Улыбающийся убийца (2)
Улыбка Чжао Чаомина мгновенно застыла. Он быстро перевёл взгляд, толкнул отчёт обратно к Хань Иню и искренне произнёс:
— Это действительно моя вина. Речь тут шла всего о каких-то нескольких десятках юаней, я верну всё Сяо Нин сразу же, как вернусь. На самом деле я просто боялся насмешек со стороны, поэтому и «взял» её вещь, а вовсе не из-за денег. Послушайте, может быть, мы решим этот вопрос с Сяо Нин с глазу на глаз?
— Ладно уж, раз у тебя такое искреннее отношение, мы не будем преследовать тебя дальше, — с напускным видом сказал Хань Инь. — Как же так, у тебя с этим проблемы?
— Нет-нет-нет, я просто хотел стать сильнее, — поспешно замахал руками Чжао Чаомин, торопливо объясняясь.
— Ну раз так, об этом больше ни слова. Давай поговорим о ДНК.
Хань Инь был абсолютно уверен, что сперма на той салфетке, которую он обнаружил на месте преступления, непременно совпадёт с образцом Чжао Чаомина, и намеренно сильно занизил сроки готовности экспертизы:
— Всего через несколько часов будут готовы результаты сравнения ДНК. Если они совпадут, это может обернуться против тебя.
— Совпадут? С чем совпадут? — удивленно спросил Чжао Чаомин.
— Ты наверняка слышал об участившихся убийствах в районе Уцзяпо, — терпеливо пояснил Хань Инь. — На месте одного из таких преступлений мы обнаружили испачканную спермой салфетку и сейчас спешно проводим её анализ. Если результаты совпадут с твоим образцом, у нас появятся основания полагать, что ты бывал на месте преступления, и ты станешь главным подозреваемым в убийстве.
Чжао Чаомин инстинктивно протянул руку и потёр глаза. Вид у него был человека, чьи коварные замыслы разоблачили. Прикусив губу, он возразил:
— Возможно, кто-то стянул эту салфетку из мусорного ведра у моего дома, а потом подбросил на место преступления, чтобы подставить меня.
Поколебавшись, он выдавил из себя хитрую усмешку:
— Даже если я ходил туда, чтобы помастурбировать, вы ведь не можете утверждать на этом основании, что я убил человека, верно?
— Хм, верно. Похоже, ты недаром смотрел передачи о правопорядке и знаешь, как себя защитить, — кивнул Хань Инь и тут же изобразил безвыходность положения. — Что ж, тогда ладно, можешь идти.
Чжао Чаомин явно не ожидал, что полиция так легко его отпустит, а потому на мгновение растерялся. Пока он стоял в замешательстве, Хань Инь вдруг заговорил так, будто внезапно что-то вспомнил:
— Ох, да, чуть не забыл кое о чём тебе сказать. Мы получили указание сверху: завтра утром все подробности расследования этого дела будут переданы прессе. В результате твои похождения с кражей интимных товаров и мастурбацией на месте преступления попадут во все новостные репортажи. Так что, пожалуй, в ближайшее время тебе придётся ловить на себе косые взгляды окружающих, лучше заранее к этому подготовиться. Впрочем, ничего страшного, у каждого есть недостатки, со временем все всё забудут. Ну всё, ступай!
Хань Инь резко оборвал разговор, не давая Чжао Чаомину возможности вставить хоть слово, и, зажав отчёт подмышкой, вышел из комнаты для допросов, не оглядываясь.
Он слишком хорошо знал людей вроде Чжао Чаомина. Тот нисколько не дорожил репутацией жестокого человека, ведь жестокость внушает страх и трепет — Чжао Чаомин считал это отражением своей силы и возможностей. Пусть окружающие презирали его, но никто не смел смотреть на него свысока. Однако если бы все узнали о его тайных, грязных, мерзких и извращённых половых желаниях, если бы его уродливая, отвратительная сущность оказалась выставлена напоказ всему миру, он неизбежно столкнулся бы с всеобщим презрением и насмешками. Подобный исход для ничтожного во всех смыслах Чжао Чаомина был абсолютно неприемлем. Нетрудно было догадаться, каково же сейчас у него на душе после только что услышанных слов Хань Иня и насколько сильнейшую тревогу он испытывает. Предстоящая ночь наверняка станет для него самым мучительным и томительным испытанием в жизни.
