Глядя на ковыляющего через порог Девятого Хуана, я всё-таки не выдержал и фыркнул от смеха.
Глядя на ковыляющего через порог Девятого Хуана, я всё-таки не выдержал и фыркнул от смеха.
— Ого, Девятый господин, всего ночь не виделись, а вас словно через мясорубку пропустили. Что стряслось-то?
— Ого, Девятый господин, всего ночь не виделись, а вас словно через мясорубку пропустили. Что стряслось-то?
— Ночь выдалась тёмная, оступился на меже да кубарем полетел в овраг, — зверек бросил на меня донельзя мрачный, полный затаённой обиды взгляд.
— Ночь выдалась тёмная, оступился на меже да кубарем полетел в овраг, — зверек бросил на меня донельзя мрачный, полный затаённой обиды взгляд.
Ну и отговорка! Хорёк, который споткнулся в поле и переломал себе кости? Ага, охотно верю. Я, конечно, слышал, что среди женщин встречаются те ещё мегеры, но даже не подозревал, что у пушистых зверьков тоже бывают свои «тигрицы». Видать, у всех мужиков на этом свете доля одинаковая, независимо от вида.
Ну и отговорка! Хорёк, который споткнулся в поле и переломал себе кости? Ага, охотно верю. Я, конечно, слышал, что среди женщин встречаются те ещё мегеры, но даже не подозревал, что у пушистых зверьков тоже бывают свои «тигрицы». Видать, у всех мужиков на этом свете доля одинаковая, независимо от вида.
Покачав головой, я нагнулся, аккуратно подхватил страдальца и усадил его на стул. При каждом движении Девятый Хуан болезненно скалился, тихо шипя сквозь зубы от боли в потянутых мышцах. Лишь устроившись поудобнее, он со свистом выдохнул и блаженно прикрыл глазки.
Покачав головой, я нагнулся, аккуратно подхватил страдальца и усадил его на стул. При каждом движении Девятый Хуан болезненно скалился, тихо шипя сквозь зубы от боли в потянутых мышцах. Лишь устроившись поудобнее, он со свистом выдохнул и блаженно прикрыл глазки.
— Ба-а, Девятый господин, а макушку-то вам кто так знатно расчесал? Кровь аж сочится, — я ехидно прищурился и кончиком пальца раздвинул слипшуюся шерсть на его голове.
— Ба-а, Девятый господин, а макушку-то вам кто так знатно расчесал? Кровь аж сочится, — я ехидно прищурился и кончиком пальца раздвинул слипшуюся шерсть на его голове.
Зверек скосил на меня возмущенный взгляд. Поняв по моей наглой ухмылке, что я всё прекрасно знаю и просто издеваюсь, он вскипел. Девятый Хуан гневно подскочил на стуле, но резкое движение тут же отдалось острой болью в отбитом паху. Судорожно втянув воздух сквозь зубы, он со стоном осел обратно.
Зверек скосил на меня возмущенный взгляд. Поняв по моей наглой ухмылке, что я всё прекрасно знаю и просто издеваюсь, он вскипел. Девятый Хуан гневно подскочил на стуле, но резкое движение тут же отдалось острой болью в отбитом паху. Судорожно втянув воздух сквозь зубы, он со стоном осел обратно.
— Ты-то не больно скалься, паршивец! — прохрипел он, морщась. — Посмотрим, в каком виде ты сам окажешься дней эдак через пять!
— Ты-то не больно скалься, паршивец! — прохрипел он, морщась. — Посмотрим, в каком виде ты сам окажешься дней эдак через пять!
Это замечание мигом сбило с меня спесь. Придвинув табуретку, я уселся рядом с ним и серьезно спросил:
Это замечание мигом сбило с меня спесь. Придвинув табуретку, я уселся рядом с ним и серьезно спросил:
— Слушай, Девятый... а что вообще будет через эти пять дней? Она... очнётся? Или...
— Слушай, Девятый... а что вообще будет через эти пять дней? Она... очнётся? Или...
Хуан приоткрыл было свою острую пасть, но тут же осекся и воровато покосился на лежащую на кровати мертвую женщину.
Хуан приоткрыл было свою острую пасть, но тут же осекся и воровато покосился на лежащую на кровати мертвую женщину.
— Она запретила мне болтать, а я жить хочу, — еле слышно пробормотал хорёк. — Скажу лишь одно: Сто Тысяч Гор таят в своих недрах такие секреты, от которых у простых смертных кровь в жилах стынет.
