете мужчины зашагали обратно к лагерю. Еще издалека до них донесся аппетитный аромат мясной похлебки.
Сестры Вэнь Жучу и Вэнь Жосюэ, присев у котелка, помешивали кашу. Огонь костра отбрасывал их длинные тени на бревенчатую стену дома.
Сестры Вэнь Жучу и Вэнь Жосюэ, присев у котелка, помешивали кашу. Огонь костра отбрасывал их длинные тени на бревенчатую стену дома.
Фан Цзе окинул взглядом целую гору маниока и лесных ягод, сложенную под навесом, и одобрительно поднял большой палец вверх, обращаясь к Вэнь Жучу:
Фан Цзе окинул взглядом целую гору маниока и лесных ягод, сложенную под навесом, и одобрительно поднял большой палец вверх, обращаясь к Вэнь Жучу:
— Ну и богатый же сегодня улов!
— Ну и богатый же сегодня улов!
— А то! — Вэнь Жосюэ вытерла руки о фартук и весело улыбнулась. — Мы расчистили еще один участок земли неподалеку, а еще набрали полкорзины кедровых орехов!
— А то! — Вэнь Жосюэ вытерла руки о фартук и весело улыбнулась. — Мы расчистили еще один участок земли неподалеку, а еще набрали полкорзины кедровых орехов!
Сяоцзи подошел ближе и заглянул в котелок с бурлящим варевом:
Сяоцзи подошел ближе и заглянул в котелок с бурлящим варевом:
— Брат Фан, неужели и правда с мясом?
— Брат Фан, неужели и правда с мясом?
— Конечно! — Ответил Фан Цзе. — Будете хорошо работать – голодными вас не оставлю, мясо всегда будет на столе!
— Конечно! — Ответил Фан Цзе. — Будете хорошо работать – голодными вас не оставлю, мясо всегда будет на столе!
Все расселись вокруг костра, и вскоре над лагерем зазвенели деревянные ложки, постукивая о глиняные миски.
Все расселись вокруг костра, и вскоре над лагерем зазвенели деревянные ложки, постукивая о глиняные миски.
Закончив с ужином, Фан Цзе вытащил из угла дома палатку, принадлежавшую Яо Юэ и ее брату, и предложил:
Закончив с ужином, Фан Цзе вытащил из угла дома палатку, принадлежавшую Яо Юэ и ее брату, и предложил:
— Сегодня ложитесь здесь.
— Сегодня ложитесь здесь.
Парни дружно принялись за дело, устанавливая палатку, а Яо Юэ крутилась рядом, подавая колышки.
Парни дружно принялись за дело, устанавливая палатку, а Яо Юэ крутилась рядом, подавая колышки.
Фан Цзе принес несколько охапок сухой травы, чтобы застелить землю внутри. Повернувшись, он заметил, как Сяоцзи увлеченно спорит с товарищем, показывая, как правильно вязать узел.
Фан Цзе принес несколько охапок сухой травы, чтобы застелить землю внутри. Повернувшись, он заметил, как Сяоцзи увлеченно спорит с товарищем, показывая, как правильно вязать узел.
В лунном свете парень затягивал веревку мертвой петлей. Фан Цзе не выдержал и беззлобно усмехнулся:
В лунном свете парень затягивал веревку мертвой петлей. Фан Цзе не выдержал и беззлобно усмехнулся:
— Ну и неумеха. Смотри, как надо.
— Ну и неумеха. Смотри, как надо.
Он сделал пару ловких движений, и на веревке затянулся надежный, крепкий узел, заслуживший всеобщее одобрение.
Он сделал пару ловких движений, и на веревке затянулся надежный, крепкий узел, заслуживший всеобщее одобрение.
Как только палатка была готова, уставшие парни сразу же забрались внутрь отдыхать.
Как только палатка была готова, уставшие парни сразу же забрались внутрь отдыхать.
Когда Фан Цзе закончил со всеми делами и вернулся в дом, он тут же заметил, что на кане больше нет Яо Цзайсина.
Когда Фан Цзе закончил со всеми делами и вернулся в дом, он тут же заметил, что на кане больше нет Яо Цзайсина.
Сердце у него тревожно екнуло, и он поспешно спросил у Яо Юэ:
Сердце у него тревожно екнуло, и он поспешно спросил у Яо Юэ:
— А где твой брат? Почему он не лежит?
— А где твой брат? Почему он не лежит?
Яо Юэ, перекладывавшая остатки ужина в глиняный кувшин, подняла голову:
Яо Юэ, перекладывавшая остатки ужина в глиняный кувшин, подняла голову:
— Брату стало неловко. Он посчитал, что взрослому мужчине негоже тесниться на одном кане с сестрами Вэнь. Вот и упросил Су Дацяна и Лю Фугуя перенести его в соседнюю комнату. Сказал, что пятеро мужиков как-нибудь уж уживутся.
