Буря, неся с собой ледяную крупу, нещадно хлестала по палатке. Водонепроницаемый брезент издавал натужный, жалобный треск.
Буря, неся с собой ледяную крупу, нещадно хлестала по палатке. Водонепроницаемый брезент издавал натужный, жалобный треск.
Фан Цзе прижался спиной к огромному валуну, плечом изо всех сил подпирая шатающийся каркас.
Фан Цзе прижался спиной к огромному валуну, плечом изо всех сил подпирая шатающийся каркас.
Вслушиваясь в завывание ветра снаружи, он прекрасно понимал: эта наспех сооруженная двускатная палатка хоть и спасает пока от ветра, но под непрекращающимися ударами снежной бури может рухнуть в любой момент.
Вслушиваясь в завывание ветра снаружи, он прекрасно понимал: эта наспех сооруженная двускатная палатка хоть и спасает пока от ветра, но под непрекращающимися ударами снежной бури может рухнуть в любой момент.
Ему вспомнились передачи о выживании в дикой природе, которые он видел по телевизору.
Ему вспомнились передачи о выживании в дикой природе, которые он видел по телевизору.
Дома, построенные выживальщиками с использованием пазогребневых соединений, стояли как вкопанные даже при урагане, а балки и столбы прилегали друг к другу без единой щелочки.
Дома, построенные выживальщиками с использованием пазогребневых соединений, стояли как вкопанные даже при урагане, а балки и столбы прилегали друг к другу без единой щелочки.
— Надо построить постоянное убежище, — пробормотал он себе под нос, безотчетно побарабанив пальцами по колену.
— Надо построить постоянное убежище, — пробормотал он себе под нос, безотчетно побарабанив пальцами по колену.
В детстве, когда дедушка брал его с собой в горы на охоту, старик любил приговаривать: «Паз да шип – на тысячу лет скреп», и своими руками учил его выстругивать ласточкин хвост из березы.
В детстве, когда дедушка брал его с собой в горы на охоту, старик любил приговаривать: «Паз да шип – на тысячу лет скреп», и своими руками учил его выстругивать ласточкин хвост из березы.
Теперь, когда он оказался заперт на необитаемом острове, те глубоко осевшие в памяти навыки выживания превратились в единственную соломинку, за которую можно было ухватиться.
Теперь, когда он оказался заперт на необитаемом острове, те глубоко осевшие в памяти навыки выживания превратились в единственную соломинку, за которую можно было ухватиться.
За стенами палатки снегопад становился все яростнее.
За стенами палатки снегопад становился все яростнее.
Фан Цзе уставился на густо падающие хлопья.
Фан Цзе уставился на густо падающие хлопья.
Схватив котелок, он выскочил наружу, подставив лицо хлещущему ветру и снегу.
Схватив котелок, он выскочил наружу, подставив лицо хлещущему ветру и снегу.
Когда он, облепленный ледяной коркой, залез обратно в палатку, котелок был наполовину полон пушистым белым снегом.
Когда он, облепленный ледяной коркой, залез обратно в палатку, котелок был наполовину полон пушистым белым снегом.
Даже не стряхнув с себя снег, он крепко сжал топор и снова бросился в бурю.
Даже не стряхнув с себя снег, он крепко сжал топор и снова бросился в бурю.
Один за другим он принялся складывать собранные камни возле огромного валуна.
Один за другим он принялся складывать собранные камни возле огромного валуна.
Кое-как, превозмогая ветер и летящий снег, он соорудил грубый очаг.
Кое-как, превозмогая ветер и летящий снег, он соорудил грубый очаг.
Фан Цзе достал сухую траву и развел огонь.
Фан Цзе достал сухую траву и развел огонь.
Языки пламени лизали дно котелка, и тающий снег тихонько заклокотал.
Языки пламени лизали дно котелка, и тающий снег тихонько заклокотал.
Опустившись на корточки у очага, Фан Цзе смотрел на поднимающийся белый пар.
Опустившись на корточки у очага, Фан Цзе смотрел на поднимающийся белый пар.
Снежная буря, хоть и бросила вызов его выживанию, одновременно принесла и надежду.
Снежная буря, хоть и бросила вызов его выживанию, одновременно принесла и надежду.
Морскую воду пить нельзя – даже после кипячения в ней остается слишком много вредных веществ.
Морскую воду пить нельзя – даже после кипячения в ней остается слишком много вредных веществ.
А вот талый снег – совсем другое дело.