— Она запретила мне болтать, а я жить хочу, — еле слышно пробормотал хорёк. — Скажу лишь одно: Сто Тысяч Гор таят в своих недрах такие секреты, от которых у простых смертных кровь в жилах стынет.
«Запретила болтать?» — эхом отозвалось в моей голове. Я тут же вспомнил, как позавчера он едва не проговорился, и мертвая женщина внезапно села на кровати. Так это было предупреждение?!
«Запретила болтать?» — эхом отозвалось в моей голове. Я тут же вспомнил, как позавчера он едва не проговорился, и мертвая женщина внезапно села на кровати. Так это было предупреждение?!
Если это правда, значит... значит, всё это время труп прекрасно слышал всё, что происходит вокруг! От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок, а волосы на затылке встали дыбом. За последние дни я ведь ох как не раз забирался руками под черную ткань, чтобы «проверить ей пульс»...
Если это правда, значит... значит, всё это время труп прекрасно слышал всё, что происходит вокруг! От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок, а волосы на затылке встали дыбом. За последние дни я ведь ох как не раз забирался руками под черную ткань, чтобы «проверить ей пульс»...
Глядя на жалкий, побитый вид Девятого Хуана, я невольно сглотнул вставший в горле ком. Может, ну его к черту? Собрать манатки да сбежать куда глаза глядят, пока не поздно?
Глядя на жалкий, побитый вид Девятого Хуана, я невольно сглотнул вставший в горле ком. Может, ну его к черту? Собрать манатки да сбежать куда глаза глядят, пока не поздно?
— Эй, пацан, — прервал мои панические размышления кряхтящий голос хорька, который вальяжно развалился на стуле. — Я тебе прошлой ночью, между прочим, жизнь спас. Не пора ли проявить благодарность и сообразить герою чего-нибудь сытного на обед? Мне силы восстанавливать надо.
— Эй, пацан, — прервал мои панические размышления кряхтящий голос хорька, который вальяжно развалился на стуле. — Я тебе прошлой ночью, между прочим, жизнь спас. Не пора ли проявить благодарность и сообразить герою чего-нибудь сытного на обед? Мне силы восстанавливать надо.
Гляди-ка, стоило один раз выручить, как сразу тон поменялся! Однако препираться я не стал — оставаться в доме одному было до жути некомфортно, так что любая компания, даже такая пушистая и наглая, была сейчас на вес золота. Слово за слово, и я окончательно убедился: Девятого Хуана знатно отлупила женушка. Теперь этот побитый ловелас сбежал из дома и планировал отсидеться у меня. Меня такой расклад устраивал более чем. Подскочив с места, я клятвенно пообещал притащить ему из дома самую жирную курицу.
Гляди-ка, стоило один раз выручить, как сразу тон поменялся! Однако препираться я не стал — оставаться в доме одному было до жути некомфортно, так что любая компания, даже такая пушистая и наглая, была сейчас на вес золота. Слово за слово, и я окончательно убедился: Девятого Хуана знатно отлупила женушка. Теперь этот побитый ловелас сбежал из дома и планировал отсидеться у меня. Меня такой расклад устраивал более чем. Подскочив с места, я клятвенно пообещал притащить ему из дома самую жирную курицу.
При слове «курица» глаза зверька алчно вспыхнули. Он плотоядно облизнулся, звонко причмокнул и начал суетливо подгонять меня к двери.
При слове «курица» глаза зверька алчно вспыхнули. Он плотоядно облизнулся, звонко причмокнул и начал суетливо подгонять меня к двери.
Я вышел на улицу с легкой улыбкой. Камень, давивший на грудь всё утро, стал заметно легче. В конце концов, у Девятого Хуана есть Шарира — идеальный оберег от любой нечисти. Да и к тому же его супруга, судя по всему, оказалась той ещё бой-бабой, раз сумела отделать его под орех. Если я оставлю хорька при себе, и случится какая-то заварушка, эта суровая дама вряд ли бросит муженька в беде. Как говорится: милые бранятся — только тешатся.
Я вышел на улицу с легкой улыбкой. Камень, давивший на грудь всё утро, стал заметно легче. В конце концов, у Девятого Хуана есть Шарира — идеальный оберег от любой нечисти. Да и к тому же его супруга, судя по всему, оказалась той ещё бой-бабой, раз сумела отделать его под орех. Если я оставлю хорька при себе, и случится какая-то заварушка, эта суровая дама вряд ли бросит муженька в беде. Как говорится: милые бранятся — только тешатся.
К обеду я добрался до деревни. Родителей дома не оказалось. Не теряя времени, я изловил в курятнике откормленного петуха покрупнее, набрал целый мешок золы из печи и потащил всё это добро обратно в горы.