В этом и заключался план Хань Иня и оперативной группы: спровоцировать его, вызвать в нём невиданную доселе тревогу и заставить искать выхода своим эмоциям, чтобы взять его с поличным во время нового преступления.
Стоило Чжао Чаомину покинуть полицейский участок, как оперативная группа выделила группу людей для наружного наблюдения за ним. Его гражданской жене Чжан Нань при этом велели оставаться на работе под предлогом сверхурочных, а ближе к вечеру крупные силы полиции поодиночке стянулись в район Уцзяпо, устроив засады вокруг дома Чжао Чаомина.
Одноэтажный дом, где жил Чжао Чаомин, фасадом выходил на юг и вплотную примыкал к главной улице жилого массива. К югу от дороги тянулся высохший ров, а за ним выстроился ещё один ряд жилых домов. Из-за хаотичной застройки западный отрезок этой дороги был относительно широким, но к востоку она сужалась, образуя множество переплетающихся переулков. Учитывая особенности этой местности и проанализировав двенадцать совершённых Чжао Чаомином преступлений (девять из которых произошли к востоку от его дома, включая северо-восточное и юго-восточное направления), оперативная группа приняла окончательное решение: устроить ловушку в полукилометре к востоку от жилища подозреваемого. В роли приманки должна была выступить сотрудница полиции, экстренно вызванная в оперативную группу из городского отряда спецназа. Она являлась серебряным призёром чемпионата всей провинции по рукопашному бою среди сотрудников органов общественной безопасности и обладала выдающимися боевыми навыками. Тем не менее, на всякий случай Хань Инь особо распорядился выдать ей бронежилет.
Чтобы операция по поимке прошла безупречно, оперативная группа разработала два сценария. Если бы Чжао Чаомин вышел из дома и направился в сторону ловушки, полиция заняла бы выжидательную позицию. Если же он пошёл на запад или свернул в переулок, оперативники собирались действовать на упреждение: либо заставить женщину-спецназовца намеренно пошуметь, чтобы привлечь внимание Чжао Чаомина, либо позволить ей самой войти в зону его активности.
Конечно, успех этой операции всецело зависел от того, решится ли Чжао Чаомин поддаться провокации Хань Иня и пойти на новое преступление. Если бы Чжао Чаомин раскусил план Хань Иня и затаился, в дальнейшем он стал бы ещё осторожнее и, вполне вероятно, временно или навсегда завязал бы со своими делами. В условиях нехватки прямых улик полиции оставалось бы лишь пассивно и бесконечно тянуть время, с замиранием сердца наблюдая, как этот кровожадный монщ в конце концов уходит от возмездия. Вот почему эта ночь выдалась столь же томительной и для Хань Иня, и для всей оперативной группы.
Ночь в Уцзяпо стояла на редкость тихая и безмятежная.
К настоящему моменту среди местных жителей почти не осталось смельчаков, рискувших выходить из дома после наступления темноты, что, впрочем, избавляло полицию от лишних помех. Разумеется, из соображений осторожности стражи порядка расставили по периметру несколько постов для перехвата случайных прохожих, которые могли заббрести в зону ловушки. Можно сказать, всё было готово — не хватало лишь самого Чжао Чаомина.
Время летело стремительно, но от Чжао Чаомина по-прежнему не было никаких вестей. Хань Инь и сотрудники опергруппы уже начали терять надежду, как вдруг далеко за полночь подозреваемый наконец вышел из дома.
Судя по докладам с ближайшего поста наблюдения, он шёл слегка покачиваясь — судя по всему, изрядно выпил. К счастью, направлялся он прямо к месту засады.
Наблюдатели непрерывно передавали по рации о передвижениях Чжао Чаомина: он безостановочно шагал на восток по дороге, никуда не сворачивая в переулки. Расстояние до зоны захвата постепенно сокращалось... триста метров... двести метров... сто метров... Наконец его силуэт появился в поле зрения группы управления.
