— А?
Франсис не произнес этого вслух — лишь недоверчиво покосился на Андо, а затем перевел взгляд на Фу И. Мужчина напротив тоже явно замер, услышав это слово.
— Прошло столько времени, а я и не думал, что кто-то еще будет называть меня так, — Фу И почесал затылок.
— Года три точно прошло, — Андо выпустил струйку дыма. — Ты меня, возможно, не знаешь. Я Андо, три года назад это место мне еще не принадлежало.
— То есть хочешь сказать, теперь...
— Да, теперь этот крупнейший подпольный бойцовский клуб в Фэнду — одна из моих сфер ответственности, — Андо выдохнул еще клубок дыма. — А что ты-то здесь теперь делаешь?
— На бои ставлю! — ответил Фу И. — Раз ты меня помнишь, так даже лучше. Сделай одолжение, позволь мне сделать ставку.
Франсис холодно фыркнул:
— Какое у тебя еще одолжение? Какая-то мелкота из Ючжоу смеет здесь устраивать беспорядки.
С этими словами он задвигал обеими металлическими руками и направился к Фу И.
— У него оно действительно есть, — Андо поднял руку, преграждая путь. — Креветка-боцман — это лишь прозвище на вольных хлебах, вообще-то ее правильно называть раком-богомолом. Это такое создание, скорость и сила удара которого не уступают пуле.
Андо протянул руку и показал на пальцах:
— Всего-то десяток с небольшим сантиметров в длину, а такой рак может сломать мне палец одним ударом. Мне очень нравится одно выражение: человеческое имя могут дать ошибочно, а вот прозвище — никогда. Три года назад этот самый господин Креветка-боцман уложил на этом ринге двенадцать бойцов, но, к сожалению, в финале с минимальным отрывом уступил тогдашнему чемпиону. Франсис, ты ведь помнишь Куйню, чемпиона турнира тех лет?
Франсис кивнул.
— Конечно, я должен оказать это уважение, — Андо посмотрел на Фу И. — Но здесь, в зале, слишком многолюдно и шумно. Раз уж ты пришел, давай лучше поднимемся в VIP-ложу и спокойно посмотрим матч. А со ставкой я тебе помогу, можешь не переживать.
Фу И тоже уставился на собеседника:
— Не нужно. Мне больше нравится там, где побольше людей — главным образом из-за атмосферы. Просто помоги мне сделать ставку, господин Андо.
— Ладно. Называй сумму и на кого ставишь.
— Ставлю сто тысяч на победу Роджера.
— Сто тысяч? — услышав это, Андо нахмурился. — Ты из-за старых ста тысяч устроил весь этот спектакль? Помнится, призовые тогда были весьма немаленькие.
— Ничего не поделаешь, дела семьи пришли в упадок, обеднел — и амбиции усохли, — Фу И развел руками и пожал плечами.
Андо покачал головой, подошел к окошку приема ставок и постучал по стеклу.
— Господин Андо, — кассир поднялся и почтительно склонил голову.
— Оформи для него ставку.
— Но он в черном списке, у меня нет таких полномочий...
— Ничего страшного, я наделю тебя правом выписать ему черный билет.
— Слушаюсь. Какая сумма ставки? У вас лимит не ограничен.
— Сто тысяч на победу Роджера.
— Хорошо.
Кассир принялся за работу, и вскоре протянул черную металлическую карту, на которой лазером были выгравированы номер и код активации.
Андо взял ее, подошел к Фу И и произнес:
— Сто тысяч, без пин-кода. Обналичить можно в любом филиале из числа наших предприятий.
Фу И хмыкнул с ухмылкой:
— Отлично, отлично! Я перевожу деньги на твой счет.
— По правде говоря, помимо этих ста тысяч, мне любопытно кое-что еще. Пожалуй, в качестве платы за ответ я даже прощу тебе эту сумму, — сказал Андо. — Ты ведь и сам в прошлом боец. Объясни, почему ты ставишь на Роджера?
— Ты серьезно? — Фу И широко раскрыл глаза, глядя на него. — Если я скажу, ты действительно не возьмешь с меня эти сто тысяч?
— Да.
— Ха-ха-ха, ну конечно же потому, что здесь высокий коэффициент! — Фу И с улыбкой забрал черный билет. — Спасибо тебе, господин Андо.
Андо окинул его лукавым взглядом, а затем тоже со смешком поддержал:
— Раз так, давай-ка вместе посмотрим бой. Франсис, организуй нам два места в заднем ряду.
Эта небольшая интерлюдия не помешала приближению матча. Голографические изображения бойцов в воздухе постепенно увеличивались в размерах, и те даже начали исполнять боевой танец. Музыка и мерцающие огни, словно пропитанная водой губка, заполнили каждый уголок пространства. Перекатывающиеся волны криков гремели в переулках, неустанно привлекая в этот римский Колизей всех жаждущих крови и денег обитателей подземелья.
Когда на секундомере обратного отсчета в центре арены оставалось ровно две минуты, трибуны внезапно погрузились во тьму, и музыка резко оборвалась. Луч прожектора выхватил ведущего в темных очках и броском наряде. Точнее, если говорить точнее, это были он и его панорамная голограмма — с какой бы стороны трибун ни падал взгляд, повсюду зрители видели ведущего строго анфас.
Его голос сначала зазвучал мягко и умиротворенно:
— Приветствую всех на сегодняшнем...
А затем внезапно взлетел до крика:
— Грандиозном празднике кулачных боев!
Стоило прозвучать последнему слову, как в выси раздался мощный взрыв — это распустились покрывавшие весь небосвод электронные фейерверки. Толпа снова взревела, а звуки боевых барабанов ударили из трехсотшестидесятиградусной стены динамиков, словно вонзенная в тело шприцем доза адреналина.