— Брату стало неловко. Он посчитал, что взрослому мужчине негоже тесниться на одном кане с сестрами Вэнь. Вот и упросил Су Дацяна и Лю Фугуя перенести его в соседнюю комнату. Сказал, что пятеро мужиков как-нибудь уж уживутся.
Фан Цзе понимающе кивнул:
Фан Цзе понимающе кивнул:
— Вот оно что. Надо же, сам весь изранен, а все туда же – о приличиях печется.
— Вот оно что. Надо же, сам весь изранен, а все туда же – о приличиях печется.
Он заглянул в соседнюю пристройку и добавил:
Он заглянул в соседнюю пристройку и добавил:
— Пойду навещу его.
— Пойду навещу его.
Быстрым шагом Фан Цзе дошел до комнаты Су Дацяна и толкнул дверь. Яо Цзайсина устроили у самого края, оставив вокруг него много свободного места.
Быстрым шагом Фан Цзе дошел до комнаты Су Дацяна и толкнул дверь. Яо Цзайсина устроили у самого края, оставив вокруг него много свободного места.
Лю Фугуй со своими тремя товарищами забились в противоположный угол. Они прижались друг к другу чуть ли не вплотную, лишь бы у раненого было побольше простора.
Лю Фугуй со своими тремя товарищами забились в противоположный угол. Они прижались друг к другу чуть ли не вплотную, лишь бы у раненого было побольше простора.
— О, Фан Цзе пришел! — Завидев его, мужчины приветливо замахали руками.
— О, Фан Цзе пришел! — Завидев его, мужчины приветливо замахали руками.
Фан Цзе лишь покачал головой, глядя на эту картину:
Фан Цзе лишь покачал головой, глядя на эту картину:
— Ну и устроили вы тут представление. На том кане тебе спалось бы куда лучше.
— Ну и устроили вы тут представление. На том кане тебе спалось бы куда лучше.
Яо Цзайсин, все еще бледный, попытался опереться о стену и приподняться:
Яо Цзайсин, все еще бледный, попытался опереться о стену и приподняться:
— Ну как так можно! Сестрам Вэнь едва за двадцать, разве гоже мне, взрослому мужику, делить с ними постель? Да если люди узнают, меня же со стыда заживо похоронят!
— Ну как так можно! Сестрам Вэнь едва за двадцать, разве гоже мне, взрослому мужику, делить с ними постель? Да если люди узнают, меня же со стыда заживо похоронят!
Фан Цзе попытался было его переубедить, но, видя непреклонность Яо Цзайсина, спорить не стал.
Фан Цзе попытался было его переубедить, но, видя непреклонность Яо Цзайсина, спорить не стал.
Перед уходом он заботливо поправил ему одеяло и негромко произнес:
Перед уходом он заботливо поправил ему одеяло и негромко произнес:
— Если что понадобится – сразу говори. Парней этих ты знаешь, все мы тут через драку подружились. Так что не стесняйся.
— Если что понадобится – сразу говори. Парней этих ты знаешь, все мы тут через драку подружились. Так что не стесняйся.
Яо Цзайсин благодарно кивнул:
Яо Цзайсин благодарно кивнул:
— Спасибо вам всем. Вы замечательные люди.
— Спасибо вам всем. Вы замечательные люди.
Попрощавшись с ними, Фан Цзе умылся, вернулся к себе, достал из вещей книгу и устроился у масляной лампы.
Попрощавшись с ними, Фан Цзе умылся, вернулся к себе, достал из вещей книгу и устроился у масляной лампы.
Сестры Вэнь, измотанные за долгий день, уже забрались на кан и, кутаясь в одеяла, сонно зевали.
Сестры Вэнь, измотанные за долгий день, уже забрались на кан и, кутаясь в одеяла, сонно зевали.
В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошла Яо Юэ.
В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошла Яо Юэ.
Взглянув на Фан Цзе и устроившихся на кане девушек, она мгновенно вспыхнула до самых ушей и нерешительно пробормотала:
Взглянув на Фан Цзе и устроившихся на кане девушек, она мгновенно вспыхнула до самых ушей и нерешительно пробормотала:
— А как же... как мы будем спать?
— А как же... как мы будем спать?
Фан Цзе, не поднимая глаз от книги, спокойно ответил:
Фан Цзе, не поднимая глаз от книги, спокойно ответил:
— На этом кане вполне поместятся четверо. Немного потеснимся – и ладно.
— На этом кане вполне поместятся четверо. Немного потеснимся – и ладно.
От этих слов лицо Яо Юэ запылало еще сильнее.
От этих слов лицо Яо Юэ запылало еще сильнее.
