— Ладно, отдыхай, а я пойду гляну, что там, — Фан Цзе прислушался к доносившемуся снаружи шуму и ругани, поднялся и вышел из палатки.
— Ладно, отдыхай, а я пойду гляну, что там, — Фан Цзе прислушался к доносившемуся снаружи шуму и ругани, поднялся и вышел из палатки.
Откинув полог, он увидел, что посреди лагеря около сотни человек столпились у контейнера. Они толкались и пихали друг друга, пытаясь урвать хоть что-то; крошки печенья вперемешку с пролитым алкоголем летели прямо на затоптанный снег.
Откинув полог, он увидел, что посреди лагеря около сотни человек столпились у контейнера. Они толкались и пихали друг друга, пытаясь урвать хоть что-то; крошки печенья вперемешку с пролитым алкоголем летели прямо на затоптанный снег.
— А ну прекратили все! — Гаркнул он так, что толпа мгновенно замерла.
— А ну прекратили все! — Гаркнул он так, что толпа мгновенно замерла.
Кто-то со звонким стуком выронил из рук консервную банку. Люди в панике бросились назад, оставляя на снегу хаотичные следы.
Кто-то со звонким стуком выронил из рук консервную банку. Люди в панике бросились назад, оставляя на снегу хаотичные следы.
Двери контейнера были распахнуты настежь, а внутри царил полнейший разгром.
Двери контейнера были распахнуты настежь, а внутри царил полнейший разгром.
Фан Цзе пнул откатившуюся к его ногам пустую бутылку и заглянул внутрь.
Фан Цзе пнул откатившуюся к его ногам пустую бутылку и заглянул внутрь.
Аккуратные прежде штабели припасов были перевернуты вверх дном, мешки с сухим пайком опустели и валялись как безжизненные шкурки, да и запасы воды в бочках почти подошли к концу.
Аккуратные прежде штабели припасов были перевернуты вверх дном, мешки с сухим пайком опустели и валялись как безжизненные шкурки, да и запасы воды в бочках почти подошли к концу.
— И это все, что осталось из еды? — Он носком сапога пихнул стоявший в углу ящик с галетным печеньем. Под ним обнаружилось несколько свертков, обернутых в плотную брезентовую ткань.
— И это все, что осталось из еды? — Он носком сапога пихнул стоявший в углу ящик с галетным печеньем. Под ним обнаружилось несколько свертков, обернутых в плотную брезентовую ткань.
Стоило ему сорвать брезент, как в полумраке блеснула холодная сталь.
Стоило ему сорвать брезент, как в полумраке блеснула холодная сталь.
Зрачки Фан Цзе слегка сузились: внутри лежало несколько длинных копий и палашей дао с кольцами на рукоятях.
Зрачки Фан Цзе слегка сузились: внутри лежало несколько длинных копий и палашей дао с кольцами на рукоятях.
И хотя лезвия мечей не были заточены, наконечники копий сияли опасной остротой.
И хотя лезвия мечей не были заточены, наконечники копий сияли опасной остротой.
На древках копий в лунном свете тусклым багрянцем отливали вытесненные золотом иероглифы: Школа боевых искусств «Юньхай».
На древках копий в лунном свете тусклым багрянцем отливали вытесненные золотом иероглифы: Школа боевых искусств «Юньхай».
Он наугад вытянул одно копье. Тяжелое железное древко приятно оттянуло руку – весило оно никак не меньше девяти килограммов. Фан Цзе сделал пробный взмах, и оружие рассекло воздух с глухим свистом.
Он наугад вытянул одно копье. Тяжелое железное древко приятно оттянуло руку – весило оно никак не меньше девяти килограммов. Фан Цзе сделал пробный взмах, и оружие рассекло воздух с глухим свистом.
— Хорошая вещь! Отлично лежит в руке, куда лучше любого топора! — Он закинул копье за спину и, повернувшись к замершей толпе, скомандовал:
— Хорошая вещь! Отлично лежит в руке, куда лучше любого топора! — Он закинул копье за спину и, повернувшись к замершей толпе, скомандовал:
— А ну-ка, тащите все это оружие наружу!