Согласно заранее разработанному плану, женщина-спецназовец делала вид, что разговаривает по телефону, и медленно шла навстречу Чжао Чаомину. Наблюдая, как сокращается дистанция между ними, Хань Инь от страшного волнения чувствовал, как сердце подскочило к самому горлу. Он опасался, что женщина не справится с обладающим богатым «боевым опытом» Чжао Чаомином. К счастью, её должен был защитить бронежилет, однако лёгкий порыв ветра откинул полу куртки спецназовца, и Хань Инь с ужасом понял, что та вообще его не надела. На мгновение глаза Хань Иня защипало от слёз: он сразу сообразил, что она сознательно подвергла себя смертельной опасности, опасаясь выдать своё истинное лицо и спугнуть подозреваемого, что могло бы сорвать всю операцию.
Двадцать метров... десять метров... пять метров... один метр... они поравнялись...
Никто толком не успел разглядеть, что именно произошло. Внезапно тело Чжао Чаомина описало дугу в воздухе и с глухим стуком рухнуло на землю, после чего раздался яростный звериный рык. Когда бросившиеся из засады полицейские подскочили на место, женщина-спецназовец уже намертво прижала Чжао Чаомина к земле. Рядом с ними во мраке ночи холодно и жутко поблескивал лежащий на асфальте односторонний нож с двадцатисантиметровым клинком.
Оперативники надели на Чжао Чаомина наручники и рывком подняли на ноги, а подоспевшие коллеги помогли подняться женщине-спецназовцу. Лишь тогда все заметили, что нижняя часть её куртки оказалась распорота, а на животе виднелся отчётливый порез, к счастью, неглубокий.
Операция по поимке завершилась полным успехом, и следственная группа, не откладывая дело в долгий ящик, приступила к ночному допросу Чжао Чаомина.
Пойманный с поличным на месте преступления, когда при нём обнаружили орудия убийства, использованные в нескольких расправах, Чжао Чаомин перед лицом неопровержимых улик и под мощным натиском следователей во всём сознался и детально описал свои многочисленные убийства. Однако к крайнему гневу присутствовавших при допросе полицейских, во время рассказа о подробностях преступлений лицо Чжао Чаомина не покидала улыбка. Особенно широкой она становилась, когда он живописал свои издевательства над жертвами, — в этот момент он буквально сиял от восторга, едва ли не приплясывая от возбуждения...
На этом расследование серии убийств в Тайпинчжэне в основном подошло к концу. Результат оказался безупречным, но сам путь к нему потребовал колоссальных усилий. За время следствия сменилось четыре начальника управления общественной безопасности, специальная следственная группа работала целых девять лет, в поимке преступника приняло участие более трёхсот сотрудников полиции, опрошено около десяти тысяч жителей всего посёлка, проверено свыше тысячи подозреваемых, а материалы уголовного дела составили более семидесяти тысяч страниц. На фоне таких внушительных цифр Хань Инь прекрасно понимал тех полицейских, которые после раскрытия дела бросились в объятия друг друга и дали волю слезам. Он сам был глубоко вдохновлён: обладая подобным упорством и несгибаемым духом в расследовании преступлений, можно раскрыть любое дело.
Ранним утром следующего дня, будучи мыслями целиком погруженным в Дело о расчленении 4 января, Хань Инь заторопился в обратный путь. Руководство в городе Т. выделило ему специальный автомобиль, чтобы доставить в город Ц. Всю дорогу он не выпускал из рук смартфон, просматривая в интернете свежие новости о ходе расследования. Журналистике, как всегда, было подвластно всё — некоторым репортёрам неведомым путём удалось добыть сведения о ночном допросе Чжао Чаомина. Узнав, что тот во время допроса улыбался и не выказал ни малейшего раскаяния, СМИ разразились волной яростных осуждений. В ход шли характеристики вроде «хладнокровный и жестокий», «кровожадный и безжалостный», «с искривлённой психикой», а одно из изданий даже наградило его прозвищем «улыбающийся убийца».
Но Хань Инь лучше всех понимал самую суть: Чжао Чаомин, как и любой серийный убийца, улыбался лишь потому, что в глубине души чувствовал себя ничтожным и ущербным!

Комментарии

Загрузка...