На словах Второй дядя мог хорохориться сколько угодно, но, услышав голос хозяина виллы, не смог скрыть промелькнувшей на лице искренней радости. Это лишь укрепило мою решимость: я должен довести это дело до конца и не позволить смотреть на нас свысока.
На словах Второй дядя мог хорохориться сколько угодно, но, услышав голос хозяина виллы, не смог скрыть промелькнувшей на лице искренней радости. Это лишь укрепило мою решимость: я должен довести это дело до конца и не позволить смотреть на нас свысока.
Господин Ван не стал за нами бежать, поэтому мы с дядей сами поспешили вернуться к крыльцу.
Господин Ван не стал за нами бежать, поэтому мы с дядей сами поспешили вернуться к крыльцу.
— Этот молодой человек... — Хозяин в задумчивости посмотрел на меня.
— Этот молодой человек... — Хозяин в задумчивости посмотрел на меня.
— Ли Ян! — тут же напомнил я.
— Ли Ян! — тут же напомнил я.
Господин Ван неловко улыбнулся.
Господин Ван неловко улыбнулся.
— В словах юного мастера Ли Яна есть зерно истины. Раз уж вы здесь, поднимитесь наверх и взгляните.
— В словах юного мастера Ли Яна есть зерно истины. Раз уж вы здесь, поднимитесь наверх и взгляните.
Я так и знал, что он нас остановит. Его полный тревоги и отчаяния взгляд был до боли знаком — точно так же на меня смотрела мать. Ни один родитель в мире не сможет спокойно смотреть, как страдает его ребёнок.
Я так и знал, что он нас остановит. Его полный тревоги и отчаяния взгляд был до боли знаком — точно так же на меня смотрела мать. Ни один родитель в мире не сможет спокойно смотреть, как страдает его ребёнок.
Снова очутившись в просторной гостиной, я повернулся к дяде:
Снова очутившись в просторной гостиной, я повернулся к дяде:
— Второй дядя, останься и побеседуй с господином Ваном. Я поднимусь наверх один.
— Второй дядя, останься и побеседуй с господином Ваном. Я поднимусь наверх один.
Господин Ван вопросительно перевёл взгляд на моего дядю. Тот, помня о Девятом Хуане в моём рюкзаке, решил, что я планирую втайне воспользоваться силами духа, и понимающе кивнул.
Господин Ван вопросительно перевёл взгляд на моего дядю. Тот, помня о Девятом Хуане в моём рюкзаке, решил, что я планирую втайне воспользоваться силами духа, и понимающе кивнул.
Хозяин велел старому управляющему проводить меня на второй этаж. Дядюшка Чэнь по-прежнему метал в меня враждебные взгляды, но я не обращал на это внимания. В конце концов, он просто был предан своей семье.
Хозяин велел старому управляющему проводить меня на второй этаж. Дядюшка Чэнь по-прежнему метал в меня враждебные взгляды, но я не обращал на это внимания. В конце концов, он просто был предан своей семье.
На втором этаже тоже оказалась гостиная, хоть и поменьше. От неё в обе стороны расходились полукруглые коридоры с комнатами, напоминая две раскрытые ладони, бережно держащие центральный зал. Если фэншуй-массив нижнего этажа «Нефритовый пояс» был классическим приёмом для привлечения богатства, то эта планировка, известная как «Жемчужина на ладони», имела совершенно иной смысл. Скорее всего, господин Ван создал её специально для своей обожаемой дочери. С точки зрения магической защиты пользы от неё было немного, зато она воплощала всю безграничную отцовскую любовь. Увы, беднякам такую любовь выражать не по карману.
На втором этаже тоже оказалась гостиная, хоть и поменьше. От неё в обе стороны расходились полукруглые коридоры с комнатами, напоминая две раскрытые ладони, бережно держащие центральный зал. Если фэншуй-массив нижнего этажа «Нефритовый пояс» был классическим приёмом для привлечения богатства, то эта планировка, известная как «Жемчужина на ладони», имела совершенно иной смысл. Скорее всего, господин Ван создал её специально для своей обожаемой дочери. С точки зрения магической защиты пользы от неё было немного, зато она воплощала всю безграничную отцовскую любовь. Увы, беднякам такую любовь выражать не по карману.
— Дядюшка Чэнь, вы сказали, что молодой господин скончался три года назад, — тихо заговорил я. — Не могли бы вы рассказать поподробнее?
— Дядюшка Чэнь, вы сказали, что молодой господин скончался три года назад, — тихо заговорил я. — Не могли бы вы рассказать поподробнее?
