«Я никому не покажу»
«Я никому не покажу»
Линь Цзыхань уверенно перебирал струны, извлекая из гитары первые аккорды, а сидевшая рядом девушка мягко отбивала ритм на ручном барабане, задавая темп.
Линь Цзыхань уверенно перебирал струны, извлекая из гитары первые аккорды, а сидевшая рядом девушка мягко отбивала ритм на ручном барабане, задавая темп.
Он решил исполнить «Наше время» — одну из самых душевных песен Чжао Лэя. Линь Цзыхань искренне любил творчество этого музыканта. Назвать Чжао Лэя его кумиром было бы ничуть не преувеличением — его композиции всегда находили отклик в душе.
Он решил исполнить «Наше время» — одну из самых душевных песен Чжао Лэя. Линь Цзыхань искренне любил творчество этого музыканта. Назвать Чжао Лэя его кумиром было бы ничуть не преувеличением — его композиции всегда находили отклик в душе.
В отличие от меланхоличной песни «Чэнду», воспевающей хитросплетения любви и отношений, «Наше время» была настоящим гимном юности. Эта песня дышала жаждой жизни, борьбой за мечту и жгучей ностальгией по тому себе, кто когда-то изо всех сил рвался вперёд.
В отличие от меланхоличной песни «Чэнду», воспевающей хитросплетения любви и отношений, «Наше время» была настоящим гимном юности. Эта песня дышала жаждой жизни, борьбой за мечту и жгучей ностальгией по тому себе, кто когда-то изо всех сил рвался вперёд.
И сейчас, когда на его банковском счету безмятежно покоились тридцать с лишним миллионов, песня обретала для него совершенно иное, куда более глубокое звучание.
И сейчас, когда на его банковском счету безмятежно покоились тридцать с лишним миллионов, песня обретала для него совершенно иное, куда более глубокое звучание.
— Солнце над головой сияет огнём нашей юности... — мягко полился его голос, вплетаясь в прохладный ночной воздух. — Оно никогда не сдаётся, освещая наш долгий путь...
— Солнце над головой сияет огнём нашей юности... — мягко полился его голос, вплетаясь в прохладный ночной воздух. — Оно никогда не сдаётся, освещая наш долгий путь...
— Зима не заглянет в эти края, здесь лишь окутанный туманом лес... Пройдя по древнему каменному мосту, почувствуешь запах влаги...
— Зима не заглянет в эти края, здесь лишь окутанный туманом лес... Пройдя по древнему каменному мосту, почувствуешь запах влаги...
Глубокий, бархатистый баритон Линь Цзыханя в сочетании с мастерским владением инструментом завораживал с первых нот. Это звучание можно было описать лишь одним словом — магия!
Глубокий, бархатистый баритон Линь Цзыханя в сочетании с мастерским владением инструментом завораживал с первых нот. Это звучание можно было описать лишь одним словом — магия!
Юй Сисюань замерла, во все глаза глядя на парня. Весь остальной мир просто перестал для неё существовать — в её поле зрения остался лишь поющий Линь Цзыхань. Девушка была настолько очарована, что напрочь забыла о смартфоне в руках, объектив которого продолжал снимать видео.
Юй Сисюань замерла, во все глаза глядя на парня. Весь остальной мир просто перестал для неё существовать — в её поле зрения остался лишь поющий Линь Цзыхань. Девушка была настолько очарована, что напрочь забыла о смартфоне в руках, объектив которого продолжал снимать видео.
Вокруг них уже начала собираться толпа. Молодые парни и девушки, привлечённые музыкой, хлопали в ладоши в такт мелодии и покачивали головами. Линь Цзыхань полностью отдался песне, но его взгляд при этом не отрывался от лица Юй Сисюань. В уголках его губ играла легкая, самоуверенная улыбка — тот самый навык Мастерства Игры и Вокала, подаренный Системой, наделял его непоколебимой уверенностью в себе.