— А ну-ка, тащите все это оружие наружу!
Несколько парней тут же суетливо бросились вперед, и вокруг раздался шорох перетаскиваемых вещей.
Несколько парней тут же суетливо бросились вперед, и вокруг раздался шорох перетаскиваемых вещей.
Тем временем Фан Цзе откинул самый дальний слой непромокаемой ткани.
Тем временем Фан Цзе откинул самый дальний слой непромокаемой ткани.
Из-под нее выкатились несколько холщовых мешков с бурыми семенами. На грубой мешковине красовались надписи: «Высокоурожайная пшеница» и «Морозостойкая пекинская капуста».
Из-под нее выкатились несколько холщовых мешков с бурыми семенами. На грубой мешковине красовались надписи: «Высокоурожайная пшеница» и «Морозостойкая пекинская капуста».
В самом углу стояли лопаты, мотыги и совки с новенькими деревянными черенками, на которых еще виднелся свежий рисунок древесных волокон.
В самом углу стояли лопаты, мотыги и совки с новенькими деревянными черенками, на которых еще виднелся свежий рисунок древесных волокон.
Он присел, зажал пальцами одно семечко и задумчиво потер его на ладони.
Он присел, зажал пальцами одно семечко и задумчиво потер его на ладони.
На лице Фан Цзе расплылась довольная улыбка:
На лице Фан Цзе расплылась довольная улыбка:
— Вот теперь порядок! Даже если я до конца жизни отсюда не выберусь, с голоду точно не помру!
— Вот теперь порядок! Даже если я до конца жизни отсюда не выберусь, с голоду точно не помру!
Затем он перевел взгляд на соседний тюк.
Затем он перевел взгляд на соседний тюк.
Вскрыл его ножом – внутри оказалась одежда.
Вскрыл его ножом – внутри оказалась одежда.
Покопавшись, он обнаружил там и пестрые театральные костюмы для традиционной оперы, и просторные ханьфу с широкими рукавами, среди которых затесалось несколько плотных, добротных пуховиков.
Покопавшись, он обнаружил там и пестрые театральные костюмы для традиционной оперы, и просторные ханьфу с широкими рукавами, среди которых затесалось несколько плотных, добротных пуховиков.
Фан Цзе прикинул, что эти вещи, скорее всего, привезли вместе с оружием.
Фан Цзе прикинул, что эти вещи, скорее всего, привезли вместе с оружием.
Наверняка какой-то гастролирующий театр боевых искусств отправлял свой реквизит багажом.
Наверняка какой-то гастролирующий театр боевых искусств отправлял свой реквизит багажом.
Он отобрал десятка полтора пуховиков, штанов и курток, пригодных для повседневной носки, а также выудил несколько тяжелых теплых накидок и плащей.
Он отобрал десятка полтора пуховиков, штанов и курток, пригодных для повседневной носки, а также выудил несколько тяжелых теплых накидок и плащей.
Заметив среди театрального хлама несколько женских ханьфу из плотной, хорошей ткани, он без колебаний отложил их в ту же кучу.
Заметив среди театрального хлама несколько женских ханьфу из плотной, хорошей ткани, он без колебаний отложил их в ту же кучу.
Оставшиеся тонкие сценические наряды и выцветшие костюмы для тренировок он великодушно уступил толпе, махнув рукой:
Оставшиеся тонкие сценические наряды и выцветшие костюмы для тренировок он великодушно уступил толпе, махнув рукой:
— Кому нужно – разбирайте!
— Кому нужно – разбирайте!
Люди тут же облепили кучу, шумно вырывая вещи друг у друга из рук.
Люди тут же облепили кучу, шумно вырывая вещи друг у друга из рук.
Фан Цзе сгреб в охапку отобранную одежду. Он подумал, что Вэнь Жучу и ее сестре давно пора сменить обноски, и они точно будут на седьмом небе от счастья.
Фан Цзе сгреб в охапку отобранную одежду. Он подумал, что Вэнь Жучу и ее сестре давно пора сменить обноски, и они точно будут на седьмом небе от счастья.
