Это было длинное узкое помещение с непривычно высоким потолком. Два ряда людей, как один одетые в одинаковые синие жилетки, сидели, скрестив ноги, на широком помосте, возвышающемся над полом сантиметров на пятьдесят. На левой стороне жилеток было выведено: «СИЗО»!
Хуан Бинь смотрел на одну из стен, в его голове стояла абсолютная пустота, а тело ощущалось как только что собранный механизм, детали которого не смогли встать на свои места с филигранной точностью, из-за чего он не мог совершить ни единого выверенного движения.
Где это я? Надо вспомнить, скорее надо вспомнить!
Хуан Бинь изо всех сил попытался заставить кровь прилить к голове, силясь собрать воедино разрозненные воспоминания. Картинка постепенно начала проясняться.
В первый рабочий день июля Хуан Бинь, которому предстояла командировка, с тяжелым сердцем с раннего утра отправился на железнодорожный вокзал. Пройдя досмотр, Хуан Бинь потер пересохшие руки и прямиком направился в туалет — справить нужду после выпитого наспех утреннего чая. В процессе этого дела тело постепенно расслабилось, но на этом обрывки воспоминаний внезапно оборвались.
Хуан Бинь покрутил словно заржавевшей шеей и огляделся по сторонам. Он был здесь не один: заметив на левой стороне синих жилеток сидевших вокруг людей точно такие же надписи, он испытал потрясение.
Это что, тюрьма?!
По железной двери, решеткам на окнах и целому ряду других примет Хуан Бинь мгновенно опознал это незнакомое ему место. Он снова опустил взгляд на собственную жилетку и убедился в том, что на груди напечатаны те же слова. Волна невиданного доселе страха поднялась из глубины каждой волосяной луковицы прямо к сердцу.
Что вообще происходит? Хуан Бинь отчаянно затряс головой, пытаясь вырваться из этого нелепого кошмарного сна.
— Ты чего дергаешься! Сиди смирно!
Хуан Бинь испуганно вздрогнул — окрик явно был адресован ему. Всмотревшись, он увидел крупного мужчину, который сидел у самой двери камеры и свирепо таращился на него. Поддавшись страху, Хуан Бинь инстинктивно выпрямил спину и снова бросил взгляд на этого человека.
Поверх синей жилетки на том была надета черная майка с глубоким вырезом, обнажавшим мощную грудь. Помимо внушающих трепет грудных мышц, там угадывалась татуировка, судя по всему, изображающая дракона. Неизвестно почему, но Хуан Бинь вдруг подумал, что актер, сыгравший Лу Чжишэня в телесериале «Речные заводи», чем-то неуловимо похож на сидевшего перед ним человека.
— Су Тяньлинь! — двое полицейских подошли к двери камеры, загородив собой те жалкие крохи света, что пробивались внутрь помещения, и один из них выкрикнул чье-то имя.
Не только Хуан Бинь, но и почти все остальные уставились на стражей порядка за решеткой, однако никто и не думал подниматься.
— Это еще что такое?! — стоявший ближе к выходу полицейский нахмурился и состроил грозную физиономию. — Мне самому дверь открывать и вас сюда приглашать?
Сидевшие в комнате люди в синих жилетках дружно перевели взгляды на Хуан Биня.
— Офицер тебя зовет, иди давай, — тихонько шепнул Хуан Биню сидевший справа от него мужчина постарше.
— А? Я? — Хуан Бинь ничего не понимал, но делать было нечего, пришлось подчиниться.
Стоило ему подняться, как Хуан Бинь почувствовал, что обзор стал намного выше прежнего. Его собственный рост составлял всего метр шестьдесят пять, но теперь уровень глаз находился, казалось, выше метра семидесяти.
С чего это я вдруг вырос?
Озадаченный Хуан Бинь по привычке протянул руку, чтобы поправить очки на переносице, но никаких очков там не оказалось.
Хуан Бинь внутренне содрогнулся: стоило помнить, что у него самого было минус семь диоптрий, и он никак не мог видеть настолько четко без очков. Он моргнул, лихорадочно раскладывая по полочкам поступающую информацию. Вывод напрашивался сам собой: он переселился в тело совершенно незнакомого человека.
— Быстрее шевелится! — полицейский у двери, похоже, потерял терпение и чуть ли не заорал на Хуан Биня.
Хуан Бинь сделал пару быстрых шагов к двери каземата и замер в ожидании, пока страж порядка ее откроет.
— Правил уже не знаешь? — свирепо бросил полицейский, вытаскивая из-за пояса наручники и постукивая ими по железному пруту.