Мой взгляд упал на висящую на стене фотографию — совместный портрет брата и сестры. Хотя они были двойняшками, их сходство поражало. Если бы не разная одежда, отличить мальчика от девочки было бы почти невозможно.
Мой взгляд упал на висящую на стене фотографию — совместный портрет брата и сестры. Хотя они были двойняшками, их сходство поражало. Если бы не разная одежда, отличить мальчика от девочки было бы почти невозможно.
Старик ничего не ответил, лишь раздражённо поджал губы. Его молчание было красноречивее слов: нечего тут выпытывать, раз не можешь помочь. К тому же, люди статуса господина Вана не любят выносить сор из избы.
Старик ничего не ответил, лишь раздражённо поджал губы. Его молчание было красноречивее слов: нечего тут выпытывать, раз не можешь помочь. К тому же, люди статуса господина Вана не любят выносить сор из избы.
Я лишь усмехнулся и направился к левому коридору. Едва я ступил на мягкий ковёр галереи, как Девятый Хуан в рюкзаке беспокойно заворочался. Я мгновенно замер.
Я лишь усмехнулся и направился к левому коридору. Едва я ступил на мягкий ковёр галереи, как Девятый Хуан в рюкзаке беспокойно заворочался. Я мгновенно замер.
В воздухе витала иньская ци. Не слишком плотная, но зато текучая, словно ледяной сквозняк. Она лизала кожу, пробирая холодом даже сквозь плотную ткань куртки.
В воздухе витала иньская ци. Не слишком плотная, но зато текучая, словно ледяной сквозняк. Она лизала кожу, пробирая холодом даже сквозь плотную ткань куртки.
Обычно иньская энергия скапливается в одном месте как стоячая вода. Без источника она рассеивается за неделю. Если же она задерживается, значит, либо само место проклято и стягивает тьму, либо поблизости затаилась злая тварь. Но текучая иньская ци в коридорах — явление крайне редкое. Её появление означало лишь одно: кто-то или что-то целенаправленно направляло сюда потоки мрака с помощью магического массива.
Обычно иньская энергия скапливается в одном месте как стоячая вода. Без источника она рассеивается за неделю. Если же она задерживается, значит, либо само место проклято и стягивает тьму, либо поблизости затаилась злая тварь. Но текучая иньская ци в коридорах — явление крайне редкое. Её появление означало лишь одно: кто-то или что-то целенаправленно направляло сюда потоки мрака с помощью магического массива.
Круто развернувшись, я пересёк гостиную и ступил в правый коридор. Как я и думал — здесь тянуло тем же могильным холодом. Выходит, две «ладони», задуманные согревать «Жемчужину», превратились в ледяные костлявые руки призрака, мёртвой хваткой сжимающие центр дома. Окажись в таких тисках, и любая жемчужина почернеет от скверны. Но я ведь осмотрел всю виллу снаружи — массив был чист. Откуда же взялась эта дрянь?
Круто развернувшись, я пересёк гостиную и ступил в правый коридор. Как я и думал — здесь тянуло тем же могильным холодом. Выходит, две «ладони», задуманные согревать «Жемчужину», превратились в ледяные костлявые руки призрака, мёртвой хваткой сжимающие центр дома. Окажись в таких тисках, и любая жемчужина почернеет от скверны. Но я ведь осмотрел всю виллу снаружи — массив был чист. Откуда же взялась эта дрянь?
Постояв несколько секунд в раздумьях, я снова зашагал к левому крылу. Старый Чэнь, семенивший следом, не выдержал.
Постояв несколько секунд в раздумьях, я снова зашагал к левому крылу. Старый Чэнь, семенивший следом, не выдержал.
— Ты вообще что-то смыслишь в этом?! — зашипел он. — Если нет — прекращай этот цирк! Госпожа и её отец и так измотаны до предела, им не до твоих бессмысленных шараханий!
— Ты вообще что-то смыслишь в этом?! — зашипел он. — Если нет — прекращай этот цирк! Госпожа и её отец и так измотаны до предела, им не до твоих бессмысленных шараханий!
Я не обиделся. Пока не докажешь свою силу, люди всегда будут смотреть на тебя как на пустозвона. Такова уж человеческая природа.
Я не обиделся. Пока не докажешь свою силу, люди всегда будут смотреть на тебя как на пустозвона. Такова уж человеческая природа.
Не проронив ни слова, я остановился перед второй дверью в левом коридоре и повернулся к старику:
Не проронив ни слова, я остановился перед второй дверью в левом коридоре и повернулся к старику:
— Это и есть комната вашей юной госпожи?
— Это и есть комната вашей юной госпожи?