К обеду я добрался до деревни. Родителей дома не оказалось. Не теряя времени, я изловил в курятнике откормленного петуха покрупнее, набрал целый мешок золы из печи и потащил всё это добро обратно в горы.
Увидев свою добычу, Девятый Хуан, позабыв о боли, выкостылял во двор. Усевшись на крыльце, он принялся с видом бывалого командира раздавать мне указания, как правильно резать птицу. Зная, что эти зверьки обожают свежую кровь, я сцедил её в глиняную плошку и протянул пушистому тирану. Вылакав всё до последней капли, Хуан откинулся назад с таким блаженным выражением морды, будто отведал нектара богов.
Увидев свою добычу, Девятый Хуан, позабыв о боли, выкостылял во двор. Усевшись на крыльце, он принялся с видом бывалого командира раздавать мне указания, как правильно резать птицу. Зная, что эти зверьки обожают свежую кровь, я сцедил её в глиняную плошку и протянул пушистому тирану. Вылакав всё до последней капли, Хуан откинулся назад с таким блаженным выражением морды, будто отведал нектара богов.
Поставив котелок с мясом на огонь, я принялся щедро рассыпать принесенную золу вокруг дома.
Поставив котелок с мясом на огонь, я принялся щедро рассыпать принесенную золу вокруг дома.
— Эх, парень из семьи Ли, — философски протянул наблюдавший за мной хорёк. — От горных тварей твоя зола, может, и спасет. Вот только от людей она не защитит.
— Эх, парень из семьи Ли, — философски протянул наблюдавший за мной хорёк. — От горных тварей твоя зола, может, и спасет. Вот только от людей она не защитит.
В его словах крылся явный намек. Вытряхнув остатки пепла, я отложил пустой мешок и устроился рядом. Девятого Хуана, разомлевшего от сытости, потянуло на разговоры, и он начал сыпать байками. Оказалось, тайный мир даосов — это не сказки. Помимо известной школы Маошань, в нём существовали десятки самых причудливых орденов и сект. Я слушал, раскрыв рот, дивясь вещам, о которых раньше и помыслить не мог.
В его словах крылся явный намек. Вытряхнув остатки пепла, я отложил пустой мешок и устроился рядом. Девятого Хуана, разомлевшего от сытости, потянуло на разговоры, и он начал сыпать байками. Оказалось, тайный мир даосов — это не сказки. Помимо известной школы Маошань, в нём существовали десятки самых причудливых орденов и сект. Я слушал, раскрыв рот, дивясь вещам, о которых раньше и помыслить не мог.
По словам Хуана, каждый год в Сто Тысяч Гор тайно наведывались даосы. Они рыскали по ущельям и лесам, явно в поисках чего-то невероятно ценного. Но вот какая незадача: за последние несколько лет пушистый пройдоха много раз видел тех, кто уходил в горы, но ни разу — тех, кто возвращался. Вывод напрашивался сам собой: все они сложили там головы.
По словам Хуана, каждый год в Сто Тысяч Гор тайно наведывались даосы. Они рыскали по ущельям и лесам, явно в поисках чего-то невероятно ценного. Но вот какая незадача: за последние несколько лет пушистый пройдоха много раз видел тех, кто уходил в горы, но ни разу — тех, кто возвращался. Вывод напрашивался сам собой: все они сложили там головы.
Я задумчиво почесал затылок.
Я задумчиво почесал затылок.
— Слушай, раз туда шастает столько народу, почему я за десять лет ни одного такого умника не встретил? Девятый Хуан так закатил глаза, что стали видны белки, и смерил меня презрительным взглядом, словно неотесанную деревенщину.
— Слушай, раз туда шастает столько народу, почему я за десять лет ни одного такого умника не встретил? Девятый Хуан так закатил глаза, что стали видны белки, и смерил меня презрительным взглядом, словно неотесанную деревенщину.
— Пацан, туда суются не оборванцы с улицы, а настоящие мастера! Они приходят без тени и уходят без следа. Было бы чудом, если бы такой жалкий смертный, как ты, вообще умудрился их заметить!
— Пацан, туда суются не оборванцы с улицы, а настоящие мастера! Они приходят без тени и уходят без следа. Было бы чудом, если бы такой жалкий смертный, как ты, вообще умудрился их заметить!
Я мысленно хмыкнул. Допустим, даосские техники глубоки и непостижимы. В это я охотно верил. Но вот в то, что они парят над землей аки бестелесные духи, пока мы, «жалкие смертные», ковыряемся в грязи — увольте. Скорее всего, эти господа просто крались по горам тайком, как воры.