Вокруг них уже начала собираться толпа. Молодые парни и девушки, привлечённые музыкой, хлопали в ладоши в такт мелодии и покачивали головами. Линь Цзыхань полностью отдался песне, но его взгляд при этом не отрывался от лица Юй Сисюань. В уголках его губ играла легкая, самоуверенная улыбка — тот самый навык Мастерства Игры и Вокала, подаренный Системой, наделял его непоколебимой уверенностью в себе.
— Перевалив через зелёные горы, ты скажешь, что видел людей в бамбуковых шляпах... — продолжал он петь, а его нога ритмично постукивала по мостовой. — Морской бриз ласкает пальмы, сдувая дорожную пыль...
— Перевалив через зелёные горы, ты скажешь, что видел людей в бамбуковых шляпах... — продолжал он петь, а его нога ритмично постукивала по мостовой. — Морской бриз ласкает пальмы, сдувая дорожную пыль...
Его голос струился чисто и звонко, как горный ручей. Прохожие, которые изначально просто искали бар, чтобы выпить, заслышав эту мелодию, меняли свои планы и прямо так усаживались на землю рядом с остальными слушателями.
Его голос струился чисто и звонко, как горный ручей. Прохожие, которые изначально просто искали бар, чтобы выпить, заслышав эту мелодию, меняли свои планы и прямо так усаживались на землю рядом с остальными слушателями.
До того как он взял в руки гитару, здесь скучало от силы человек семь. Сейчас же толпа разрослась как минимум вдвое. Люди образовали вокруг музыканта два плотных кольца. Те, кому не хватило табуреток, ничуть не расстроились — они стояли позади, радостно притопывая и отбивая ритм.
До того как он взял в руки гитару, здесь скучало от силы человек семь. Сейчас же толпа разрослась как минимум вдвое. Люди образовали вокруг музыканта два плотных кольца. Те, кому не хватило табуреток, ничуть не расстроились — они стояли позади, радостно притопывая и отбивая ритм.
Когда прозвучал последний аккорд, ночная улица взорвалась искренними аплодисментами.
Когда прозвучал последний аккорд, ночная улица взорвалась искренними аплодисментами.
— Братишка, давай ещё одну! — восторженно крикнул кто-то из толпы. — Аж кровь закипает! Сразу вспомнил, как к выпускным экзаменам в школе готовился!
— Братишка, давай ещё одну! — восторженно крикнул кто-то из толпы. — Аж кровь закипает! Сразу вспомнил, как к выпускным экзаменам в школе готовился!
— Точно, давай ещё, красавчик! — подхватили остальные, радостно свистя.
— Точно, давай ещё, красавчик! — подхватили остальные, радостно свистя.
Линь Цзыхань усмехнулся. Раз уж его прилюдно назвали красавчиком, отказаться сыграть ещё раз было бы просто преступлением против публики. Однако гитара всё-таки принадлежала местному музыканту. Линь Цзыхань вопросительно перевёл взгляд на хозяина инструмента.
Линь Цзыхань усмехнулся. Раз уж его прилюдно назвали красавчиком, отказаться сыграть ещё раз было бы просто преступлением против публики. Однако гитара всё-таки принадлежала местному музыканту. Линь Цзыхань вопросительно перевёл взгляд на хозяина инструмента.
— Играй, брат, а я тебе на барабанах подыграю! — парень с улыбкой забрал из рук девушки ручной барабанчик. Он прекрасно понимал, что в плане вокала ему до этого гостя как до луны.
— Играй, брат, а я тебе на барабанах подыграю! — парень с улыбкой забрал из рук девушки ручной барабанчик. Он прекрасно понимал, что в плане вокала ему до этого гостя как до луны.
Впрочем, он и не считал себя профессионалом. Он приходил сюда по вечерам, чтобы петь для души, продавать пиво и жить той жизнью, которая ему нравилась, заодно немного подрабатывая. И раз уж у этого парня такой шикарный голос, привлекающий столько новых слушателей — зачем ему мешать? Если смотреть прагматично: больше людей — больше проданного пива. А если для души: ему самому безумно нравилось слушать, как поёт Линь Цзыхань.
