Солнце поднималось по расписанию, наступал новый день. Сотрудники следственной группы вновь углубились в район Уцзяпо, продолжая обход и проверку.
В этот день на улицах Уцзяпо то и дело мелькали фигуры в полицейской форме. Мелкие воришки, хулиганы и даже уличные торговцы пиратскими дисками словно испарились с улиц. Они послушно сидели по домам, не смея и носа высунуть на прогулку, опасаясь, что полиция не сможет поймать настоящего убийцу и сорвет на них всю злость. Однако даже такая беспрецедентно напряженная атмосфера не смогла запугать дерзкого и зарвавшегося преступника.
На территории, подлежащей проверке полицией, располагался небольшой овощной рынок. Обычно он открывался в пять утра и закрывался в девять, и местные жители называли его утренним рынком. Один из торговцев овощами после закрытия рынка собирался убрать остатки непроданного товара в кузов небольшого грузовичка. Приподняв брезент, он заметил в кузове что-то белое. Сначала он не понял, что это такое, но когда до него дошло, на рынке поднялся невообразимый переполох.
Хань Инь и другие сотрудники следственной группы, проводившие проверку неподалеку, прибыли на место происшествия через несколько минут.
Они увидели человеческие ноги, отрезанные по колено, и пару мертвецки-бледных рук, аккуратно разложенных рядышком в кузове грузовика. И без лишних вопросов было понятно, что они принадлежат жертве по имени Ми Лань.
В ожидании прибытия судмедэксперта Хань Инь украдкой перевел взгляд на толпу зевак. Одни из них были продавцами овощей и фруктов с рынка, но большинство составляли местные жители с корзинками для покупок. Они шушукались между собой и тихо обсуждали происходящее:
— До чего же жутко...
— Какой же жестокий убийца...
— А полиция никуда не годится, столько лет копаются, а толку никакого...
— Говори тише, не дай бог услышат, еще загребут тебя куда следует на пару суток...
— У них только и хватает ума, что над нами, простыми людьми, измываться...
Среди этого гомона толпы Хань Инь и другие оперативники с невозмутимым видом снимали людей на мобильные телефоны со всех ракурсов. Об этом Хань Инь предупреждал заранее: он знал, что теперь убийца наверняка жаждет воочию наблюдать за ходом полицейского расследования, и кто-то из этих зевак вполне мог оказаться преступником.
Вскоре прибыли судмедэксперт и криминалисты, приступившие к осмотру места происшествия.
Спустя чуть больше получаса осмотр завершился, толпа начала рассеиваться, и Хань Инь вместе с коллегами тоже двинулся с потоком людей обратно на свои посты для продолжения проверок. Однако они не успели отойти далеко, как с улицы донесся безумный крик:
— Глядите-ка, впереди человеческое лицо висит!
Толпа, едва успевшая успокоиться, вновь ринулась на крики, и Хань Инь с оперативниками затерялись среди бегущих. Пробежав чуть больше ста метров, они увидели, что на ветке огромного тополя действительно болтается человеческая кожа с лица. На ней еще угасали очертания черт, но глазницы и рот были пусты. Легкий весенний ветерок раскачивал кожу на ветке от чего кровь стыла в жилах.
Хань Инь знаком велел стоявшему рядом полицейскому снять на телефон толпу зевак...
Преступник сейчас определенно ликовал: ему удалось привлечь к себе всеобщее внимание и поставить полицию в крайне неловкое положение. Но он не догадывался, что чем больше шагов он делает, тем проще для такого человека, как Хань Инь, вычислить его. Его самоуверенные попытки водить полицию за нос позволили сузить круг поисков. Хань Инь пришел к выводу, что убийца живет в пределах прямой линии между точками выброса расчлененных останков и лица. На расстоянии чуть более ста метров насчитывалось всего около двадцати домохозяйств, так что дальнейшая проверка стала намного проще.
В ходе реальных подомовых обходов были исключены те семьи, где главы семейств имели постоянную работу и никогда не возвращались домой посреди дня. Осталось всего девять домов. С одной стороны, следственная группа начала открытый опрос мужчин из этих девяти семей, а с другой — задействовала силы для сбора подробной информации об их социальных связях и биографиях.
Тем временем Хань Инь перенес на компьютер фотографии зевак, сделанные на местах обнаружения останков и лица. Присмотревшись к снимкам, он обратил внимание на мужчину с корзинкой для покупок. Тот засветился на обоих местах преступления. К тому же, когда снимки увеличили при помощи технических средств, выяснилось, что на рынке корзинка в руках этого человека была чем-то наполнена, а вот на месте обнаружения лица — пустовала. В голове Хань Иня мелькнула дерзкая догадка: этот мужчина и есть тот самый серийный убийца из Тайпинчжэня, который избавился от останков прямо у полиции под носом. Хань Инь доложил об этой информации следственной группе, после чего оперативники выяснили, что выделенный им подозреваемый как раз попадал в число девяти семей, находившихся под пристальным вниманием. Тогда следствие переключило основные силы на всестороннюю проверку этого мужчины.
На следующий день, после сопоставления всех данных, убийца наконец всплыл на поверхность.На самом деле, поскольку этот человек жил очень близко к нескольким местам преступлений, следственная группа наведывалась к нему с опросами ещё несколько лет назад. Однако он не выдал ни единой бреши, да и соседи отзывались о нём исключительно с лучшей стороны: мол, нрав у него мирный, с окружающими ладит, в скандалы не ввязывается — настоящий примерный семьянин, любящий муж и отец. Именно эти внешние проявления заставили следственную группу отказаться от его дальнейшей разработки. Кто же знал, что, как и предсказывал Хань Инь, он окажется типичным двуличным человеком.