А вот талый снег – совсем другое дело.
Благодаря этому снегопаду ему, по крайней мере, не придется в ближайшее время беспокоиться о воде.
Благодаря этому снегопаду ему, по крайней мере, не придется в ближайшее время беспокоиться о воде.
Сделав первый глоток теплой воды, он посмотрел на палатку, которую трепал яростный ветер, и в голове его уже созрел план.
Сделав первый глоток теплой воды, он посмотрел на палатку, которую трепал яростный ветер, и в голове его уже созрел план.
Как только буря утихнет, нужно немедленно приниматься за работу и строить настоящее жилище на пазах и шипах.
Как только буря утихнет, нужно немедленно приниматься за работу и строить настоящее жилище на пазах и шипах.
Вскоре стемнело.
Вскоре стемнело.
Вой метели постепенно утих, ледяной ветер перестал свирепеть, но крупные хлопья снега продолжали падать, окрашивая весь мир в белый цвет.
Вой метели постепенно утих, ледяной ветер перестал свирепеть, но крупные хлопья снега продолжали падать, окрашивая весь мир в белый цвет.
Прислонившись к холодному валуну, Фан Цзе слушал шуршание снега по брезенту. Напряжение последних дней наконец немного спало.
Прислонившись к холодному валуну, Фан Цзе слушал шуршание снега по брезенту. Напряжение последних дней наконец немного спало.
С того момента, как волны выбросили его на этот необитаемый остров, до противостояния с Лю Дэгуем.
С того момента, как волны выбросили его на этот необитаемый остров, до противостояния с Лю Дэгуем.
От обнаружения припасов до установки временной палатки и отчаянной борьбы за жизнь в метель – эти полтора дня словно выжали из него все силы.
От обнаружения припасов до установки временной палатки и отчаянной борьбы за жизнь в метель – эти полтора дня словно выжали из него все силы.
Одежда все еще сохраняла ледяную сырость талого снега, но усталость накатила непреодолимой волной.
Одежда все еще сохраняла ледяную сырость талого снега, но усталость накатила непреодолимой волной.
Плотнее завернувшись в пахнущее солью и рыбой одеяло, он свернулся калачиком на куче сухой травы и быстро погрузился в глубокий сон.
Плотнее завернувшись в пахнущее солью и рыбой одеяло, он свернулся калачиком на куче сухой травы и быстро погрузился в глубокий сон.
Снаружи бесшумно ложился снег, бережно укрывая это временное пристанище.
Снаружи бесшумно ложился снег, бережно укрывая это временное пристанище.
И лишь редкие угольки костра то вспыхивали, то гасли в темноте.
И лишь редкие угольки костра то вспыхивали, то гасли в темноте.
...
...
Когда утреннее солнце пробилось сквозь облака, Фан Цзе приподнял полог палатки, тяжело просевшей под тяжестью наметенного снега.
Когда утреннее солнце пробилось сквозь облака, Фан Цзе приподнял полог палатки, тяжело просевшей под тяжестью наметенного снега.
Ночная метель превратила дикий остров в серебряное царство, и лежащий по щиколотку снег мягко захрустел под его ногами.
Ночная метель превратила дикий остров в серебряное царство, и лежащий по щиколотку снег мягко захрустел под его ногами.
Раздвигая веткой сугробы у входа, он вспомнил о плане порыбачить, который обдумывал прошлой ночью.
Раздвигая веткой сугробы у входа, он вспомнил о плане порыбачить, который обдумывал прошлой ночью.
Он достал нижнее белье Вэнь Жучу.
Он достал нижнее белье Вэнь Жучу.
Посмотрев на соблазнительный фасон, Фан Цзе поддался какому-то странному порыву, поднес его к лицу и глубоко вдохнул.
Посмотрев на соблазнительный фасон, Фан Цзе поддался какому-то странному порыву, поднес его к лицу и глубоко вдохнул.
Тонкий, едва уловимый аромат, казалось, все еще хранил в себе девичью застенчивость и очарование.
Тонкий, едва уловимый аромат, казалось, все еще хранил в себе девичью застенчивость и очарование.
— Нашел время думать о таком! — Усмехнулся Фан Цзе и легонько похлопал себя по щекам.
— Нашел время думать о таком! — Усмехнулся Фан Цзе и легонько похлопал себя по щекам.
Он неловко распорол ткань, достал металлические косточки и в несколько движений согнул их в форме крючков, однако, перерыв весь брезентовый рюкзак, так и не нашел подходящей лески.