Впрочем, он и не считал себя профессионалом. Он приходил сюда по вечерам, чтобы петь для души, продавать пиво и жить той жизнью, которая ему нравилась, заодно немного подрабатывая. И раз уж у этого парня такой шикарный голос, привлекающий столько новых слушателей — зачем ему мешать? Если смотреть прагматично: больше людей — больше проданного пива. А если для души: ему самому безумно нравилось слушать, как поёт Линь Цзыхань.
— Договорились, спасибо, брат, — кивнул Линь Цзыхань, прикидывая, что сыграть дальше.
— Договорились, спасибо, брат, — кивнул Линь Цзыхань, прикидывая, что сыграть дальше.
Выбор пал на «Десять лет». Он исполнял только те композиции, которые по-настоящему цепляли его самого. В конце концов, он приехал сюда отдыхать, а значит, и репертуар будет выбирать исключительно по зову сердца.
Выбор пал на «Десять лет». Он исполнял только те композиции, которые по-настоящему цепляли его самого. В конце концов, он приехал сюда отдыхать, а значит, и репертуар будет выбирать исключительно по зову сердца.
В ту ночь Линь Цзыхань и Юй Сисюань гуляли до упаду и направились в сторону отеля, только когда время перевалило за три часа ночи.
В ту ночь Линь Цзыхань и Юй Сисюань гуляли до упаду и направились в сторону отеля, только когда время перевалило за три часа ночи.
— Слушай... — нерешительно нарушила тишину Юй Сисюань, пока они брели по пустынной улице. — Тот видеоролик, что я сняла... Можно я выложу его в Douyin?
— Слушай... — нерешительно нарушила тишину Юй Сисюань, пока они брели по пустынной улице. — Тот видеоролик, что я сняла... Можно я выложу его в Douyin?
— Да без проблем, — равнодушно пожал плечами Линь Цзыхань, которому было абсолютно всё равно.
— Да без проблем, — равнодушно пожал плечами Линь Цзыхань, которому было абсолютно всё равно.
— Угу... — тихо кивнула девушка и снова замолчала.
— Угу... — тихо кивнула девушка и снова замолчала.
Предрассветный ветер стал прохладнее и порывистее. Он игриво трепал кончики волос девушки и ерошил челку Линь Цзыханя. Они шли совсем близко друг к другу — между ними оставалось не больше ширины ладони. В прохладном ночном воздухе витал тонкий аромат её духов. Ветер то и дело бросал шелковистые пряди Юй Сисюань прямо на плечо парня, заставляя их слегка соприкасаться.
Предрассветный ветер стал прохладнее и порывистее. Он игриво трепал кончики волос девушки и ерошил челку Линь Цзыханя. Они шли совсем близко друг к другу — между ними оставалось не больше ширины ладони. В прохладном ночном воздухе витал тонкий аромат её духов. Ветер то и дело бросал шелковистые пряди Юй Сисюань прямо на плечо парня, заставляя их слегка соприкасаться.
Так, неспешно ступая по знакомой булыжной мостовой, они наконец добрались до гостиницы.
Так, неспешно ступая по знакомой булыжной мостовой, они наконец добрались до гостиницы.
— Ложись спать пораньше, — пожелал Линь Цзыхань, остановившись у двери своего номера.
— Ложись спать пораньше, — пожелал Линь Цзыхань, остановившись у двери своего номера.
— Эм... — Девушка со смешком постучала пальцем по циферблату своих часов. — Ты бы хоть на время посмотрел. Какое уж тут «пораньше»?
— Эм... — Девушка со смешком постучала пальцем по циферблату своих часов. — Ты бы хоть на время посмотрел. Какое уж тут «пораньше»?
— Ха-ха, ну, в любом случае — сладких снов! — рассмеялся он.
— Ха-ха, ну, в любом случае — сладких снов! — рассмеялся он.