Я мысленно хмыкнул. Допустим, даосские техники глубоки и непостижимы. В это я охотно верил. Но вот в то, что они парят над землей аки бестелесные духи, пока мы, «жалкие смертные», ковыряемся в грязи — увольте. Скорее всего, эти господа просто крались по горам тайком, как воры.
Однако фраза Хуана о том, что зола «не защитит от людей», относилась именно к таким незваным гостям. Едва расслабившиеся нервы вновь натянулись, как струны.
Однако фраза Хуана о том, что зола «не защитит от людей», относилась именно к таким незваным гостям. Едва расслабившиеся нервы вновь натянулись, как струны.
Внезапно зверек забавно задергал носом, принюхиваясь, и пихнул меня здоровой лапкой.
Внезапно зверек забавно задергал носом, принюхиваясь, и пихнул меня здоровой лапкой.
— Мясом пахнет! А ну дуй проверять, сварилось или нет.
— Мясом пахнет! А ну дуй проверять, сварилось или нет.
Поняв, что этот прохвост и впрямь может рассказать много полезного, я поспешил угодить и мигом подал исходящую паром курятину. Разомлев от сытной еды, Хуан продолжил травить байки о местных горах. Вот только каждый раз, когда я пытался осторожно выведать хоть что-то о происхождении мертвой женщины, хорёк наглухо уходил в несознанку. Он лишь отмахивался, веля не совать нос не в своё дело.
Поняв, что этот прохвост и впрямь может рассказать много полезного, я поспешил угодить и мигом подал исходящую паром курятину. Разомлев от сытной еды, Хуан продолжил травить байки о местных горах. Вот только каждый раз, когда я пытался осторожно выведать хоть что-то о происхождении мертвой женщины, хорёк наглухо уходил в несознанку. Он лишь отмахивался, веля не совать нос не в своё дело.
— Раз уж вы совершили поклон Небу и Земле, — загадочно протянул он, обгладывая косточку. — Считай, что небеса послали тебе великую удачу. Не упусти свой шанс, парень, и твое будущее превзойдет любые ожидания.
— Раз уж вы совершили поклон Небу и Земле, — загадочно протянул он, обгладывая косточку. — Считай, что небеса послали тебе великую удачу. Не упусти свой шанс, парень, и твое будущее превзойдет любые ожидания.
Слово в слово то же самое твердил мне дедушка. Да только какой в этом толк? Весь этот брак — чистой воды принуждение, откровенное использование её беспомощности. Если она однажды очнётся, финал этой сказки может оказаться весьма плачевным для меня.
Слово в слово то же самое твердил мне дедушка. Да только какой в этом толк? Весь этот брак — чистой воды принуждение, откровенное использование её беспомощности. Если она однажды очнётся, финал этой сказки может оказаться весьма плачевным для меня.
Но, странное дело... после всех этих разговоров мое желание защитить её только окрепло. Не ради каких-то там мифических даров и возвышения. Не для того, чтобы отчитаться перед дедом. А просто потому, что перед лицом небес и духов мы стали мужем и женой. И я был обязан выполнить свой мужской долг до конца.
Но, странное дело... после всех этих разговоров мое желание защитить её только окрепло. Не ради каких-то там мифических даров и возвышения. Не для того, чтобы отчитаться перед дедом. А просто потому, что перед лицом небес и духов мы стали мужем и женой. И я был обязан выполнить свой мужской долг до конца.
Тем временем Девятый Хуан, набив брюхо так, что оно стало похоже на пушистый мячик, выдал мне совершенно гениальную в своей мерзости идею. Зверек на полном серьёзе предложил мне... консуммировать брак. Прямо сейчас, пока она без сознания. Мол, «одна ночь в постели — сто дней милости», после такого, глядишь, она и подобреет.
Тем временем Девятый Хуан, набив брюхо так, что оно стало похоже на пушистый мячик, выдал мне совершенно гениальную в своей мерзости идею. Зверек на полном серьёзе предложил мне... консуммировать брак. Прямо сейчас, пока она без сознания. Мол, «одна ночь в постели — сто дней милости», после такого, глядишь, она и подобреет.
Я одарил его таким взглядом, от которого скисло бы молоко. И дело было даже не в моем невероятном благородстве или моральных принципах.
Я одарил его таким взглядом, от которого скисло бы молоко. И дело было даже не в моем невероятном благородстве или моральных принципах.
Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, как это делается.
Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, как это делается.