Звук этот был негромким, но от него у Хуан Биня затрепетало сердце. Преодолевая легкую дрожь в пальцах, он просунул руки сквозь пруты, одновременно внушая себе: это не я, это другой человек.
За дверью тянулся длинный коридор. Хуан Бинь шагал следом за двумя полицейскими, лихорадочно размышляя, как могло случиться подобное, и пытаясь хоть немного успокоиться.
Сколько ни крутил он это в голове, Хуан Бинь не смог припомнить ни единого странного поступка перед перемещением, как и не нашел никакой связи между нынешним телом по имени Су Тяньлинь и своей прежней жизнью. Событие обрушилось на него внезапно, без малейшего предупреждения.
Раз уж причину переселения постичь не удавалось, то разобраться, как выбраться из нынешней незавидной ситуации, нечего было и мечтать. Уняв смятенные мысли, Хуан Бинь подумал: а не выложить ли всё полиции напрямую?
Никому не раскрывай свою истинную личность, иначе ты умрешь!
Хуан Бинь испуганно замер! Голос, внезапно прозвучавший в голове, бесспорно, принадлежал ему самому, настоящему Хуан Биню, но шел из самых глубин сознания — пустой и в то же время кристально читкий, словно слова, сказанные за несколько километров, донеслись до него без малейших искажений.
Искоса взглянув на шедших впереди стражей порядка, он понял, что те вели себя как ни в чем не бывало: они и впрямь не услышали этот голос.
Не раскрывать свою личность? Почему это? Хуан Бинь попытался отыскать ответ в глубине собственного разума, но там было пусто и тихо, не осталось и следа.
В конце коридора висело электронное табло, на котором отчетливо светилось: 5 июля 2023 года, 14:16:42.
Чего?! Хуан Бинь отчетливо помнил, что отправился на вокзал утром 3 июля. Мало того что он переместился во времени и пространстве, так у него еще бесследно пропало двое с половиной суток? Растерянность Хуан Биня лишь усилилась.
В комнате допросов Чжоу Лэй был сам не свой от беспокойства. Он желал раскрыть это дело сильнее кого бы то ни было, но подозреваемый с момента своего задержания два дня назад не произнес ни единого слова. И пусть закрыть дело можно было и без признательных показаний, ему до зарезу хотелось узнать всю правду до мельчайших деталей.
При мысли о самоуверенной физиономии подозреваемого Чжоу Лэй едва сдерживал ярость.
Его напарник Гао Юань вернулся из коридора, повесил на место телефон, пронести который удалось лишь по спецразрешению, и торопливо произнес:
— Капитан Чжоу, пострадавшего спасти не удалось, он скончался. Только что.
Тяжелая волна скорби окутала Чжоу Лэя. Он отвернулся, чтобы Гао Юань не заметил его покрасневших глаз. Бесстрастным голосом бросив: Знаю, — он мгновенно взял себя в руки.
Через массивное смотровое стекло посередине Чжоу Лэй увидел, как из противоположной двери входит Су Тяньлинь. К полнейшему его удивлению, растерянный взгляд и испуганный вид Су Тяньлиня разительно отличались от прежней спеси и наглости, демонстрируемой им еще два дня назад.
Может, сегодня удастся чего-то добиться, — подумал Чжоу Лэй.
Поддавшись на побуждения конвоира, Хуан Бинь опустился на стул в допросной. Напротив, за стеклом, виднелись еще два незнакомых лица, но одного лишь вида полицейской формы было с лихвой достаточно, чтобы вселить в него ужас.
Вскоре Хуан Бинь заметил на боковой стене монитор видеонаблюдения, на одном из четырех разделенных экранов которого красовался его собственный пришибленный вид. Хуан Бинь впервые воочию разглядел лицо этого тела, но, к сожалению, экран сам по себе был небольшим, да еще и делился начетверо, так что толком ничего рассмотреть не удавалось.
— Ну что? Посидел сутки в изоляторе, мозги на место встали? Заговорить решил? — слова Чжоу Лэя выдернули Хуан Биня из раздумий перед экраном.
Хуан Бинь посмотрел на сидевшего перед ним полицейского, который казался ровесником ему самому. Возможно, от пронзительного взгляда собеседника ему стало не по себе, но Хуан Бинь вдруг заикающимся, невиданным для себя тоном произнес:
— Т-т-товарищ п-полицейский. Ой, а ч-что я должен с-сказать-то?