Вэнь Жучу не выдержала и прыснула со смеху:
Вэнь Жучу не выдержала и прыснула со смеху:
— Ну ты и сухарь! Никакого такта! Старший брат Яо вон как печется о приличиях, ушел, чтобы нам не мешать. А ты даже не подумал, удобно ли будет Яо Юэ!
— Ну ты и сухарь! Никакого такта! Старший брат Яо вон как печется о приличиях, ушел, чтобы нам не мешать. А ты даже не подумал, удобно ли будет Яо Юэ!
Тут уж Фан Цзе растерялся:
Тут уж Фан Цзе растерялся:
— Да что я могу сделать? У Су Дацяна комната забита так, что яблоку негде упасть, в палатке у парней тоже все места заняты. Только здесь и осталось свободное пространство!
— Да что я могу сделать? У Су Дацяна комната забита так, что яблоку негде упасть, в палатке у парней тоже все места заняты. Только здесь и осталось свободное пространство!
Вэнь Жосюэ указала пальцем на расстеленную на полу солому:
Вэнь Жосюэ указала пальцем на расстеленную на полу солому:
— Ну так ложись на полу.
— Ну так ложись на полу.
Фан Цзе перевел взгляд на смущенную Яо Юэ, которая упорно смотрела в землю, и со вздохом согласился:
Фан Цзе перевел взгляд на смущенную Яо Юэ, которая упорно смотрела в землю, и со вздохом согласился:
— Ладно, уговорили. Сегодня устроюсь на полу.
— Ладно, уговорили. Сегодня устроюсь на полу.
Яо Юэ, теребя край одежды, тихо произнесла:
Яо Юэ, теребя край одежды, тихо произнесла:
— Прости, пожалуйста... Только хлопот со мной.
— Прости, пожалуйста... Только хлопот со мной.
Фан Цзе спустился с кана и отодвинул постель чуть в сторону:
Фан Цзе спустился с кана и отодвинул постель чуть в сторону:
— Пустяки! Я парень крепкий, мне все равно где спать. Не переживай.
— Пустяки! Я парень крепкий, мне все равно где спать. Не переживай.
Яо Юэ робко кивнула и с пунцовыми щеками скользнула под одеяло.
Яо Юэ робко кивнула и с пунцовыми щеками скользнула под одеяло.
Фан Цзе лег на соломенную подстилку, подперев голову рукой и углубившись в чтение.
Фан Цзе лег на соломенную подстилку, подперев голову рукой и углубившись в чтение.
Он читал так увлеченно, что не заметил, как Вэнь Жосюэ бесшумно соскользнула с кана и босиком подобралась к нему.
Он читал так увлеченно, что не заметил, как Вэнь Жосюэ бесшумно соскользнула с кана и босиком подобралась к нему.
Фан Цзе поспешно захлопнул книгу:
Фан Цзе поспешно захлопнул книгу:
— Ночь на дворе, чего не спишь?
— Ночь на дворе, чего не спишь?
Вэнь Жосюэ примостилась рядом:
Вэнь Жосюэ примостилась рядом:
— Весь день трудился, а ночью за книгу взялся. Действительно, ученье – свет! Расскажи мне какую-нибудь историю.
— Весь день трудился, а ночью за книгу взялся. Действительно, ученье – свет! Расскажи мне какую-нибудь историю.
Фан Цзе улыбнулся и легонько потряс книгой:
Фан Цзе улыбнулся и легонько потряс книгой:
— Какое совпадение! Раз уж ты заговорила об усердии, давай я расскажу тебе притчу о временах Троецарствия, когда Сунь Цюань убеждал Люй Мэна больше читать?
— Какое совпадение! Раз уж ты заговорила об усердии, давай я расскажу тебе притчу о временах Троецарствия, когда Сунь Цюань убеждал Люй Мэна больше читать?
Вэнь Жосюэ радостно захлопала в ладоши:
Вэнь Жосюэ радостно захлопала в ладоши:
— О, я знаю Люй Мэна! Видела про него ролики в сети. Там все говорят, что он подлец и предал союзников!
— О, я знаю Люй Мэна! Видела про него ролики в сети. Там все говорят, что он подлец и предал союзников!
Фан Цзе с любопытством спросил:
Фан Цзе с любопытством спросил:
— И почему же?
— И почему же?
Девочка принялась увлеченно загибать пальцы, пересказывая сюжеты из коротких видео.
Девочка принялась увлеченно загибать пальцы, пересказывая сюжеты из коротких видео.
Выслушав ее, Фан Цзе негромко рассмеялся:
Выслушав ее, Фан Цзе негромко рассмеялся:
— В наше время оценки исторических личностей бывают очень противоречивыми. Но в летописях Люй Мэн предстает скорее положительным героем. Известные крылатые выражения о том, что нужно смотреть на человека новыми глазами, пошли именно от него – как пример упорства в учебе и умения добиваться великих дел.
