Я поначалу не понял, что имеет в виду Господин Да. В такое-то время, и вдруг — посмотреть на представление? Я остался на месте.
Старина Чжао поторопил меня: Господин Да велит тебе идти, чего застыл? Живо марш!
Я перевел взгляд с обессиленного старика, который даже с кровати встать не мог, на Господина Да, что сидел рядом, не шелохнувшись. Сказал: Хай-гэ скоро вернется, подожду его, а потом пойду. Неспокойно мне оставлять тебя одного.
Господин Да занервничал: Что значит одного? А я, по-твоему, не человек? Что ты мелешь? Велено идти — иди, чего тянешь? Говорю тебе: если этот вонючий даос подохнет, а ты не успеешь всё заснять, я с тебя шкуру спущу.
Старина Чжао тоже добавил: Ступай, со мной Господин Да, всё в порядке.
Я помедлил, но всё же спросил: Старина Чжао, ты ведь не пытаешься меня спровадить, чтобы что-то скрыть?
Мне было по-настоящему не по себе. Я боялся, что Господин Да только что наговорил лишнего, а на деле у него нет способа спасти Чжао, и если я уйду, то, вернувшись, застану его уже мертвым.
Старина Чжао выругался: Что я могу скрыть, щенок, о чем ты думаешь? Сказано — иди, вот и проваливай.
Они оба принялись меня выпроваживать. Старина Чжао был так слаб, что после каждой фразы начинал заходиться в кашле, и я не решился больше перечить.
Выйдя из сторожки, я направился к дереву, пораженному молнией, что росло в северной части двора. Вчера там погиб человек, место было огорожено сигнальной лентой, а повсюду валялись острые щепки и ветки, которые никто не решался убрать. На земле виднелись пятна крови, уже успевшие привлечь мух.
Даос стоял у самой ленты, заложив руки за спину, и разглядывал дерево. Рядом суетились люди: таскали камни и кирпичи, что-то сооружая на земле. Старик, который вчера едва не погиб под обломками дерева, приволок вязанку хвороста.
Наш жилой комплекс хоть и старый, но газифицирован, и никто здесь давно не пользуется дровами. Откуда старик их взял — ума не приложу.
Я подошел прямо к ним и спросил: Старик Цзинь, что это вы затеяли?
Старик Цзинь зыркнул на меня: У тебя воспитание есть? Зови меня доктор Цзинь!
Похоже, старина Чжао был прав. Хоть я вчера и спас Цзиня, нажив себе проблем, он не только не был благодарен, но и затаил на меня злобу за то, что я не пускал даоса внутрь.
Я не стал с ним спорить, просто преградил дорогу: Доктор Цзинь, вы собрались жечь эти дрова? В нашем комплексе это запрещено.
Он попытался меня обойти, но я не позволил. После пары попыток старик вспылил, уставившись на меня: Я принес вещи из собственного дома, не ворую и не граблю, какое право ты имеешь мне мешать? Ты что, возомнил себя бог весть кем из-за того, что работаешь охранником?
Я улыбнулся: Доктор Цзинь, куда вы несете свои вещи — ваше дело, но если вы начнете разводить костер посреди двора, да еще и дымным хворостом, я буду обязан вмешаться. К тому же, это место преступления, полиция натянула ленту. Если вы нарушите обстановку, помешаете следствию — последствия будут серьезными. Пусть я всего лишь охранник, но охранять территорию и следить, чтобы место преступления не пострадало — мой долг.
Старик Цзинь от моих слов прикусил язык. Тут подошел даос: Парень, даже если ты здесь новенький, должен знать: с этим деревом что-то не так! Оно столько лет вело себя тихо, но теперь снова начало бесноваться. Ты мешаешь нам проводить обряд — не боишься, что события семнадцатилетней давности повторятся? Говорю тебе: если позволишь дереву разгуляться, будет куда хуже, чем тогда. Ты хочешь, чтобы весь наш квартал пошел на дно?
Даос оказался похитрее Цзиня: он сразу поставил себя на сторону местных жителей. Все, кто здесь жил давно, помнили, как семнадцать лет назад дерево-людоед пожирало детей. Стоило даосу заговорить об угрозе, как люди, складывавшие кирпичи, и зеваки тут же приняли его сторону. Я оказался в изоляции.
Впрочем, я и не собирался мешать. Господин Да велел просто посмотреть и заснять процесс, так что я отступил.
Установил телефон, выбрав ракурс, чтобы в кадр попало и дерево, и люди, и пошел наблюдать. Старик Цзинь всё ворчал, требуя, чтобы я убирался.
Я ответил: Я хоть и охранник, но тоже часть этого двора. Делайте свое дело, я просто постою рядом, вам не помешаю.
Даос хмыкнул, не удостоив меня ответом, посмотрел на солнце и спросил Цзиня: Который час?
Тот взглянул на телефон: Без двух минут одиннадцать тридцать.
Даос кивнул: Пора. Пусть несут.
Цзинь кому-то позвонил, и вскоре двое мужчин притащили огромный котел, водрузив его на сложенную ими печь. Только теперь я понял: они не просто складывали кирпичи, они строили очаг. Котел был внушительным — в таких в деревнях готовили на огромные семьи человек по десять, не меньше.
Очаг готов, котел на месте, залили два ведра воды, подложили дров — и без крышки начали кипятить.
Я молча наблюдал. Когда огонь разгорелся, все, кроме даоса, который стоял у котла и что-то бормотал, и одного человека, подбрасывающего дрова, отошли в сторону. Полдень, солнце палит, дерево стоит без листвы, тени никакой — в общем, удовольствие сомнительное. Большинство спрятались в тени домов, пережидая жару и ожидая, когда даос начнет изгонять демона.
Видя, что враждебность поутихла, я подошел к старику, с которым иногда перекидывался парой слов:
— Дедушка, это что за фокусы? Если уж собрались делать подношение дереву, сварили бы хоть риса. А тут — пустой котел, даже крышкой не накрыли. В чем смысл? Хотят ошпарить лесного духа?
Старик усмехнулся: Эх, молодежь, ничего-то ты не знаешь. Это называется золотой бульон. Сильнейшее средство против нечисти.

Комментарии

Загрузка...