Связав оружие, семена и вещи в несколько больших узлов, он подозвал пятерых крепких парней для охраны:
Связав оружие, семена и вещи в несколько больших узлов, он подозвал пятерых крепких парней для охраны:
— Стойте здесь и караульте. Чтобы никто пальцем до этого не дотронулся! Оставьте мне по пять ящиков галет и консервов, а остальное разделите между собой. Только без драк. Делите честно, по головам.
— Стойте здесь и караульте. Чтобы никто пальцем до этого не дотронулся! Оставьте мне по пять ящиков галет и консервов, а остальное разделите между собой. Только без драк. Делите честно, по головам.
— А если кто решит побузить – пеняйте на себя!
— А если кто решит побузить – пеняйте на себя!
— Да-да, не волнуйтесь. Мы все сбережем, комар носа не подточит! — Заверили его парни.
— Да-да, не волнуйтесь. Мы все сбережем, комар носа не подточит! — Заверили его парни.
Фан Цзе удовлетворенно кивнул и направился к палатке Яо Юэ.
Фан Цзе удовлетворенно кивнул и направился к палатке Яо Юэ.
Заглянув внутрь, он увидел, что Яо Цзайсин уже впал в забытье и крепко спит, а Яо Юэ сидит рядом и, не мигая, смотрит на брата покрасневшими от слез глазами.
Заглянув внутрь, он увидел, что Яо Цзайсин уже впал в забытье и крепко спит, а Яо Юэ сидит рядом и, не мигая, смотрит на брата покрасневшими от слез глазами.
— Мне пора идти, — негромко произнес Фан Цзе.
— Мне пора идти, — негромко произнес Фан Цзе.
Яо Юэ резко вскинула голову:
Яо Юэ резко вскинула голову:
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас?
Она прикусила губу, и в ее голосе послышалась легкая дрожь:
Она прикусила губу, и в ее голосе послышалась легкая дрожь:
— Ночью в таком месте... мне... мне одной немного страшно.
— Ночью в таком месте... мне... мне одной немного страшно.
— Не бойся, — Фан Цзе сделал шаг внутрь палатки. — Вот отнесу вещи в лагерь, устрою девчонок и сразу вернусь. Пока я здесь, никто не посмеет поднять хвост.
— Не бойся, — Фан Цзе сделал шаг внутрь палатки. — Вот отнесу вещи в лагерь, устрою девчонок и сразу вернусь. Пока я здесь, никто не посмеет поднять хвост.
Яо Юэ заметно успокоилась и изо всех сил закивала.
Яо Юэ заметно успокоилась и изо всех сил закивала.
Он заметил, что обшлага ее рукавов протерлись до дыр, а на подоле темнели пятна засохшей крови. Вспомнив про отобранные теплые вещи, он добавил:
Он заметил, что обшлага ее рукавов протерлись до дыр, а на подоле темнели пятна засохшей крови. Вспомнив про отобранные теплые вещи, он добавил:
— Кстати, я там раздобыл немного одежды, все абсолютно новое. Пошли, выберешь себе что-нибудь по размеру?
— Кстати, я там раздобыл немного одежды, все абсолютно новое. Пошли, выберешь себе что-нибудь по размеру?
Глаза Яо Юэ мгновенно заблестели, а серебряные украшения в ее прическе весело звякнули:
Глаза Яо Юэ мгновенно заблестели, а серебряные украшения в ее прическе весело звякнули:
— Правда? Мне тоже можно выбрать?
— Правда? Мне тоже можно выбрать?
Фан Цзе широко улыбнулся:
Фан Цзе широко улыбнулся:
— Конечно можно! Мы же друзья, чего стесняться!
— Конечно можно! Мы же друзья, чего стесняться!
Он отвел девушку к куче вещей, от которых еще слабо пахло нафталином.
Он отвел девушку к куче вещей, от которых еще слабо пахло нафталином.
С горящими от нетерпения глазами Яо Юэ принялась перебирать свертки.