Дядюшка Чэнь, который из презрения не обмолвился ни словом о планировке, вдруг распахнул глаза от удивления. Я жестом указал на ручку, безмолвно приказывая открыть.
Дядюшка Чэнь, который из презрения не обмолвился ни словом о планировке, вдруг распахнул глаза от удивления. Я жестом указал на ручку, безмолвно приказывая открыть.
Управляющий замялся, но всё же предупреждающе процедил:
Управляющий замялся, но всё же предупреждающе процедил:
— Она едва уснула. Только попробуй её разбудить...
— Она едва уснула. Только попробуй её разбудить...
— Расслабьтесь. Я буду тих, как мышь, просто загляну, — успокоил его я.
— Расслабьтесь. Я буду тих, как мышь, просто загляну, — успокоил его я.
Лишь после этого старик осторожно повернул ручку. Едва дверь приоткрылась на дюйм, в щёлку тут же скользнул жгут чёрного тумана, но, закружившись спиралью, юркнул обратно. Глаза Чэня не могли увидеть этой черновни, но его пробрал мороз. Старик зябко передёрнул плечами.
Лишь после этого старик осторожно повернул ручку. Едва дверь приоткрылась на дюйм, в щёлку тут же скользнул жгут чёрного тумана, но, закружившись спиралью, юркнул обратно. Глаза Чэня не могли увидеть этой черновни, но его пробрал мороз. Старик зябко передёрнул плечами.
— С тех пор, как госпожа слегла, в её комнате стоит жуткий холод, — прошептал он. — И никакие обогреватели не спасают.
— С тех пор, как госпожа слегла, в её комнате стоит жуткий холод, — прошептал он. — И никакие обогреватели не спасают.
Ещё бы они спасли от демонической скверны, смешанной с иньской ци!
Ещё бы они спасли от демонической скверны, смешанной с иньской ци!
Я молча толкнул дверь и просунул голову внутрь. На улице стоял ясный день, сияло солнце, а стену комнаты почти целиком занимало огромное панорамное окно. Однако свет здесь казался тусклым, словно пробивался сквозь толщу грязной воды.
Я молча толкнул дверь и просунул голову внутрь. На улице стоял ясный день, сияло солнце, а стену комнаты почти целиком занимало огромное панорамное окно. Однако свет здесь казался тусклым, словно пробивался сквозь толщу грязной воды.
Окинув спальню взглядом, я сфокусировался на большой круглой кровати с розовым балдахином в центре. На ней лежала девушка моих лет — до ужаса бледная и измождённая. Даже во сне её лицо искажалось от боли, брови были болезненно сведены к переносице, а тело то и дело содрогалось от судорог. Казалось, она увязла в липком кошмаре и никак не могла из него вырваться.
Окинув спальню взглядом, я сфокусировался на большой круглой кровати с розовым балдахином в центре. На ней лежала девушка моих лет — до ужаса бледная и измождённая. Даже во сне её лицо искажалось от боли, брови были болезненно сведены к переносице, а тело то и дело содрогалось от судорог. Казалось, она увязла в липком кошмаре и никак не могла из него вырваться.
Активировав Духовные очи, я посмотрел на неё по-другому. С юго-запада тянулись две плотные струи чёрного газа, которые сливались прямо над её головой в водоворот скверны. Тьма в центре этой воронки то клубилась густым дымом, то истончалась. И в те мгновения, когда она редела, внутри проступал призрачный силуэт свернувшегося кольцом животного.
Активировав Духовные очи, я посмотрел на неё по-другому. С юго-запада тянулись две плотные струи чёрного газа, которые сливались прямо над её головой в водоворот скверны. Тьма в центре этой воронки то клубилась густым дымом, то истончалась. И в те мгновения, когда она редела, внутри проступал призрачный силуэт свернувшегося кольцом животного.
Я обернулся к управляющему.
Я обернулся к управляющему.
— Дядюшка Чэнь, может, выйдете? Боюсь, то, что сейчас произойдёт, может вас напугать.
— Дядюшка Чэнь, может, выйдете? Боюсь, то, что сейчас произойдёт, может вас напугать.
Старик лишь презрительно фыркнул:
Старик лишь презрительно фыркнул:
— Мне за пятьдесят! Я соли в этой жизни съел больше, чем ты риса! Работая на господина Вана, я такого насмотрелся, что тебе и не снилось.
— Мне за пятьдесят! Я соли в этой жизни съел больше, чем ты риса! Работая на господина Вана, я такого насмотрелся, что тебе и не снилось.
Раз так — отговаривать не стану. Тем более, бесконечно прятать Девятого Хуана я всё равно не мог, ведь его помощь была просто необходима. Опустив рюкзак на пол, я потянул за молнию.