— В наше время оценки исторических личностей бывают очень противоречивыми. Но в летописях Люй Мэн предстает скорее положительным героем. Известные крылатые выражения о том, что нужно смотреть на человека новыми глазами, пошли именно от него – как пример упорства в учебе и умения добиваться великих дел.
Вэнь Жосюэ удивленно захлопала ресницами:
Вэнь Жосюэ удивленно захлопала ресницами:
— Тогда почему в интернете его ругают?
— Тогда почему в интернете его ругают?
Фан Цзе на секунду задумался:
Фан Цзе на секунду задумался:
— Все зависит от угла зрения. На войне каждый служит своему государству. Разные позиции – разная правда.
— Все зависит от угла зрения. На войне каждый служит своему государству. Разные позиции – разная правда.
Вдруг с кана раздался тихий голос Яо Юэ:
Вдруг с кана раздался тихий голос Яо Юэ:
— Это точно. С точки зрения Сунь Цюаня, Люй Мэн – верный воин, совершивший подвиг. Но для Гуань Юя и Лю Бэя он, конечно, предатель. В таких вещах нет абсолютной истины, все решает сторона, которую ты занимаешь.
— Это точно. С точки зрения Сунь Цюаня, Люй Мэн – верный воин, совершивший подвиг. Но для Гуань Юя и Лю Бэя он, конечно, предатель. В таких вещах нет абсолютной истины, все решает сторона, которую ты занимаешь.
Вэнь Жосюэ задумчиво кивнула, пытаясь переварить услышанное.
Вэнь Жосюэ задумчиво кивнула, пытаясь переварить услышанное.
Фан Цзе ласково потрепал девочку по волосам:
Фан Цзе ласково потрепал девочку по волосам:
— С людьми все точно так же. Посмотри на одного и того же человека с разных сторон – и увидишь тысячу разных лиц. Для кого-то он верный друг, для кого-то – упрямый враг. В этом и кроется сложность человеческой натуры.
— С людьми все точно так же. Посмотри на одного и того же человека с разных сторон – и увидишь тысячу разных лиц. Для кого-то он верный друг, для кого-то – упрямый враг. В этом и кроется сложность человеческой натуры.
Вэнь Жосюэ подперла подбородок кулачками:
Вэнь Жосюэ подперла подбородок кулачками:
— Получается, читать книги действительно полезно. Они помогают понять такие вещи.
— Получается, читать книги действительно полезно. Они помогают понять такие вещи.
Фан Цзе перелистнул пожелтевшую страницу:
Фан Цзе перелистнул пожелтевшую страницу:
— Да, я теперь каждый вечер читаю понемногу. И чем дальше, тем интереснее. Оказывается, всему, что происходит вокруг нас, можно найти объяснение в старых книгах.
— Да, я теперь каждый вечер читаю понемногу. И чем дальше, тем интереснее. Оказывается, всему, что происходит вокруг нас, можно найти объяснение в старых книгах.
Яо Юэ на кане тихонько повернулась на другой бок.
Яо Юэ на кане тихонько повернулась на другой бок.
Вэнь Жучу, заметив, что сестра все еще сидит у постели Фан Цзе, негромко позвала ее:
Вэнь Жучу, заметив, что сестра все еще сидит у постели Фан Цзе, негромко позвала ее:
— Жосюэ, хватит болтать, живо спать!
— Жосюэ, хватит болтать, живо спать!
Но девочка упрямо обхватила колени руками и заупрямилась:
Но девочка упрямо обхватила колени руками и заупрямилась:
— Я хочу спать здесь!
— Я хочу спать здесь!
Вэнь Жучу строго нахмурилась:
Вэнь Жучу строго нахмурилась:
— Что за капризы? Здесь же Яо Юэ, не глупи!
— Что за капризы? Здесь же Яо Юэ, не глупи!
Фан Цзе примиряюще махнул рукой:
Фан Цзе примиряюще махнул рукой:
— Слушайся сестру, не вредничай. Поработала на славу – теперь пора и отдыхать.
— Слушайся сестру, не вредничай. Поработала на славу – теперь пора и отдыхать.
Вэнь Жосюэ нехотя поднялась и, бурча под нос обиды, побрела к своей постели.
Вэнь Жосюэ нехотя поднялась и, бурча под нос обиды, побрела к своей постели.
Фан Цзе задул масло. Дом погрузился в плотную, густую темноту, сквозь которую доносились лишь завывания ветра да редкое стрекотание ночных цикад.
Фан Цзе задул масло. Дом погрузился в плотную, густую темноту, сквозь которую доносились лишь завывания ветра да редкое стрекотание ночных цикад.
Яо Юэ, закутавшись в одеяло, никак не могла улечься, ворочаясь с боку на бок.
Яо Юэ, закутавшись в одеяло, никак не могла улечься, ворочаясь с боку на бок.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...