Он неловко распорол ткань, достал металлические косточки и в несколько движений согнул их в форме крючков, однако, перерыв весь брезентовый рюкзак, так и не нашел подходящей лески.
— Из волокон древесной коры, пожалуй, можно свить веревку. Вот только насколько она будет прочной – вопрос. А крючок вроде получился неплохой.
— Из волокон древесной коры, пожалуй, можно свить веревку. Вот только насколько она будет прочной – вопрос. А крючок вроде получился неплохой.
Он провел пальцем по острому лезвию топора и перевел взгляд на раскидистую дикую шелковицу неподалеку.
Он провел пальцем по острому лезвию топора и перевел взгляд на раскидистую дикую шелковицу неподалеку.
Если вымочить и отбить ее кору, из нее вполне можно вытянуть прочные нити.
Если вымочить и отбить ее кору, из нее вполне можно вытянуть прочные нити.
Наполнив котелок свежим снегом, Фан Цзе дождался, пока тот закипит и превратится в чистую воду.
Наполнив котелок свежим снегом, Фан Цзе дождался, пока тот закипит и превратится в чистую воду.
Он налил воду в флягу, а в карманы куртки засунул две сосиски и пол-ломтя хлеба.
Он налил воду в флягу, а в карманы куртки засунул две сосиски и пол-ломтя хлеба.
Вскинув копье на плечо и заткнув топор за пояс, он побрел по глубокому снегу вглубь леса.
Вскинув копье на плечо и заткнув топор за пояс, он побрел по глубокому снегу вглубь леса.
Отойдя совсем недалеко, он заметил на снегу цепочку следов, похожих на цветы сливы.
Отойдя совсем недалеко, он заметил на снегу цепочку следов, похожих на цветы сливы.
Следы имели округлые очертания и размашистыми прыжками уходили в чащу.
Следы имели округлые очертания и размашистыми прыжками уходили в чащу.
Фан Цзе присел и коснулся пальцами пушистого края ямки на снегу.
Фан Цзе присел и коснулся пальцами пушистого края ямки на снегу.
Кролик!
Кролик!
Он крепче сжал копье и двинулся по следу.
Он крепче сжал копье и двинулся по следу.
Цепочка обрывалась у кустарника.
Цепочка обрывалась у кустарника.
Раздвинув припорошенные ветки, он заметил на колючках несколько клочков серой шерсти среди прелой листвы.
Раздвинув припорошенные ветки, он заметил на колючках несколько клочков серой шерсти среди прелой листвы.
Чуть впереди, под старым деревом, виднелась наполовину засыпанная снегом нора, откуда доносился тихий шорох.
Чуть впереди, под старым деревом, виднелась наполовину засыпанная снегом нора, откуда доносился тихий шорох.
Опустившись на одно колено, Фан Цзе аккуратно прислонил копье к стволу дерева и вытащил из-за пояса нож.
Опустившись на одно колено, Фан Цзе аккуратно прислонил копье к стволу дерева и вытащил из-за пояса нож.
Он лег на живот и пополз к норе, выдыхая облачка белого пара, мгновенно застывавшие на морозном воздухе.
Он лег на живот и пополз к норе, выдыхая облачка белого пара, мгновенно застывавшие на морозном воздухе.
Из норы послышалась какая-то возня, и все его тело мгновенно напряглось.
Из норы послышалась какая-то возня, и все его тело мгновенно напряглось.
Резко протянув руку внутрь, он нащупал пальцами что-то пушистое.
Резко протянув руку внутрь, он нащупал пальцами что-то пушистое.
Обрадовавшись, Фан Цзе с силой потянул добычу на себя, и наружу, отчаянно извиваясь, выскочил крупный кролик.
Обрадовавшись, Фан Цзе с силой потянул добычу на себя, и наружу, отчаянно извиваясь, выскочил крупный кролик.
Фан Цзе среагировал молниеносно: второй рукой он прижал спину зверька, а коленом намертво зафиксировал его брыкающиеся задние лапы.
Фан Цзе среагировал молниеносно: второй рукой он прижал спину зверька, а коленом намертво зафиксировал его брыкающиеся задние лапы.
Кролик испуганно запищал, пытаясь вырваться и оставляя когтями беспорядочные полосы на снегу.
Кролик испуганно запищал, пытаясь вырваться и оставляя когтями беспорядочные полосы на снегу.