Чжоу Лэй с размаху врезал кулаком по столу: решив, что Су Тяньлинь просто валяет дурак и издевается над ним по-новому, он рявкнул:
— Разумеется, рассказать о том, что ты натворил!
Я вообще ничего не творил! Я Хуан Бинь, это не мое тело, — отчаянно рвалось наружу у Хуан Биня, но предупреждение, данное собственным альтер эго, заставило его прикусить язык.
— Товарищ полицейский, я... я ведь и вправду ничего не... — робко начал Хуан Бинь, ненароком ссутулившись и сжавшись в комок, словно провинившийся ребенок, знающий за собой вину.
Такое поведение окончательно сбило Чжоу Лэя с толку: кроткий, забитый вид сидевшего перед ним Су Тяньлиня вовсе не казался наигранным, совсем не похожий на того высокомерного подозреваемого, каким он был еще пару дней назад. Неужели расщепление личности? Но за минувшие дни Чжоу Лэй поднял все архивные записи о прошлом Су Тяньлиня — тот был абсолютно здоров.
Как бы то ни было, лучше уж Су Тяньлинь заговорит, чем будет упорствовать в молчании.
— Ладно, я дам тебе подсказку, — Чжоу Лэй не сводил глаз с Су Тяньлиня, силясь уловить малейшую микромимику в момент, когда он произнесет следующие слова: — Северный железнодорожный вокзал.
При звуках этих пяти слов лицо Хуан Биня мгновенно побелело. Если раньше он ломал голову над тем, как угодил в тело совершенно чужого человека, то теперь между событиями словно выстроилась четкая цепь. Разве Северный вокзал не был тем самым местом, где обрубилась его собственная память?
Чжоу Лэй, разумеется, тоже заметил перемену в лице Су Тяньлиня и, поняв, что зацепился за ниточку, тут же насел на него:
— Что? Вспомнил?
— Это было позавчера? — с тревогой выпалил Хуан Бинь. — Утром 3 июля?
Зрачки Чжоу Лэя сузились, он подался вперед к столу, в упор глядя на Су Тяньлиня:
— Значит, ты и вправду помнишь. Хорошо, держи еще одну подсказку: туалет.
Услышав это, Хуан Бинь от удивления даже приоткрыл рот — разгадка, казалось, была совсем рядом:
— Тот самый туалет в самом дальнем конце восточной платформы?
— А ты отлично всё помнишь! Впрочем, это мы и так знали, на вокзале везде камеры. Расскажи то, чего мы не знаем.
Чжоу Лэй почувствовал, что Су Тяньлинь вот-вот перейдет к самому главному, поэтому левым указательным пальцем легко постучал по столу рядом с сидевшим поодаль Гао Юанем, подавая тому знак вести протокол.
Да я и сам больше ничего не знаю, — мысленно простонал Хуан Бинь, а вслух испуганно проблеял:
— А ч-чего это вы, вы... чего вы не знаете-то?
Ярость вновь закипела в груди Чжоу Лэя, и он злобно уставился на Су Тяньлиня. Однако он сдержался, глубоко вздохнул, продемонстрировал выдержку и произнес:
— Расскажи, зачем ты зашел в туалет?
Хуан Бинь слегка нахмурился и ответил с абсолютной естественностью:
— Пописать ходил.
У Чжоу Лэя едва не лопнуло терпение, он был готов взорваться на месте. Но неожиданный удар в спину нанес напарник.
Гао Юань с совершенно невозмутимым видом поинтересовался:
— Капитан Чжоу, эту фразу записывать?
— А ты как думаешь? Ты что, первый день в полиции?! — взревел Чжоу Лэй, вскакивая со стула и тыча пальцем в сторону Су Тяньлиня. — Думаешь, притворившись дурачком, сможешь уйти от ответственности? Без признания ты все равно отсюда не выберешься! Если бы человек не умер, тебе, может, еще светило бы только причинение вреда здоровью, но теперь пострадавший мертв, и это убийство! Убийство, понимаешь ты это?! Если ты не начнешь нормально сотрудничать, то сам подписываешь себе смертный приговор. Неужели ты думаешь, что, попав сюда, сможешь выйти сухим из воды?!
Смесь ужаса и тягостной тревоги навалилась на Хуан Биня со всех сторон.
— К-кого... кого я убил? — у Хуан Биня так дрожали губы, что он едва ворочал языком. — Хуан Биня?
— Значит, ты все-таки знал потерпевшего! — выпалил Чжоу Лэй, глядя на сидевшего перед ним Су Тяньлиня.
Что?! Я мертв?!

Комментарии

Загрузка...