Раз так — отговаривать не стану. Тем более, бесконечно прятать Девятого Хуана я всё равно не мог, ведь его помощь была просто необходима. Опустив рюкзак на пол, я потянул за молнию.
Хуан, словно ошпаренный, тут же высунул морду наружу и шумно втянул воздух.
Хуан, словно ошпаренный, тут же высунул морду наружу и шумно втянул воздух.
— Ох, матерь божья, чуть не задохнулся! — выдал он на чистом человеческом.
— Ох, матерь божья, чуть не задохнулся! — выдал он на чистом человеческом.
Услышав это, дядюшка Чэнь пошатнулся. Глаза его полезли на лоб от ужаса, и лишь вцепившись в стену, он чудом удержался на ногах.
Услышав это, дядюшка Чэнь пошатнулся. Глаза его полезли на лоб от ужаса, и лишь вцепившись в стену, он чудом удержался на ногах.
— Ну как, дядюшка Чэнь? — не без самодовольства хмыкнул я. — Много говорящих хорьков на своём веку видали?
— Ну как, дядюшка Чэнь? — не без самодовольства хмыкнул я. — Много говорящих хорьков на своём веку видали?
К чести старика, годы брали своё, и он довольно быстро совладал с паникой. На его морщинистом лице проступил густой румянец неловкости.
К чести старика, годы брали своё, и он довольно быстро совладал с паникой. На его морщинистом лице проступил густой румянец неловкости.
— Такого... такого и впрямь не видывал, — честно признался он. — Но я встречал Шаманов, когда сопровождал господина Вана. Юный мастер Ли Ян, вы тоже принадлежите к Шаманам?
— Такого... такого и впрямь не видывал, — честно признался он. — Но я встречал Шаманов, когда сопровождал господина Вана. Юный мастер Ли Ян, вы тоже принадлежите к Шаманам?
Надо же, как быстро сменился тон! Знай я, что появление Хуана произведёт такой фурор, вытащил бы его прямо с порога.
Надо же, как быстро сменился тон! Знай я, что появление Хуана произведёт такой фурор, вытащил бы его прямо с порога.
Я схватил духа за шкирку и вытряхнул из сумки. Хуан, щеголяя цветастыми семейными трусами, проворно вскарабкался мне на плечо, уселся с важным видом и заявил:
Я схватил духа за шкирку и вытряхнул из сумки. Хуан, щеголяя цветастыми семейными трусами, проворно вскарабкался мне на плечо, уселся с важным видом и заявил:
— Эй, старик! Раз уж просёк, что перед тобой Шаман, так тащи Девятому господину здоровенного петуха в подношение! Чего встал?
— Эй, старик! Раз уж просёк, что перед тобой Шаман, так тащи Девятому господину здоровенного петуха в подношение! Чего встал?
Видать, раньше Чэнь видел лишь духов, вещающих через уста медиумов-одержимых. Зверя, который сам трещал без умолку в забавных штанишках, он лицезрел впервые. Посерев от благоговения, старик отвесил глубокий поклон и в самом деле собрался бежать за птицей.
Видать, раньше Чэнь видел лишь духов, вещающих через уста медиумов-одержимых. Зверя, который сам трещал без умолку в забавных штанишках, он лицезрел впервые. Посерев от благоговения, старик отвесил глубокий поклон и в самом деле собрался бежать за птицей.
Я едва успел схватить его за рукав:
Я едва успел схватить его за рукав:
— Да не слушайте вы этого болтуна! Лучше зайдёмте внутрь, надо осмотреть комнату госпожи.
— Да не слушайте вы этого болтуна! Лучше зайдёмте внутрь, надо осмотреть комнату госпожи.
С этими словами я отвесил Хуану несильный щелбан по затылку. Хорёк тут же обиженно схватился за голову крошечными лапками.
С этими словами я отвесил Хуану несильный щелбан по затылку. Хорёк тут же обиженно схватился за голову крошечными лапками.
— Брат Ли! — запричитал он страдальческим тоном. — За что ты всё время лупишь меня по голове?
— Брат Ли! — запричитал он страдальческим тоном. — За что ты всё время лупишь меня по голове?
Признаться, эта показательная порка предназначалась исключительно для зрителя. Не мог же я позволить какому-то прохвосту в цветастых трусах украсть всю мою славу великого мастера!
Признаться, эта показательная порка предназначалась исключительно для зрителя. Не мог же я позволить какому-то прохвосту в цветастых трусах украсть всю мою славу великого мастера!

Комментарии

Загрузка...