В этот момент из норы высунулось еще несколько крошечных морд.
В этот момент из норы высунулось еще несколько крошечных морд.
Маленькие крольчата непонимающе смотрели наружу, еще не осознавая, что происходит.
Маленькие крольчата непонимающе смотрели наружу, еще не осознавая, что происходит.
Не долго думая, Фан Цзе высвободил руку, сцапал из гнезда второго взрослого кролика и крепко прижал обоих к снегу.
Не долго думая, Фан Цзе высвободил руку, сцапал из гнезда второго взрослого кролика и крепко прижал обоих к снегу.
Глядя на бьющуюся в руках добычу, он довольно закивал: наконец-то у него будет горячее мясо.
Глядя на бьющуюся в руках добычу, он довольно закивал: наконец-то у него будет горячее мясо.
Он крепко держал двух упитанных кроликов – они были тяжелыми, каждый весил не меньше трех килограммов.
Он крепко держал двух упитанных кроликов – они были тяжелыми, каждый весил не меньше трех килограммов.
Крольчата не бросились наутек, а боязливо засеменили следом за ним, не издавая ни звука.
Крольчата не бросились наутек, а боязливо засеменили следом за ним, не издавая ни звука.
— Надо же, прямо акция: берешь одного, второй в подарок! Совсем страх потеряли? Почему не убегаете, а идете за мной?
— Надо же, прямо акция: берешь одного, второй в подарок! Совсем страх потеряли? Почему не убегаете, а идете за мной?
Фан Цзе сорвал из-под дерева гибкую лозу, связал кроликов и потащил за собой.
Фан Цзе сорвал из-под дерева гибкую лозу, связал кроликов и потащил за собой.
Вдруг из расположенного рядом стога сухой травы донесся тихий шорох.
Вдруг из расположенного рядом стога сухой травы донесся тихий шорох.
«Неужели там еще кто-то есть?»
«Неужели там еще кто-то есть?»
Он мгновенно насторожился, покрепче перехватил копье и осторожно двинулся вперед.
Он мгновенно насторожился, покрепче перехватил копье и осторожно двинулся вперед.
Сухая трава слегка шевелилась, издавая шуршащие звуки.
Сухая трава слегка шевелилась, издавая шуршащие звуки.
Фан Цзе медленно протянул руку, резко откинул солому и сделал выпад копьем!
Фан Цзе медленно протянул руку, резко откинул солому и сделал выпад копьем!
— А-а! Не надо... — раздался испуганный крик.
— А-а! Не надо... — раздался испуганный крик.
Услышав голоса, Фан Цзе инстинктивно отдернул оружие.
Услышав голоса, Фан Цзе инстинктивно отдернул оружие.
В глубине стога сена, сжавшись в комок, сидели сестры Вэнь Жучу и Вэнь Жосюэ!
В глубине стога сена, сжавшись в комок, сидели сестры Вэнь Жучу и Вэнь Жосюэ!
Их лица были бледны, тела била крупная дрожь, а в глазах читались дикий ужас и крайнее изнеможение.
Их лица были бледны, тела била крупная дрожь, а в глазах читались дикий ужас и крайнее изнеможение.
Фан Цзе опешил на секунду, но тут же пришел в себя и поспешно опустил копье.
Фан Цзе опешил на секунду, но тут же пришел в себя и поспешно опустил копье.
— Вы как здесь оказались? — Изумленно спросил он.
— Вы как здесь оказались? — Изумленно спросил он.
Сестры подняли головы и, узнав Фан Цзе, немного расслабились.
Сестры подняли головы и, узнав Фан Цзе, немного расслабились.
Вэнь Жосюэ задрожала губами, собираясь что-то сказать, но ее прервал сильный приступ кашля.
Вэнь Жосюэ задрожала губами, собираясь что-то сказать, но ее прервал сильный приступ кашля.
Слезы Вэнь Жучу закапали на волосы сестры:
Слезы Вэнь Жучу закапали на волосы сестры:
— Вчера ночью была такая сильная метель... Мы все разбежались кто куда...
— Вчера ночью была такая сильная метель... Мы все разбежались кто куда...
Она дрожащей рукой коснулась лица сестры:
Она дрожащей рукой коснулась лица сестры:
— Мы просто не знали, куда идти, поэтому залезли в этот стог, чтобы спрятаться...
— Мы просто не знали, куда идти, поэтому залезли в этот стог, чтобы спрятаться...

Комментарии

Загрузка...