С горящими от нетерпения глазами Яо Юэ принялась перебирать свертки.
Вскоре она вытащила роскошное алое ханьфу на плотной подкладке, золотое шитье на котором мягко переливалось в лунном свете.
Вскоре она вытащила роскошное алое ханьфу на плотной подкладке, золотое шитье на котором мягко переливалось в лунном свете.
Вдобавок она присмотрела красный плащ с капюшоном, отороченным белым мехом. Набросив его на плечи, она сделалась похожа на яркий огонек пламени.
Вдобавок она присмотрела красный плащ с капюшоном, отороченным белым мехом. Набросив его на плечи, она сделалась похожа на яркий огонек пламени.
Фан Цзе лишь недоуменно покачал головой:
Фан Цзе лишь недоуменно покачал головой:
— В пуховике же куда теплее, почему его не взяла?
— В пуховике же куда теплее, почему его не взяла?
Яо Юэ поплотнее завязала тесемки плаща:
Яо Юэ поплотнее завязала тесемки плаща:
— А я обожаю традиционные наряды! Раньше частенько баловалась косплеем, примеряла древние образы. Все говорили, что мне безумно идет!
— А я обожаю традиционные наряды! Раньше частенько баловалась косплеем, примеряла древние образы. Все говорили, что мне безумно идет!
— Да ну?! — Фан Цзе удивленно вытаращил глаза, оглядывая ее с ног до головы. — Никогда бы не подумал, что у тебя такие увлечения!
— Да ну?! — Фан Цзе удивленно вытаращил глаза, оглядывая ее с ног до головы. — Никогда бы не подумал, что у тебя такие увлечения!
Он протянул руку и аккуратно расправил подол ее плаща, поймав себя на мысли, что красный цвет очень ее освежает и возвращает лицу здоровый румянец. — Ладно, смотрится и правда здорово! Берем этот!
Он протянул руку и аккуратно расправил подол ее плаща, поймав себя на мысли, что красный цвет очень ее освежает и возвращает лицу здоровый румянец. — Ладно, смотрится и правда здорово! Берем этот!
Яо Юэ прижала к себе алое одеяние и плащ, довольно зажмурившись от счастья.
Яо Юэ прижала к себе алое одеяние и плащ, довольно зажмурившись от счастья.
Фан Цзе махнул ей рукой:
Фан Цзе махнул ей рукой:
— Ну все, беги обратно к брату. Как переоденешься – покажешься мне!
— Ну все, беги обратно к брату. Как переоденешься – покажешься мне!
Яо Юэ кокетливо кивнула:
Яо Юэ кокетливо кивнула:
— Посмотрим по обстоятельствам.
— Посмотрим по обстоятельствам.
Проводив ее взглядом до палатки, он тут же подозвал нескольких крепких парней и принялся распределять добычу.
Проводив ее взглядом до палатки, он тут же подозвал нескольких крепких парней и принялся распределять добычу.
На снегу лежали груды разномастных ящиков.
На снегу лежали груды разномастных ящиков.
— Оставьте пять ящиков галет, пять ящиков консервов, медицину забираем – два ящика, алкоголь... — он посмотрел на оставшиеся четыре ящика со спиртным. — Два ящика мне, остальное забирайте себе.
— Оставьте пять ящиков галет, пять ящиков консервов, медицину забираем – два ящика, алкоголь... — он посмотрел на оставшиеся четыре ящика со спиртным. — Два ящика мне, остальное забирайте себе.
Кто-то подошел, бережно неся копченую грудинку, но Фан Цзе отрицательно покачал головой:
Кто-то подошел, бережно неся копченую грудинку, но Фан Цзе отрицательно покачал головой:
— Мясо оставьте себе. Мне нужны только галеты, консервы, алкоголь и еще пара мешков муки.
— Мясо оставьте себе. Мне нужны только галеты, консервы, алкоголь и еще пара мешков муки.
Отобрав человек восемь-девять самых надежных и сильных парней, он велел им взвалить на плечи узлы с припасами, и группа быстрым шагом направилась обратно к лагерю.