Его звали Чжао Чаомин, он был местным жителем из Уцзяпо. Его дом располагался менее чем в восьмистах метрах от всех мест преступлений, а от жилища последней жертвы, Ми Лань, его отделяло всего около двухсот метров. Ему было тридцать пять лет, в молодости он работал шахтёром, но на сменил несколько должностей и везде проявлял себя плохо, из-за чего в 2002 году попал под сокращение. С тех пор постоянной работы у него не было: целыми днями просиживал дома, попивая алкоголь да пересматривая видеокассеты. В последние годы он пристроил во дворе своего дома временную постройку и брался за мелкие подработки, но из-за частых ошибок при сварке клиенты стали массово от него уходить, и в конце 2011 года с этим бизнесом пришлось завязать.
Его родители тоже работали на шахте, жили семья скромно, а жилищные условия оставляли желать лучшего. В 2004 году, когда он собирался жениться, из-за квартирного вопроса едва не разгорелся скандал с родителями невесты. В итоге, благодаря уступке родителей, которые съехали в другое место и освободили ему жильё, в 2005 году они с женой сыграли свадьбу, а в начале следующего года у них родилась дочь.
Жену Чжао Чаомина звали Чжан Нань, и она была хорошей подругой Лю Синь — жертвы шестого преступления, с которой некогда пересекался Хань Инь. Чжан Нань работала в две смены с четырёхдневным циклом, что идеально совпадало с графиком совершения девятого, десятого и одиннадцатого преступлений: иными словами, все эти нападения происходили в те ночи, когда Чжан Нань заступала на ночную смену. Следственная группа допросила Чжан Нань, и та рассказала, что Чжао Чаомин всегда яростно возражал против её сближения с Лю Синь, опасаясь, как бы та не испортила жену. Из-за того, что Чжан Нань постоянно ходила с Лю Синь развлекаться, Чжао Чаомин одно время был с ней в крайне натянутых отношениях. Кроме того, проявив терпение в ходе работы с ней, следователи добились признания: в начале года у неё была интрижка с молодым специалистом, только что распределённым на их завод, и муж об этом узнал.
Можно сказать, что вся собранная на данный момент информация в целом совпадала с профилем, составленным Хань Инем. Первые преступления убийца совершил потому, что столкнулся с огромными трудностями при подготовке к свадьбе; это породило в нём сильную тревогу, вылившуюся в череду плотных нападений. Однако с рождением дочери эта хрупкая жизнь смягчила сердце преступника, заставив его временно отложить резкий клинок. То, что он вновь взялось за старое пять лет спустя, объяснялось тем, что жена слишком сблизилась с Лю Синь и постоянно ходила с ней по развлекательным заведениям: опасаясь, что распутная Лю Синь дурно повлияет на супругу, он с переполнявшим его душу гневом убил её. А новая волна частых убийств в текущем году была спровоцирована полным крахом как в карьере, так и в личной жизни.
Следственная группа и группа консультантов в целом пришли к выводу: Чжао Чаомин и есть тот самый маньяк, который на протяжении девяти лет совершил двенадцать преступлений, лишил жизни девять человек и тяжело ранил троих. После обсуждения следователи решили под предлогом помощи в расследовании доставить Чжао Чаомина в отделение полиции для допроса и одновременно приложить усилия, чтобы заручиться согласием Чжан Нань на проведение тщательного обыска в их доме.
Примерно через час от группы полицейских, проводивших обыск, поступили новости: в жилище Чжао Чаомина действительно обнаружилось огромное количество порнографических журналов и жёстких видеокассет с элементами насилия, а также средства для продления полового акта и лубриканты для мастурбации. Помимо этого, было найдено несколько ножей, но, к сожалению, ни орудия убийства, ни каких-либо улик, связанных с жертвами, обнаружить не удалось.
Это означало, что в распоряжении полиции имелись лишь косвенные улики, а прямых доказательств вины не хватало. Чжао Чаомин явно заблаговременно подготовился к такому исходу и вовремя спрятал орудие преступления. Понимая, что в подобной ситуации заставить его признаться добровольно вряд ли удастся, следственная группа срочно связалась с консультантами и Хань Инем для выработки дальнейшей стратегии и, в конце концов, по совету Хань Иня решила применить упреждающий тактический приём.
В комнате для допросов сидевший напротив Чжао Чаомин произвёл на Хань Иня самое главное впечатление: он постоянно улыбался. У него было чистое лицо, правильные черты, брови, глаза и губы изгибались мягкими полумесяцами, а стоило ему заговорить, как улыбка становилась ещё шире.
Сам разговор Хань Инь начал с просьбы дать согласие на взятие у него отпечатков пальцев и образцов ДНК. Вероятно, будучи полностью уверенным в том, что во время расправ он не оставил никаких следов, Чжао Чаомин, не раздумывая, охотно согласился.
Вскоре Хань Иню принесли готовый отчёт. Взглянув на бумагу, он с суровым выражением лица обратился к Чжао Чаомину:
— А теперь давайте поговорим о результатах сверки ваших отпечатков пальцев и ДНК.
— Да что там вообще сравнивать? Я никогда не занимался ничем противозаконным, с какими же образцами вы хотите меня сопоставить? — с абсолютной уверенностью в голосе отозвался Чжао Чаомин.
— Вы, похоже, отлично разбираетесь в методах нашей работы, — кивнул Хань Инь, изобразив на лице восхищение.
— О, мне нравится смотреть передачи по юридическому каналу, — самодовольно усмехнулся тот.
Хань Инь тоже улыбнулся и пододвинул отчёт прямо к лицу Чжао Чаомина:
— Данные дактилоскопической экспертизы свидетельствуют о том, что вы причастны к краже товаров для взрослых из небольшого магазина Фу Сяонин. Не могли бы вы это объяснить?

Комментарии

Загрузка...