За сытным обедом время пролетело незаметно. За окном уже багровел закат. Приближалась очередная долгая ночь. Я неспеша вымыл котелок и миски, начал наводить порядок после вчерашнего погрома... как вдруг в щель под дверью юркнул крохотный желтый хорёк. Он подбежал к Девятому Хуану, торопливо пропищал что-то на своем зверином языке, бросил на меня настороженный взгляд и, развернувшись, пулей вылетел вон.
За сытным обедом время пролетело незаметно. За окном уже багровел закат. Приближалась очередная долгая ночь. Я неспеша вымыл котелок и миски, начал наводить порядок после вчерашнего погрома... как вдруг в щель под дверью юркнул крохотный желтый хорёк. Он подбежал к Девятому Хуану, торопливо пропищал что-то на своем зверином языке, бросил на меня настороженный взгляд и, развернувшись, пулей вылетел вон.
Как только посыльный скрылся, расслабленная мордочка Девятого Хуана мгновенно посуровела.
Как только посыльный скрылся, расслабленная мордочка Девятого Хуана мгновенно посуровела.
— Слышь, Ли-младший, — напряженно окликнул он меня. — Кажется, тебе придётся подыскать для своей женушки укрытие понадежнее. Мой щенок только что доложил: в горы вошли два даоса.
— Слышь, Ли-младший, — напряженно окликнул он меня. — Кажется, тебе придётся подыскать для своей женушки укрытие понадежнее. Мой щенок только что доложил: в горы вошли два даоса.
Я недовольно нахмурился. Вот же наглая морда, совсем хвост распушил! Никакого уважения, «Ли-младшим» меня кличет. Но, учитывая важность новостей, я решил временно проглотить дерзость. Ничего, я ему это еще припомню.
Я недовольно нахмурился. Вот же наглая морда, совсем хвост распушил! Никакого уважения, «Ли-младшим» меня кличет. Но, учитывая важность новостей, я решил временно проглотить дерзость. Ничего, я ему это еще припомню.
— Погоди, — я в непонимании уставился на зверька. — Но разве даосы — это не праведники? Если они наткнутся на нас, то должны, по идее, помочь отбиться от нечисти!
— Погоди, — я в непонимании уставился на зверька. — Но разве даосы — это не праведники? Если они наткнутся на нас, то должны, по идее, помочь отбиться от нечисти!
Вместо ответа Девятый Хуан молча перевел выразительный взгляд на лежащую без сознания женщину.
Вместо ответа Девятый Хуан молча перевел выразительный взгляд на лежащую без сознания женщину.
В голове словно щелкнул невидимый тумблер. До меня дошло.
В голове словно щелкнул невидимый тумблер. До меня дошло.
— Праведники, говоришь? — криво усмехнулся Хуан. — Добро и зло зависят не от титула и одежд, а от того, что у человека внутри. Иные даосы бывают куда страшнее самых злобных призраков, уж поверь мне.
— Праведники, говоришь? — криво усмехнулся Хуан. — Добро и зло зависят не от титула и одежд, а от того, что у человека внутри. Иные даосы бывают куда страшнее самых злобных призраков, уж поверь мне.
Слова зверька ударили в самую точку. Но легко сказать — спрятать! Куда мы пойдем среди этих диких гор, где бродит невесть что? Спуститься обратно в деревню? Нет, исключено. Если за мной увяжутся твари или эти самые даосы, под удар попадут мать с отцом.
Слова зверька ударили в самую точку. Но легко сказать — спрятать! Куда мы пойдем среди этих диких гор, где бродит невесть что? Спуститься обратно в деревню? Нет, исключено. Если за мной увяжутся твари или эти самые даосы, под удар попадут мать с отцом.
Видя мои душевные терзания, Девятый Хуан поспешил предложить выход:
Видя мои душевные терзания, Девятый Хуан поспешил предложить выход:
— Тут неподалеку есть скрытая пещера. Отнеси её туда и пересидите пару дней. Пространство там замкнутое, глухое — это поможет сдержать аромат её Внутреннего Ядра.
— Тут неподалеку есть скрытая пещера. Отнеси её туда и пересидите пару дней. Пространство там замкнутое, глухое — это поможет сдержать аромат её Внутреннего Ядра.
Я на мгновение задумался. В конце концов, холодная сырая пещера — это всё же лучше, чем ночевать с трупом под открытым небом, ожидая, пока нас найдут.
Я на мгновение задумался. В конце концов, холодная сырая пещера — это всё же лучше, чем ночевать с трупом под открытым небом, ожидая, пока нас найдут.

Комментарии

Загрузка...