Отобрав человек восемь-девять самых надежных и сильных парней, он велел им взвалить на плечи узлы с припасами, и группа быстрым шагом направилась обратно к лагерю.
Когда до места назначения оставалось совсем немного, Фан Цзе поднял руку, приказывая всем остановиться, и заговорщицки прошептал:
Когда до места назначения оставалось совсем немного, Фан Цзе поднял руку, приказывая всем остановиться, и заговорщицки прошептал:
— Ступайте строго след в след за мной. Возле ворот ловушки.
— Ступайте строго след в след за мной. Возле ворот ловушки.
Парни пригнулись и, затаив дыхание, гуськом двинулись за ним.
Парни пригнулись и, затаив дыхание, гуськом двинулись за ним.
Но стоило им дойти до опасной зоны, как у Фан Цзе тревожно екнуло сердце.
Но стоило им дойти до опасной зоны, как у Фан Цзе тревожно екнуло сердце.
Тех здоровяков, которых он недавно вырубил и оставил лежать на снегу, и след простыл. На их месте виднелись лишь хаотичные отпечатки обуви и широкие борозды – следы того, как их куда-то тащили.
Тех здоровяков, которых он недавно вырубил и оставил лежать на снегу, и след простыл. На их месте виднелись лишь хаотичные отпечатки обуви и широкие борозды – следы того, как их куда-то тащили.
Он крепче сжал древко копья, настороженно оглядываясь по сторонам, как вдруг со стороны лагеря донесся приглушенный стон.
Он крепче сжал древко копья, настороженно оглядываясь по сторонам, как вдруг со стороны лагеря донесся приглушенный стон.
Они поспешно прибавили шагу и у самого входа увидели забавную картину: сестры Вэнь стояли, подперев бока руками, а перед ними на земле валялись пять или шесть мужиков, спеленатых лозами, словно праздничные цзунцзы, да еще и с грязными тряпками во рту.
Они поспешно прибавили шагу и у самого входа увидели забавную картину: сестры Вэнь стояли, подперев бока руками, а перед ними на земле валялись пять или шесть мужиков, спеленатых лозами, словно праздничные цзунцзы, да еще и с грязными тряпками во рту.
— Наконец-то ты вернулся! — Вэнь Жосюэ игриво крутанула в руке костяной нож. — Эти типы едва очухались, как сразу попытались уползти. Ну мы с сестрой их быстренько и приструнили!
— Наконец-то ты вернулся! — Вэнь Жосюэ игриво крутанула в руке костяной нож. — Эти типы едва очухались, как сразу попытались уползти. Ну мы с сестрой их быстренько и приструнили!
Фан Цзе с облегчением выдохнул и скомандовал парням заносить припасы внутрь.
Фан Цзе с облегчением выдохнул и скомандовал парням заносить припасы внутрь.
Вэнь Жучу нетерпеливо приоткрыла тюк с одеждой. Заметив теплые пуховики, штаны и накидки, она радостно вскрикнула:
Вэнь Жучу нетерпеливо приоткрыла тюк с одеждой. Заметив теплые пуховики, штаны и накидки, она радостно вскрикнула:
— Это все нам?
— Это все нам?
Она в восторге вытащила темно-синюю стеганую душегрею и примерила к себе:
Она в восторге вытащила темно-синюю стеганую душегрею и примерила к себе:
— Какая ткань приятная! Сразу видно – теплая!
— Какая ткань приятная! Сразу видно – теплая!
А Вэнь Жосюэ уже откопала куртку с пушистым воротником и без лишних слов принялась натягивать ее через голову.
А Вэнь Жосюэ уже откопала куртку с пушистым воротником и без лишних слов принялась натягивать ее через голову.
У входа в лагерь зазвучал заливистый девичий смех:
У входа в лагерь зазвучал заливистый девичий смех:
— Ура! Наконец-то нормальная одежда! А то старая совсем испачкалась и провоняла. Устроим примерку!
— Ура! Наконец-то нормальная одежда! А то старая совсем испачкалась и провоняла. Устроим примерку!

Комментарии

Загрузка...