Вернувшись в комнату, Линь Цзыхань даже не взглянул на приветственный подарочек от отеля, оставленный на столике. Он сразу направился в ванную, чтобы смыть с себя усталость.
Вернувшись в комнату, Линь Цзыхань даже не взглянул на приветственный подарочек от отеля, оставленный на столике. Он сразу направился в ванную, чтобы смыть с себя усталость.
Несмотря на то, что это был просто номер с большой кроватью, ванная комната поражала своими абсурдными размерами. Помимо роскошной ванны, здесь располагалась душевая кабина, в которой при желании могла бы поместиться компания из пяти человек, и даже две раковины. «Видимо, это для тех, у кого подозрительно много лиц», — иронично подумал Линь Цзыхань.
Несмотря на то, что это был просто номер с большой кроватью, ванная комната поражала своими абсурдными размерами. Помимо роскошной ванны, здесь располагалась душевая кабина, в которой при желании могла бы поместиться компания из пяти человек, и даже две раковины. «Видимо, это для тех, у кого подозрительно много лиц», — иронично подумал Линь Цзыхань.
Приняв душ, он с размаху рухнул на огромную мягкую кровать и провалился в глубокий сон, едва его голова коснулась подушки.
Приняв душ, он с размаху рухнул на огромную мягкую кровать и провалился в глубокий сон, едва его голова коснулась подушки.
Линь Цзыхань неохотно разлепил глаза только ближе к полудню следующего дня. Первым делом, встав с постели, он пошёл не в туалет, а прямиком к окнам, распахивая стеклянные двери на балкон, чтобы впустить в номер свежий воздух.
Линь Цзыхань неохотно разлепил глаза только ближе к полудню следующего дня. Первым делом, встав с постели, он пошёл не в туалет, а прямиком к окнам, распахивая стеклянные двери на балкон, чтобы впустить в номер свежий воздух.
— Надо будет завтра встать пораньше. Так и проспал весь рассвет в горах, — протяжно вздохнул он, чувствуя легкий укол сожаления.
— Надо будет завтра встать пораньше. Так и проспал весь рассвет в горах, — протяжно вздохнул он, чувствуя легкий укол сожаления.
Умывшись и приведя себя в порядок, он завалился обратно на кровать, взял смартфон и принялся лениво листать ленту с короткими видео.
Умывшись и приведя себя в порядок, он завалился обратно на кровать, взял смартфон и принялся лениво листать ленту с короткими видео.
Первое же попавшееся видео оказалось музыкальным. Какой-то парень с гитарой, с невероятно пафосным и самоуверенным видом, пел на камеру. А голос, кстати, ничего так!
Первое же попавшееся видео оказалось музыкальным. Какой-то парень с гитарой, с невероятно пафосным и самоуверенным видом, пел на камеру. А голос, кстати, ничего так!
«Надо же, какое совпадение, тоже поёт "Наше время". А у парня есть вкус, — мысленно похвалил незнакомца Линь Цзыхань. — И поёт, чёрт возьми, действительно классно. Вот только... лицо какое-то подозрительно знакомое».
«Надо же, какое совпадение, тоже поёт "Наше время". А у парня есть вкус, — мысленно похвалил незнакомца Линь Цзыхань. — И поёт, чёрт возьми, действительно классно. Вот только... лицо какое-то подозрительно знакомое».
Линь Цзыхань прищурился, вглядываясь в экран. Это красивое лицо, эта расслабленная поза, этот невероятный вокал... Да это же он сам!
Линь Цзыхань прищурился, вглядываясь в экран. Это красивое лицо, эта расслабленная поза, этот невероятный вокал... Да это же он сам!
Парень перевёл взгляд на количество лайков и едва не подавился воздухом:
Парень перевёл взгляд на количество лайков и едва не подавился воздухом:
— Твою мать! Больше пятисот тысяч?! Кто-то влил кучу бабок в продвижение, что ли?!
— Твою мать! Больше пятисот тысяч?! Кто-то влил кучу бабок в продвижение, что ли?!
