— Раз уж, любимая наложница, ты «заслужила награду, защитив меня», то, может, я пожалую тебе выход из холодного дворца и позволю вернуться в твой дворец Жунхуа?
Услышав это, Цинь Вань мгновенно округлила свои миндалевидные глаза.
С детства она умела читать людей по выражению лица и прекрасно понимала: этот мужчина уже рассержен и изо всех сил сдерживает гнев!
Выпустить её из холодного дворца — всего лишь способ заручиться поддержкой её брата. Хотя сейчас Цинь Вань как раз отчаянно хотела выбраться: только на свободе она сможет открыто ходить по дворцу и искать способ вернуться домой. Но!
Теперь мужчина уже знал, что именно она раскроила ему голову. Неужели он решил выпустить её, чтобы потом прикончить?
— А, нет-нет-нет-нет-нет!
Она замахала руками так яростно, что те едва не взлетели:
— Ваше Величество уже пострадали из-за меня, и мне от этого очень совестно. Как я могу воспользоваться случаем и выйти отсюда? Защищать государя — мой долг, мне не нужна никакая награда!
На лице Лэн Ле появилось недоверие, а выражение Цзян Бэйюя и вовсе стало странным.
— Ты не хочешь уходить?
— Уйти? Конечно, хочу!
Цинь Вань заговорила с полной убеждённостью:
— В тот раз меня подставили, и именно поэтому Ваше Величество наказали меня. Пусть Вы мне и не верите, но раз уж мне предстоит выйти отсюда, я должна собственными силами смыть с себя ложные обвинения и уйти с честью!
Цзян Бэйюй бросил взгляд на Лэн Ле.
— Раз так, выходит, это я слишком много о себе возомнил. Похоже, холодной наложнице больше по душе жизнь в холодном дворце. Не стану тебя принуждать. Можешь идти.
Цинь Вань украдкой перевела дух.
— Тогда позвольте откланяться.
Цзян Бэйюй смотрел, как силуэт, едва выйдя за дверь, стремительно улизнул, словно полевая мышь. В его глазах мелькнул глубокий смысл.
Хм. Совесть нечиста — вот и всё.
Он повернулся к Лэн Ле:
— Ты сам видел, холодная наложница бодра и здорова, с ней всё в порядке. Теперь можешь успокоиться?
Лэн Ле, разумеется, успокоился, но приличия требовали сказать другое:
— На самом деле я пришёл главным образом из-за беспокойства о Вашем Величестве. Теперь, когда я сам всё увидел, могу быть спокоен. Позвольте откланяться.
Хм. Фальшивая забота.
— Иди.
Уходя, Цинь Вань обернулась и ещё раз взглянула на величественный дворец за спиной.
Золотистая глазурованная черепица сверкала под солнцем, а над дворцом словно клубилась лёгкая фиолетовая дымка. Сразу видно: место здесь наполнено янской энергией, да и фэншуй отличный.
Только что она была в кабинете, а дворец, изображённый на картине, являлся покоями императора и находился рядом с кабинетом.
Она попыталась направиться к нему, но один из стражников тут же преградил ей путь:
— Госпожа, вы ошиблись дорогой. Холодный дворец вон там.
Цинь Вань лишь неловко развернулась и вернулась во дворец Чжаотай.
Перед ней предстали покрытые пятнами, обветшавшие ворота с облупившейся красной краской. С сухой ветки в небо с карканьем взмыли две вороны:
— Кар-кар.
Она толкнула дверь. Раздался оглушительный грохот — дверное полотно попросту отвалилось.
Цинь Вань: ...
Твою мать, она не хочет оставаться в этом развалившемся месте ни дня дольше!
Стоило ей ступить во двор, весь покрытый ямами и ухабами, как из кухни навстречу выбежала Сяо Чжима с кухонной лопаткой в руках. На её пухлой щёчке ещё виднелось пятнышко сажи.
— Госпожа, вы вернулись! Наверное, проголодались? Сейчас всё будет готово, и мы поедим~
Цинь Вань проследовала за ней на кухню и заглянула в бурлящий котёл. Там варилась жидкая каша, а рядом стояла половина блюдца маринованных овощей, оставшихся неизвестно после скольких приёмов пищи.
— И это всё? Мы будем обедать этим?
Сяо Чжима замерла:
— Мы всегда это ели. Если вам надоела каша, то после обеда я схожу во двор и накопаю диких трав, чтобы слепить вам пельмени.
Уголок рта Цинь Вань невольно дёрнулся.
— А разве во дворе нет большого петуха?
— А? Это Управление дворцовых дел выделило каждой резиденции петуха, чтобы он кукарекал и помогал госпоже сохранять полезную привычку рано вставать.
— Приготовь его.
— А?
Под её настойчивым требованием Сяо Чжима не оставалось ничего другого, кроме как сварить того большого петуха.
На самом деле ей самой давно хотелось его попробовать.
Они вдвоём устроились во дворе, уплетая ароматное куриное мясо и запивая его бульоном, когда Цинь Вань вдруг услышала из дровяного сарая протяжное:
— У-у-у-у-у...
Что ещё за нечисть там пугает людей?
Она распахнула дверь и неожиданно увидела в углу маленького тибетского мастифа. Бедняга лежал на полу, худой до такой степени, что кожа да кости.
— Это...?
В голову хлынул ещё один отрывок воспоминаний.
Оказывается, этого тибетского мастифа звали Фацай, и он был питомцем прежней хозяйки тела.
Недаром говорят: собака полагается на силу хозяина. Всё верно — у прежней хозяйки не было ни власти, ни влияния. Даже собака рядом с ней была до смешного робкой. Впервые в жизни Цинь Вань видела настолько слабого тибетского мастифа!
Она бросила Фцаю куриную ножку и, скрестив руки на груди, посмотрела на него:
— С этого дня тебя зовут Сюнба.
Она всё обдумала.
Раз уж в ближайшее время отсюда не выбраться, стоит воспринимать всё происходящее как игру.
Жить всё равно нужно с комфортом. Раз уж у неё оказался этот аккаунт, нужно как следует его прокачать, а заодно продолжать искать способ вернуться домой!
Она вернулась к маленькому столу и снова принялась за еду, но вдруг услышала шум у входа.
— Его Величество император прибыл!
Сяо Чжима ещё не успела отреагировать, а Цинь Вань уже спрятала куриный суп и поставила на стол блюдце протухших солёных овощей.

Комментарии

Загрузка...