— Во-первых, боец с американского континента... — ведущий взмахнул рукой в сторону запада. — Зверь пустынных земель, тяжелый бронированный воин пустыни, не потерпевший на этом турнире ни единого поражения и дошедший до вершины на тяжелой имплантированной кибернетике — Абиола!
Взрывы криков и свист прокатились по арене. Западный боец в плаще выпрыгнул на ринг: при взгляде на его черную кожу и массивные ноги и впрямь чудилась человекоподобная зверюга.
— А во-вторых, пришедший из Сибири и пробивший с боями три континента боец, что точно так же разрывал броню бесчисленных противников на этой арене и не имеет поражений — Ледяной Волк Роджер!
Стоило стихнуть голосу, как на восточной стороне показался соперник. Телосложение не менее мощное, но по сравнению с Абиола он казался самую малость поменьше.
Андо и Фу И сидели рядом. Наблюдая за выходом бойцов, Андо, по-прежнему попыхивая сигаретой, поинтересовался:
— Ты знаешь, почему у Роджера такой высокий коэффициент?
— Кхе-кхе-кхе... — Фу И поморщился от едкого табачного дыма. — Господин Андо, ну у тебя и деньжищи. Ты ведь куришь явно не синтетику, смахивает на настоящий листовой табак.
— Само собой. А ты неплохо разбираешься. Будешь?
— Я не курю. Просто в детстве нанюхался всякого, а потом это, само собой, стало редкостью.
Фу И потер нос и продолжил:
— Все ведь знают, что Роджер использует легкую кибернетику, оттого коэффициенты и задрали так высоко.
На арене вновь поднялась волна криков: оба бойца сбросили плащи, демонстрируя свои металлические протезы. Это тоже было одним из главных зрелищ турнира — вроде того, как воины обнажают свои заветные клинки.
Больше всего приковывал взгляд Абиола: его массивный черный корпус из тяжелого металла венчали две руки, похожие на пушечные стволы. С ними гармонично сливались наплечные и нагрудные пластины, безупречно имплантированные прямо в трапециевидные мышцы и лопатки, так что верхней половиной тела он практически не отличался от робота. Самым же утрированным казались его кулаки — в боевых перчатках они выглядели значительно крупнее собственной головы.
На фоне столь дикой и брутальной кибернетики протезы Роджера казались изящными, словно произведение искусства. Серебристые металлические узоры лишь ненамного превосходили толщиной руки обычного человека, но сидели на нем так естественно, будто выросли из его собственного тела. Помимо плеч и спины, у него были установлены кираса и короткий отрезок механического позвоночника на затылке.
Наконец, у обоих в районе груди темнело по вырезанному в корпусу круглому отверстию, источавшему слабое сияние.
— Время летит быстро. Это ведь ядра кибернетики второго поколения? — спросил Фу И.
— С чего ты взял?
— Ты же знаешь, с чем я дрался три года назад?
— Знаю, в экзоскелетном механическом доспехе.
— Так почему же теперь на арене сплошные кибернетические доспехи?
— Ты у нас боец, тебе и карты в руки.
Фу И почесал затылок:
— Вообще-то я родом вовсе не из бойцов. Раньше я был инженером-проектировщиком экзоскелетов. В те времена мы двигались в двух основных исследовательских направлениях. Первое, уже воплощенное в жизнь — это использование ядерного топливного элемента в качестве силовой установки для экзоскелета. А второе — это модификация и металлизация плоти, так называемое механическое вознесение.
Но у последнего была одна сложность: человеческий организм физически не способен заставить тело двигаться под нагрузкой из метала, что вдесятеро, а то и в десятки раз тяжелее плоти. Тут уж не до сражений — один только взмах руки сжирал колоссальное количество энергии. Из-за этого данное направление существовало лишь в теории, а практическое применение почти заглохло.
Фу И на мгновение замолк, и во взгляде его промелькнули воспоминания:
— Переломный момент наступил, должно быть, лет пять назад, когда создали первое ядро кибернетики. Эту штуку можно назвать ядерным реактором, вживленным в живую плоть — вроде встроенного аккумулятора, выполняющего роль второго сердца. Имея такую вещь в арсенале и подкрепляя ее закаленной долгими тренировками плотью, человек наконец получал возможность выдерживать рабочую мощность кибернетического тела.
— Понятно. Выходит, позже у вас и началась великая распря — война кибернетики с экзоскелетами.
— Именно так, — Фу И кивнул. — Но три года назад мне противостояло первое поколение. Тогдашняя мощность ядер кибернетики еще не позволяла тянуть столь безумную модификацию, как у Абиола. Если перегрузить ядро, человеческая плоть рухнет в считанные секунды, того и гляди сердце остановится и человек тут же отбросит конки. Так что трудно не догадаться: перед нами явно второе поколение.
— Верно. Команда сообщила мне, что оба бойца используют ядра второго поколения — у них выше сила и скорость.
Фу И оглянулся на Андо и подозрительно прищурился:
— Ты вообще во всем этом разбираешься?
Андо выпустил очередную порцию дыма:
— Я управленец. Мне не нужно знать, что именно представляет собой эта штука, мне достаточно понимать, какую пользу она может принести.
— Деловой человек, мое почтение, — Фу И сложил ладони в приветственном жесте.
— Тяжелая кибернетика превосходит легкую и в нападении, и в защите, а разница в габаритах бойцов лишь усугубляет этот разрыв.
Андо упорным взглядом сверлил Фу И, будто объявил шах на шахматной доске:
— Похоже, твоя ставка на Роджера висит на волоске.
— Хм, — Фу И тоже расплылся в улыбке. — Судя по всему, ты в этом деле вообще ничего не смыслишь.

Комментарии

Загрузка...