Линь Цзыхань был в шоке. Он что, только что проснулся знаменитостью?
Линь Цзыхань был в шоке. Он что, только что проснулся знаменитостью?
Он ткнул на профиль автора видео. Никнейм гласил: Крошка Юй.
Он ткнул на профиль автора видео. Никнейм гласил: Крошка Юй.
«А, ну тогда ладно», — мгновенно успокоился Линь Цзыхань. Если бы его снял втихаря какой-то левый прохожий, он бы знатно разозлился, но раз это Юй Сисюань — то всё в полном порядке. Буквально за пару десятков секунд Линь Цзыхань продемонстрировал чудеса двойных стандартов.
«А, ну тогда ладно», — мгновенно успокоился Линь Цзыхань. Если бы его снял втихаря какой-то левый прохожий, он бы знатно разозлился, но раз это Юй Сисюань — то всё в полном порядке. Буквально за пару десятков секунд Линь Цзыхань продемонстрировал чудеса двойных стандартов.
В дверь постучали — громко и нетерпеливо. Линь Цзыхань пошёл открывать. На пороге стояла виновница его внезапной славы — Юй Сисюань. Этим утром на её лице не было ни грамма макияжа, отчего она выглядела ещё более юной и невинной.
В дверь постучали — громко и нетерпеливо. Линь Цзыхань пошёл открывать. На пороге стояла виновница его внезапной славы — Юй Сисюань. Этим утром на её лице не было ни грамма макияжа, отчего она выглядела ещё более юной и невинной.
— Ты проснулся знаменитым! — взвизгнула девушка от восторга, едва он успел открыть дверь.
— Ты проснулся знаменитым! — взвизгнула девушка от восторга, едва он успел открыть дверь.
— Чего? — сонно моргнул он.
— Чего? — сонно моргнул он.
— Да вот же, сам посмотри! — Она чуть ли не в лицо сунула ему экран смартфона, где по кругу проигрывалось то самое видео с его песней.
— Да вот же, сам посмотри! — Она чуть ли не в лицо сунула ему экран смартфона, где по кругу проигрывалось то самое видео с его песней.
— А, я это уже видел в рекомендациях, — Линь Цзыхань лишь мельком взглянул на экран и отвёл её руку в сторону.
— А, я это уже видел в рекомендациях, — Линь Цзыхань лишь мельком взглянул на экран и отвёл её руку в сторону.
— Э-э? — Юй Сисюань растерянно хлопнула ресницами. — И почему ты не прыгаешь до потолка от радости?
— Э-э? — Юй Сисюань растерянно хлопнула ресницами. — И почему ты не прыгаешь до потолка от радости?
— А чему тут радоваться-то? — совершенно невозмутимо отозвался он.
— А чему тут радоваться-то? — совершенно невозмутимо отозвался он.
— Как чему?! Ты стал вирусным! — возмутилась девушка его спокойствию. — Популярность — это деньги! Есть просмотры — есть трафик, есть трафик — появляются преданные подписчики, а где подписчики, там и монетизация!
— Как чему?! Ты стал вирусным! — возмутилась девушка его спокойствию. — Популярность — это деньги! Есть просмотры — есть трафик, есть трафик — появляются преданные подписчики, а где подписчики, там и монетизация!
— Хах, — легко усмехнулся Линь Цзыхань, прислонившись плечом к дверному косяку. — А я в деньгах и не нуждаюсь.
— Хах, — легко усмехнулся Линь Цзыхань, прислонившись плечом к дверному косяку. — А я в деньгах и не нуждаюсь.
«Эм... Стоп, что?» — мысленно споткнулась Юй Сисюань.
«Эм... Стоп, что?» — мысленно споткнулась Юй Сисюань.
И тут до неё наконец дошло, что она, кажется, с самого начала сильно просчиталась. Да, на Линь Цзыхане не сверкали часы за пару миллионов, он не обвешивался кричащими логотипами. Но его вещи... Обычные, казалось бы, футболки и кроссовки были из коллекций Louis Vuitton и Balenciaga. Ни грамма нищеты.
И тут до неё наконец дошло, что она, кажется, с самого начала сильно просчиталась. Да, на Линь Цзыхане не сверкали часы за пару миллионов, он не обвешивался кричащими логотипами. Но его вещи... Обычные, казалось бы, футболки и кроссовки были из коллекций Louis Vuitton и Balenciaga. Ни грамма нищеты.
Стоило только вспомнить: он никогда не мялся при оплате счетов, заказывал еду, даже не заглядывая в прайс, а машину арендовал вообще самую дорогую в городе. Этот парень явно не страдал от нехватки финансов! Просто её первое впечатление было безнадёжно испорчено их знакомством, начавшимся с фразы: «Может, сначала вернёшь мне стабилизатор для камеры?».
Стоило только вспомнить: он никогда не мялся при оплате счетов, заказывал еду, даже не заглядывая в прайс, а машину арендовал вообще самую дорогую в городе. Этот парень явно не страдал от нехватки финансов! Просто её первое впечатление было безнадёжно испорчено их знакомством, начавшимся с фразы: «Может, сначала вернёшь мне стабилизатор для камеры?».
— Неужели тебе даже не приятно стать известным? — с сомнением в голосе спросила она.
— Неужели тебе даже не приятно стать известным? — с сомнением в голосе спросила она.
— Ну, нормально, — усмехнулся он. — До твоей популярности мне всё равно далеко.
— Ну, нормально, — усмехнулся он. — До твоей популярности мне всё равно далеко.
— Ладно-ладно, мистер невозмутимость, я думала, ты обрадуешься, — надула губки Юй Сисюань. — Но тогда посмотри хотя бы на это, там в комментариях настоящая комедия!
— Ладно-ладно, мистер невозмутимость, я думала, ты обрадуешься, — надула губки Юй Сисюань. — Но тогда посмотри хотя бы на это, там в комментариях настоящая комедия!
Она открыла раздел комментариев под видео. Там были тысячи сообщений: девушки пускали слюни на внешность Линь Цзыханя, кто-то восхищался его бархатным голосом, но подавляющее большинство комментаторов откровенно троллили автора канала за название видео: «Я никому не покажу».
Она открыла раздел комментариев под видео. Там были тысячи сообщений: девушки пускали слюни на внешность Линь Цзыханя, кто-то восхищался его бархатным голосом, но подавляющее большинство комментаторов откровенно троллили автора канала за название видео: «Я никому не покажу».
— «"Я никому не покажу"... Ну да, ну да. Я смотрю это видео в Чэнду. Прости, брат, мы всё видели!» — прочитал вслух один из комментариев Линь Цзыхань.
— «"Я никому не покажу"... Ну да, ну да. Я смотрю это видео в Чэнду. Прости, брат, мы всё видели!» — прочитал вслух один из комментариев Линь Цзыхань.
— «Твоё "Я никому не покажу" уже долетело до Куала-Лумпура!»
— «Твоё "Я никому не покажу" уже долетело до Куала-Лумпура!»
— «"Я никому не покажу"... Смотрю это в Африке, сидя на слоне».
— «"Я никому не покажу"... Смотрю это в Африке, сидя на слоне».
— «"Я никому не покажу" добралось до Антигуа и Барбуды!»
— «"Я никому не покажу" добралось до Антигуа и Барбуды!»
Линь Цзыхань ошарашенно листал ленту. Ничего себе! Тут светились IP-адреса таких стран, о которых он даже не слышал. Из двухсот с лишним государств на планете, в этих комментариях, казалось, отметились жители как минимум ста двадцати!
Линь Цзыхань ошарашенно листал ленту. Ничего себе! Тут светились IP-адреса таких стран, о которых он даже не слышал. Из двухсот с лишним государств на планете, в этих комментариях, казалось, отметились жители как минимум ста двадцати!

Комментарии

Загрузка...